Центр делового русского языка Central RU:

  • Организация туристических поездок
  • Организация и проведение курсов русского языка
  • Препараты традиционной китайской медицины

Троецарствие. Главы 106 - 120

Глава сто шестая 

в которой повествуется о том, как Гунсунь Юань погиб в Сянпине, и о том, как Сыма И, притворившись больным, обманул Цао Шуана
 

Ляодунский правитель Гунсунь Юань был сыном Гунсунь Кана и внуком Гунсунь Ду. В двенадцатом году периода Цзянь‑ань [207 г.], когда Цао Цао, преследуя Юань Шана, дошел до Ляодуна, Гунсунь Кан отрубил голову Юань Шану и поднес ее Цао Цао. За это Цао Цао пожаловал Гунсунь Кану титул Сянпинского хоу.

Во втором году периода Тай‑хэ [228 г.] Гунсунь Юань стал совершеннолетним и проявил большие способности в делах гражданских и военных. Характером он был тверд и неуживчив. Сместив своего дядю Гунсунь Гуна, он занял его должность, а вэйский государь Цао Жуй пожаловал ему звание полководца Доблестного и назначил правителем округа Ляодун.

Позже к Гунсунь Юаню прибыли советники Сунь Цюаня, Чжан Ми и Сюй Янь и привезли дары: золото, жемчуга, яшму, драгоценные камни, и объявили Гунсунь Юаню, что Сунь Цюань жалует его титулом Яньского вана. Но Гунсунь Юань из страха перед Цао Жуем отрубил головы Чжан Ми и Сюй Яню и отослал их Цао Жую, за что получил от него звание да‑сы‑ма и титул Иоланского гуна.

Но Гунсунь Юаню все было мало. Посоветовавшись со своими помощниками, он решил объявить себя Яньским ваном и назвал первый период своего правления Шао‑хань.

Цзя Фань уговаривал его не делать этого:

— Ведь государь царства Вэй оказывает вам большие милости и жалует титулы, а вы хотите порвать с ним добрые отношения. Это было бы очень неблагоразумно, к тому же не забывайте, что Сыма И искуснейший полководец, которого не мог победить сам Чжугэ Лян! Лучше уж вам с ним не тягаться!

Гунсунь Юань в гневе приказал связать дерзкого и обезглавить. Но за него вступился военный советник Лунь Чжи.

— Цзя Фань прав, — промолвил он. — Мудрец сказал: «Если государство на краю гибели, должны быть зловещие признаки». А у нас таких признаков хоть отбавляй: недавно видели собаку в платке и в красной одежде, расхаживающую, как человек. В какой‑то деревне к югу от города жители готовили еду, но вдруг неизвестно откуда в котел попал младенец и сварился; в северной части Сянпина земля расселась, и из трещины с грохотом вылетел большой кусок мяса. На нем можно было различить лицо, глаза, уши, рот, нос — не было только рук да ног. Ни мечи, ни стрелы не брали это мясо, и никто не мог понять, что это такое. Пригласили гадателя, и он сказал: «Форма не оформилась, рот без голоса — признак того, что погибнет государство». Все эти предзнаменования не к добру. Пользуйтесь своим счастьем и держитесь подальше от зла!

Гунсунь Юань опять впал в бешенство. Он приказал страже связать Лунь Чжи и вместе с Цзя Фанем казнить на базарной площади. Затем он назначил военачальника Би Яня главным полководцем, а военачальника Ян Цзу начальником передового отряда, и повел все войско Ляодуна, сто пятьдесят тысяч, в поход против царства Срединной равнины.

О выступлении войска Гунсунь Юаня вэйская пограничная стража и донесла Цао Жую. Крайне встревоженный, государь призвал во дворец Сыма И.

— У меня есть сорок тысяч конных и пеших воинов, — сказал Сыма И. — Этого вполне достаточно, чтобы разгромить разбойников,

— Все‑таки наша армия малочисленна, — заметил Цао Жуй, — а путь в Ляодун далек и вернуться оттуда будет нелегко.

— Полководец воюет не числом, а умением, — возразил Сыма И. — Полагаясь на вашу счастливую судьбу, государь, я захвачу Гунсунь Юаня в плен и доставлю его вам.

— Как вы думаете, что предпримет Гунсунь Юань? — спросил Цао Жуй.

— У него есть три возможности: лучше всего для него покинуть город и бежать; хуже, если он вздумает обороняться от наших войск в Ляодуне, и еще хуже, если он засядет в Сянпине. Там я его схвачу непременно.

— Сколько времени у вас займет поход?

— Пройти четыре тысячи ли туда — сто дней, воевать — сто дней, на обратный путь — сто дней, на отдых — шестьдесят дней: итого год.

— А как быть, если нападут царства У или Шу?

— Можете не беспокоиться, государь! Я уже составил план обороны, — заверил Сыма И.

Цао Жуй был очень доволен ответами Сыма И и приказал ему выступить в поход против Гунсунь Юаня. Сыма И назначил Ху Цзуня начальником передового отряда, и вскоре войско двинулось на Ляодун. Всего через сорок дней оно было на месте и расположилось лагерем.

Дозоры доложили Гунсунь Юаню о приближении вэйцев. Гунсунь Юань приказал своим военачальникам Би Яню и Ян Цзу с восьмидесятитысячным войском укрепиться в Ляосуе, окружив место расположения глубоким рвом и «оленьими рогами».

О всех приготовлениях Гунсунь Юаня военачальник Ху Цзунь доложил Сыма И. Тот улыбнулся:

— Разбойники не желают воевать с нами в открытую, они хотят взять нас измором. Видимо, более половины их войск находится здесь, а главное логово пусто. Мы не будем здесь задерживаться и пойдем прямо на Сянпин. Злодеи бросятся на помощь Сянпину, и мы разгромим их на дороге.

Вэйское войско по малой дороге выступило на Сянпин.

Би Янь и Ян Цзу держали совет, как отразить Сыма И. Би Янь предлагал:

— Если вэйцы нападут, мы не будем вступать в бой. Подождем, пока у них истощатся запасы провианта. Долго продержаться они не смогут — трудно подвозить провиант за четыре тысячи ли. А как только они начнут отступать, мы ударим на них и захватим в плен Сыма И. Во время войны против царства Шу Сыма И сидел в обороне на южном берегу реки Вэйшуй до тех пор, пока не умер Чжугэ Лян; нынешняя обстановка сходна с той.

В это время дозорные донесли, что вэйские войска уходят на юг.

— Сыма И разведал, что в Сянпине мало войск, и пошел туда! — переполошился Би Янь. — Если он захватит Сянпин, нам нет смысла обороняться здесь!

Быстро снявшись с лагерей, они выступили в поход. Разведчики тотчас же сообщили об этом Сыма И.

— Попались‑таки на мою хитрость! — торжествующе воскликнул Сыма И и приказал Сяхоу Ба и Сяхоу Вэю с двумя отрядами устроить засаду на берегу реки Цзишуй и напасть на противника, как только тот подойдет.

Едва лишь заметив приближающееся войско Би Яня и Ян Цзу, Сяхоу Ба и Сяхоу Вэй по сигналу хлопушками напали на них с двух сторон. Би Янь и Ян Цзу, не желая ввязываться в бой, обратились в бегство. Возле гор они соединились с войском самого Гунсунь Юаня и вместе напали на вэйцев.

— Злодеи! Коварством действуете! — закричал Би Янь, гарцуя на коне впереди своего войска. — Посмеете ли вы сразиться с нами в открытом бою!

Сяхоу Ба, размахивая мечом, поскакал ему навстречу и после нескольких схваток сильным ударом сбил Би Яня с коня.

Вэйские воины налетели на противника. Ляодунское войско смешалось и обратилось в бегство. Гунсунь Юань укрылся в Сянпине и решил в бой не выходить.

Сыма И осадил Сянпин. Стояла осень, уже месяц непрерывно шли дожди, на равнине глубина воды достигала трех чи. Суда могли подходить из устья реки Ляохэ прямо к стенам Сянпина.

Вэйский лагерь был залит водой, и воинам приходилось терпеть большие лишения. Наконец ду‑ду левой руки Пэй Цзин вошел в шатер Сыма И и сказал:

— Дождь не прекращается, наш лагерь превратился в настоящее болото. Войско стоять здесь больше не может. Разрешите перейти в горы?

— Лагерь не переносить! Разгром Гунсунь Юаня — дело одного дня! — гневно оборвал его Сыма И. Впредь за такие разговоры буду казнить!

Пэй Цзин, почтительно поддакивая, удалился. Но вскоре в шатер Сыма И явился ду‑ду правой руки Чоу Лянь и сказал;

— Воины наши очень страдают в грязи и воде и просят вас, господин тай‑вэй, перенести лагерь.

— Как ты смеешь нарушать мой приказ? — обрушился на него Сыма И. — Эй, стража! Отрубить ему голову и выставить у ворот лагеря на устрашение другим!

После такой расправы никто больше не смел заговаривать о переносе лагеря в горы.

Между тем Сыма И приказал двум отрядам временно отойти от города на тридцать ли, чтобы дать возможность горожанам проходить в одни ворота и запастись топливом и кормом для быков и коней.

— Господин тай‑вэй, — обратился к Сыма И военачальник Чэнь Цюнь, не понимавший смысла такого отхода, — когда вы брали Шанъюн, вы разделили войско на восемь отрядов и сразу подступили к стенам города. Тогда вы изловили Мын Да и совершили немалый подвиг. Ныне, после долгого похода, вы даже не собираетесь штурмовать город. Ваши воины сидят в грязи, а разбойники запасаются топливом и пасут скот! Право, я не понимаю вашего замысла!

— Разве вы не читали «Законы войны»? — улыбаясь, спросил Сыма И. — Дело в том, что у Мын Да было много провианта, а у нас мало. Мы должны были действовать быстро и неожиданно для противника. Только поэтому мне удалось тогда одержать победу. Сейчас положение обратное: у ляодунцев войск много, у нас мало, зато они голодают, а мы сыты. Зачем расходовать силы на штурм? Пусть они бегут из города — мы нападем на них и разобьем. Для этой цели я открыл им дорогу и разрешил собирать топливо и пасти скот.

Чэнь Цюнь почтительно поклонился.

Затем Сыма И послал гонца в Лоян с просьбой ускорить присылку провианта. Цао Жуй созвал совет.

— Там уже месяц идут непрерывные осенние дожди, — говорили чиновники. — Войско измучилось, и было бы разумнее на время отозвать Сыма И в столицу.

— Тай‑вэй Сыма И — прекрасный полководец и в момент опасности всегда найдет выход, — возразил Цао Жуй. — Что вас тревожит? Подождем, пока он захватит Гунсунь Юаня.

Не послушавшись совета сановников, Цао Жуй велел послать провиант армии Сыма И.

Через несколько дней дожди прекратились, небо прояснилось. Ночью Сыма И вышел из шатра понаблюдать небесные знамения. И вдруг он увидел большую звезду; разливая яркий свет, она упала к юго‑востоку от горы Шоушань, напугав воинов в лагерях юго‑восточнее Сянпина. Сыма И, обратившись к своим военачальникам, радостно сказал:

— Через пять дней Гунсунь Юань погибнет в том месте, где упала звезда! Завтра мы будем штурмовать город!

С рассветом военачальники подвели свои войска к городским стенам, насыпали высокие земляные холмы, приготовили штурмовые лестницы. Был дан сигнал хлопушками, и начался штурм. В город дождем посыпались стрелы.

В это время Гунсунь Юань остался без провианта. И быки и кони были уже съедены. В войске роптали, даже были разговоры о том, чтобы отрубить Гунсунь Юаню голову и сдаться Сыма И.

Гунсунь Юань знал об этом, и его не оставляла тревога. Наконец он приказал двум своим чиновникам, Ван Цзюню и Лю Фу, ехать в вэйский лагерь и объявить Сыма И, что он готов принести ему покорность.

— Какое непочтение! — разгневался Сыма И. — Ко мне должен был явиться сам Гунсунь Юань!

Сыма И приказал обезглавить послов, а головы отдать сопровождающим. Те вернулись в город и доложили о случившемся Гунсунь Юаню. Он испугался и тут же послал в вэйский лагерь своего ши‑чжуна Вэй Яня.

Сыма И восседал в шатре; справа и слева от него выстроились военачальники. Вэй Янь на коленях подполз к шатру и сказал:

— Господин тай‑вэй, смените гнев на милость! Мы пришлем вам в заложники сына и наследника Гунсунь Юаня по имени Гунсунь Сю, и после этого все сдадимся.

— В военном деле существует пять условий, — сказал Сыма И. — Можешь наступать — наступай, не можешь наступать — обороняйся, не можешь обороняться — беги, не можешь бежать — сдавайся, не можешь сдаваться — умри. Зачем мне ваш наследник? Убирайся и передай мои слова Гунсунь Юаню.

Вэй Янь бежал, прикрывая голову руками.

Выслушав ответ Сыма И, Гунсунь Юань растерялся от страха. Посоветовавшись со своим сыном Гунсунь Сю, он решил покинуть город всего лишь с тысячей воинов. Во время второй стражи открылись южные ворота, и отряд двинулся на юго— восток. По пути никто не попадался навстречу беглецам, и Гунсунь Юань был этому рад. Но не проехали они еще и десяти ли, как на горе раздался треск хлопушек, загремели барабаны, затрубили рога, и отряд войск преградил дорогу. Это был Сыма И с сыновьями Сыма Ши и Сыма Чжао.

Гунсунь Юань заметался в поисках спасения, но было уже поздно: слева ударили отряды Ху Цзуня, Сяхоу Ба и Сяхоу Вэя, а справа — Чжан Ху и Ио Линя, и окружили его железным кольцом. Гунсунь Юань и его сын сошли с коней и сложили оружие.

Сыма И произнес, обращаясь к своим военачальникам:

— Видите? Вчера в этом месте упала звезда, а сегодня все совершилось!

— У вас замечательный дар предвидения, господин тай‑вэй! — поздравляли его военачальники.

Сыма И приказал казнить пленников. Гунсунь Юань и его сын, обратившись лицом друг к другу, приняли смерть.

Затем Сыма И собрал войско и вновь подступил к Сянпину. Но Ху Цзунь опередил его и вошел в город первым.

Зажигая благовония, жители с поклонами встречали победителей. Сыма И въехал в ямынь и первым делом распорядился обезглавить всех, кто принадлежал к роду Гунсунь Юаня, а также его приспешников. В этот день было отрублено более семидесяти голов. Затем Сыма И навел в городе порядок и успокоил жителей. Ему рассказывали, что Цзя Фань и Лунь Чжи уговаривали Гунсунь Юаня не бунтовать, но он их за это казнил.

Сыма И приказал украсить могилы Цзя Фаня и Лунь Чжи и отнесся с уважением к их сыновьям и внукам. Все богатства, взятые в Сянпине, были розданы воинам в награду.

Покончив со всеми делами, Сыма И с войском вернулся в Лоян.

Тем временем как‑то ночью во дворце Цао Жуя пронесся порыв холодного ветра и загасил светильник. Цао Жую показалось, что он видит императрицу Мао и слуг, казненных им. Призраки, окружив его ложе, требовали, чтоб он отдал свою жизнь. От пережитых страхов Цао Жуй тяжело заболел.

Он больше не мог заниматься делами и передал их в руки ши‑чжунов Лю Фана и Сунь Цзы. Затем вызвал к себе сына императора Вэнь‑ди Цао Пэя — Яньского вана Цао Юя, пожаловал ему звание полководца и поручил помогать наследнику престола Цао Фану в управлении государством.

Цао Юй, человек умеренного и мягкого нрава, не согласился занять столь высокую должность. Тогда Цао Жуй подозвал Лю Фана и Сунь Цзы и спросил:

— Кто из нашего рода достоин такой должности?

Лю Фан и Сунь Цзы, в прошлом пользовавшиеся большими милостями Цао Чжэня, в один голос заявили:

— Только Цао Шуан, сын Цао Чжэня!

Цао Жуй решил назначить Цао Шуана опекуном наследника.

— Но если вы хотите назначить полководцем Цао Шуана, то яньского Цао Юя следует удалить из столицы в его княжество, — добавили Лю Фан и Сунь Цзы.

Цао Жуй признал их совет разумным и написал указ, повелевающий Яньскому вану покинуть столицу. Лю Фан и Сунь Цзы передали этот указ Цао Юю.

— Вот указ, собственноручно начертанный Сыном неба, — сказали они — Вам надлежит немедленно ехать в свое княжество и ко двору без вызова не являться.

Яньский ван Цао Юй со слезами отправился в путь.

Цао Шуан получил звание главного полководца и право распоряжаться делами при дворе.

Болезнь Цао Жуя обострилась. Он послал гонца при бунчуке к Сыма И, чтобы призвать его ко двору. Сыма И приехал в Сюйчан и явился к вэйскому государю.

— Мы боялись, что больше не увидимся с вами, — сказал ему Цао Жуй, — но теперь нам не жаль и умирать!

Сыма И, склонив голову, промолвил:

— Я дорогой узнал, что ваше драгоценное здоровье ухудшилось, и очень сожалел, что у меня нет крыльев, чтобы быстрее прилететь к вам. Какое счастье, что я вновь вижу вас, государь!

Цао Жуй позвал к своему ложу наследника Цао Фана, полководца Цао Шуана, ши‑чжунов Лю Фана и Сунь Цзы. Взяв Сыма И за руку, государь сказал:

— Перед своей кончиной Лю Бэй оставил наследника на попечение Чжугэ Ляна, и Чжугэ Лян до конца дней своих верно служил ему. Но если так было в малом княжестве, то как же должно быть в великом царстве! Нашему сыну Цао Фану всего лишь восемь лет, он не может еще держать власть в своих руках, и потому мы были бы счастливы, если б тай‑вэй Сыма И и наши старые сподвижники верно служили ему.

Затем он подозвал наследника и произнес:

— Мы и Сыма И — одно целое. Уважай его!

Государь приказал Сыма И подвести Цао Фана поближе. Цао Фан обнял Сыма И за шею и больше его не отпускал.

— Тай‑вэй, не забывайте о том чувстве привязанности, которое сегодня проявил к вам наш сын! — промолвил Цао Жуй и зарыдал.

Сыма И тоже плакал, опустив голову. Цао Жуй впал в забытье и ничего больше не смог произнести, он лишь указывал рукой на наследника.

Вскоре Цао Жуй умер. Пробыл он на троне тринадцать лет, и было ему всего тридцать шесть лет. Скончался он в конце первого месяца третьего года периода Цзин‑чу по вэйскому летоисчислению [239 г.].

Сыма И и Цао Шуан тотчас же возвели на престол наследника Цао Фана.

Цао Фан был приемным сыном Цао Жуя и жил во дворце негласно, никто не знал, откуда его привезли.

Вступив на престол, Цао Фан присвоил посмертно отцу имя Мин‑ди и похоронил его в Гаопинлине. Императрица Го была пожалована титулом вдовствующей; первый период правления нового государя был назван Чжэн‑ши.

Сыма И и Цао Шуан взяли на себя все государственные дела. Цао Шуан крайне почтительно относился к Сыма И и во всяком значительном деле прежде всего советовался с ним.

Цао Шуан, по прозванию Чжао‑бо, с раннего детства был вхож во дворец, и покойный император любил его за искренность и прямоту. У Цао Шуана было около пятисот приверженцев, но пятеро из них были особенно льстивы. Звали их: Хэ Янь, Дэн Ян, Ли Шэн, Дин Ми и Би Фань. Но самым близким человеком Цао Шуана был да‑сы‑нун Хуань Фань. Хуань Фань обладал недюжинным умом, и его прозвали Кладезь премудрости. Цао Шуан верил только этим приближенным.

Однажды Хэ Янь сказал Цао Шуану:

— Вам, господин мой, не следует делиться своей властью с другими. От этого, кроме беды, вы ничего не наживете.

— Но как же быть? — спросил Цао Шуан. — Государь поручил мне вместе с Сыма И заботиться о наследнике.

— А вы не забыли, что именно недовольство действиями Сыма И привело государя к смерти? — отвечал Хэ Янь.

Цао Шуана внезапно осенило. Посоветовавшись с чиновниками, он явился к молодому императору и сказал:

— Государь, Сыма И известен своими подвигами и добродетелями, ему следовало бы пожаловать звание тай‑фу!

Такой указ был написан, и с тех пор вся военная власть перешла в руки Цао Шуана. Он назначил своих братьев Цао Си, Цао Сюня и Цао Яня на высокие военные должности и передал им власть над охранными войсками императорского дворца.

Хэ Янь, Дэн Ян и Дин Ми получили должности шан‑шу, Би Фань — должность придворного сы‑ли, а Ли Шэн — место хэнаньского правителя. Теперь все дела Цао Шуан решал только с ними.

Число приверженцев Цао Шуана росло с каждым днем. Сыма И не появлялся при дворе, ссылаясь на болезнь. Оба его сына жили с ним в безделье.

А Цао Шуан ежедневно устраивал пиры, пьянствовал и веселился с Хэ Янем и другими льстецами. Одежда, которую он носил, и посуда, на которой ему подавали яства, ничем не отличались от императорских. Все лучшее, что поставлялось ко двору, он оставлял себе или дарил направо и налево, и лишь остатки посылал во дворец. Дом его был полон красивых девушек. Евнух Чжан Дан, стараясь угодить могущественному сановнику, выбрал красивейших наложниц покойного императора и отправил их Цао Шуану; искусные певицы и танцовщицы развлекали его.

Цао Шуан построил себе пышные палаты, ел только на золотой и серебряной посуде; дни и ночи работали на него сотни лучших мастеров.

Как‑то Хэ Янь узнал, что Гуань Лу из Пинъюаня замечательно предсказывает судьбу. Хэ Янь попросил его погадать на «Ицзине».

Дэн Ян, сидевший рядом с Хэ Янем во время гадания, сказал:

— Вы говорите, что хорошо знаете «Ицзин», и в то же время заявляете, что не постигли смысла его выражений! Как это может быть?

— Кто хорошо знает «Ицзин», никогда не признается в этом, — отвечал Гуань Лу.

— Это называется: «Не касаться главного!» — одобрительно заметил Хэ Янь и улыбнулся.

— Погадайте мне, подымусь ли я до положения трех гунов? — попросил Хэ Янь. — И растолкуйте, что означает, если увидишь во сне, как рой черных мух садится на нос?

— Юань Кай помогал императору Шуню, Чжоу‑гун помогал основателю династии Чжоу, и они добились великого счастья благодаря скромности и благодеяниям, — заговорил Гуань Лу. — Вам дана большая власть, вы занимаете высокое положение, и вас боятся. Но людей добродетельных при вас мало. Играя с опасностями, счастья не достигнешь! Ваш нос — это гора, на которой можно обороняться от врага, но на ней собрались грязные мухи. Тому, кто высоко забрался, падать страшно! Если вы хотите добиться положения трех гунов, не поступайте вопреки установленным обрядам, берите там, где много, добавляйте туда, где не хватает, и черные мухи разлетятся.

— Речи выжившего из ума старца! — разгневался Дэн Ян.

— Тот, кто рождается раньше, видит, как рождаются другие, те, кто обладает даром толкования, видят, что должно произойти в будущем, — уклончиво проронил Гуань Лу и, недовольно встряхнув рукавами халата, вышел.

— Безумный старик! — рассмеялись Хэ Янь и Дэн Ян.

Возвратившись домой, Гуань Лу передал своему дяде разговор с Хэ Янем и Дэн Яном.

— Ты с ума сошел! — напустился на него дядя. — Как ты смел им перечить? Они пользуются огромной властью!

— Чего мне бояться мертвецов? — спокойно возразил Гуань Лу.

— Каких мертвецов? Я не понимаю! — изумился дядя.

— Когда Дэн Ян ходит, мышцы его отстают от костей и не управляют телом, а когда он садится, то шлепается, как мешок, будто у него нет ни рук, ни ног, — сказал Гуань Лу. — Это признак вспыльчивости. При первом взгляде на Хэ Яня кажется, что душа его витает где‑то в стороне от тела; у него в крови нет огня, душа его расплывчата, как дым, и напоминает он сухое дерево. Бояться этих людей нечего, со дня на день их убьют!

Дядя обругал Гуань Лу безумцем и ушел.

Цао Шуан любил ездить на охоту. Обычно его сопровождали Хэ Янь и Дэн Ян. Однажды, когда он собрался поохотиться, его младший брат Цао Си сказал:

— Вы пользуетесь огромной властью, брат мой, но не следует выезжать из столицы и бродить по полям одному. Если вас подстерегут враги, беды не поправишь.

— Кого мне бояться? Вся военная власть в моих руках! — прикрикнул на него Цао Шуан.

Да‑сы‑нун Хуань Фань тоже пытался удержать его от охоты, но Цао Шуан и слушать его не захотел.

В это время вэйский правитель Цао Фан переименовал свое правление с десятого года периода Чжэн‑ши на первый год периода Цзя‑пин [249 г.].

С тех пор как Цао Шуан присвоил власть, он перестал интересоваться тем, что делает Сыма И. По просьбе Цао Шуана молодой государь назначил Ли Шэна на должность цы‑ши округа Цинчжоу. Перед его отъездом Цао Шуан велел ему пойти попрощаться с Сыма И и заодно разузнать, чем тот занят. Ли Шэн пришел к Сыма И, и привратник доложил о нем.

— Его прислал Цао Шуан узнать, что я делаю! — сказал Сыма И своим сыновьям.

Он распустил волосы, лег в постель, укрылся до самого подбородка одеялом и приказал привести Ли Шэна. Тот вошел.

— Давно не видно вас при дворе, — кланяясь, сказал Ли Шэн. — Подумать только — никто не знает, что вы так больны! Сын неба назначил меня на должность цы‑ши округа Цинчжоу, и я зашел к вам попрощаться.

— Бинчжоу? Это на севере? — переспросил Сыма И, притворяясь глухим. — Да, места там опасные! Что ни день, жди нападения!

— Меня назначили в Цинчжоу, а не в Бинчжоу! — громко, с расстановкой повторил Ли Шэн.

— Ах, так вы приехали из Бинчжоу?

— Нет! Я еду в Цинчжоу!

Сыма И глупо заулыбался:

— А… понимаю, понимаю. Вы приехали из Цинчжоу.

— Чем тай‑фу болен? — спросил Ли Шэн.

— Тай‑фу оглох, — отвечали ему слуги.

— Тогда дайте мне бумагу и кисть, — попросил Ли Шэн.

Ему подали письменные принадлежности. Он написал несколько слов и протянул бумагу Сыма И.

— Простите меня, я совсем оглох, — сказал Сыма И, пробежав глазами написанное. — Берегите себя в пути.

Он замолчал и пальцем указал на рот. Служанка подала чашку целебного настоя. Сыма И с усилием сделал глоток, остальная жидкость пролилась ему на грудь.

— Одряхлел я, одолели меня старческие недуги — едва дышу, — хриплым голосом проговорил Сыма И. — Сыновья у меня непутевые, во всем приходится их поучать. Если увидитесь с полководцем Цао Шуаном, замолвите за них словечко.

Сыма И бессильно опустился на подушки, дышал он тяжело и прерывисто. Ли Шэн поклонился и бесшумно вышел.

Вернувшись к Цао Шуану, он подробно описал ему свою встречу с Сыма И.

— Если старик умрет, мне заботы меньше! — воскликнул Цао Шуан, не скрывая своей радости.

А между тем, не успела еще дверь закрыться за Ли Шэном, как Сыма И вскочил с ложа и сказал сыновьям:

— Все в порядке! Ли Шэн доложит Цао Шуану, что я умираю, и тот перестанет обо мне думать! Готовьтесь, дети! Как только Цао Шуан уедет на охоту, начнем действовать!

Через несколько дней вэйский государь Цао Фан, по совету Цао Шуана, решил поехать в Гаопинлин совершить жертвоприношение на могиле отца. Цао Шуан и его братья тоже собрались в дорогу. Они возглавляли личную охрану императора.

Когда у ворот дворца Цао Шуан садился на коня, его остановил сы‑нун Хуань Фань.

— Вам и братьям вашим сейчас не следовало бы оставлять столицу, — шепнул он. — Вы уведете все войска охраны, а в городе того и гляди вспыхнет мятеж. Что тогда делать?

Замахнувшись на него плетью, Цао Шуан закричал:

— Кто здесь посмеет бунтовать? Чего ты мелешь?

Сыма И только и ждал, когда Цао Шуан уедет. Собрав старых воинов, с которыми когда‑то ходил на врага, и вооружив своих слуг, Сыма И вскочил на коня и помчался во дворец, чтобы раз и навсегда положить конец власти Цао Шуана.

Поистине:

 

Едва лишь захлопнулись двери, как снова он силу обрел,

И, храбрость почувствовав снова, в поход свое войско повел.

 

О дальнейшей судьбе Цао Шуана вы узнаете в следующей главе.

Глава сто седьмая 

в которой рассказывается о том, как вся власть в царстве Вэй перешла к роду Сыма, и как Цзян Вэй потерпел поражение у горы Нютоушань  

 

Цао Шуан с братьями Цао Сюнем, Цао Си и Цао Янем, и близкими друзьями Хэ Янем, Дэн Яном, Дин Ми, Би Фанем и Ли Шэном покинул столицу. Они сопровождали вэйского государя Цао Фана в Гаопинлин на могилу его отца, императора Мин‑ди, и одновременно рассчитывали поохотиться. Вместе с ними из города ушла вся императорская охрана.

Сыма И воспользовался благоприятным моментом. Он явился в Запретный дворец императора, назначил сы‑ту Гао Жоу на должность помощника главного полководца, вручил ему бунчук и секиру и повелел занять казармы войск Цао Шуана. Тай‑пу Ван Гуань получил приказ занять казармы войска Цао Си. Затем Сыма И в сопровождении старейших сановников направился в покои вдовствующей императрицы Го.

— Цао Шуан не оправдал доверия, которое оказал ему покойный государь, оставляя на его попечении наследника престола! — сказал он императрице Го. — Его возмутительное и преступное поведение более нетерпимо! С Цао Шуаном надо покончить!

— Что вы говорите? — растерянно воскликнула императрица. — Сына неба нет в городе!

— Об этом не беспокойтесь, государыня! Все заботы предоставьте мне! Я научу Сына неба, как избавиться от негодяя!

Перепуганная до полусмерти императрица молчала.

По указаниям Сыма И, тай‑вэй Цзян Цзи и шан‑шу‑лин Сыма Фу написали императору доклад; доставить его взялся придворный евнух. А тем временем Сыма И захватил в городе все военные склады.

О всех действиях Сыма И кто‑то сообщил жене Цао Шуана, госпоже Лю. Она вышла в зал и велела позвать начальника домашней охраны.

— Вы не знаете, что там затевает Сыма И? — с тревогой спросила она.

— Не волнуйтесь, госпожа! Я мигом все узнаю, — ответил начальник охраны Пань Цзюй.

Он поднялся на башню у ворот; с ним были лучники. В это время мимо них проходил Сыма Чжао с отрядом войск, позади следовал Сыма И.

— Стреляйте! — приказал Пань Цзюй лучникам. — Не пропускайте их!

Стоявший рядом младший военачальник Сунь Цянь дернул Пань Цзюя за рукав:

— Прекратите стрельбу! Тай‑фу совершает великое государственное дело!

Лучники перестали стрелять. Сыма И под охраной своего сына Сыма Чжао прошел мимо дома Цао Шуана. Он вывел войско из города и расположился у плавучих мостов через реку Лошуй.

Между тем подчиненный Цао Шуану сы‑ма Лу Чжи, не на шутку встревоженный происходящими в городе событиями, говорил военному советнику Синь Би:

— Не представляю себе, что может произойти в будущем, если Сыма И уже сейчас так распоясался?

— Не знаю, — ответил Синь Би, — но, по‑моему, наш долг явиться со своим отрядом к Сыну неба.

Лу Чжи признал его совет разумным.

Перед уходом Синь Би решил поговорить со своей младшей сестрой Синь Сянь‑ин и зашел к ней во внутренние покои.

— Что случилось? Куда ты так спешишь? — спросила Синь Сянь‑ин, от которой не укрылся озабоченный вид брата.

— Сын неба уехал, а тай‑фу надумал захватить престол! — ответил Синь Би. — Он уже запер городские ворота!

— Не говори глупостей! — уверенно сказала сестра. — Престол ему не нужен, он только хочет убить Цао Шуана!

— Ну, это еще неизвестно!

— Именно так и будет! Сыма И расправится с Цао Шуаном, в этом можно не сомневаться.

— Лу Чжи настаивает на том, чтобы мы с войском отправились к Сыну неба, — нерешительно сказал Синь Би. — Как ты думаешь, ехать мне?

— Это твой долг! — твердо произнесла Синь Сянь‑ин. — Нет большей подлости, чем покинуть человека в беде!

Синь Би, наконец, решился. Вместе с Лу Чжи они собрали небольшой отряд, перебили стражу у городских ворот и бежали.

Бегство Лу Чжи и Синь Би доставило Сыма И немало тревог. Он приказал слугам доставить к нему Хуань Фаня, опасаясь, как бы и тот не сбежал. Но пока слуги добирались до дома Хуань Фаня, он уже собрался в дорогу и прощался с сыном.

— Батюшка, поезжайте через южные ворота! Мне кажется, там легче выбраться из города! — уговаривал сын.

— Хорошо, попробую! — на ходу бросил Хуань Фань и вскочил в седло.

Он поскакал к южным воротам Пинчанмынь. Ворота оказались запертыми. Их охранял воин по имени Сы Фань, некогда служивший мелким чиновником у Хуань Фаня.

— Открывай ворота! — закричал Хуань Фань, доставая из рукава бамбуковую дощечку и тыча ею в лицо воина. — Видишь указ? Я еду по поручению государыни!

— Не могу! Сначала позвольте прочесть указ! — пробормотал оробевший Сы Фань.

— Как ты смеешь? Ты мой чиновник!

Воину пришлось открыть ворота и пропустить Хуань Фаня. Выехав за ворота, Хуань Фань поманил к себе воина и, когда тот подошел ближе, сказал:

— Следуй за мной! Тай‑фу поднял мятеж!

Хлестнув коня, Хуань Фань во весь опор поскакал прочь. Опешивший воин бросился было за ним, но не сумел догнать.

О бегстве Хуань Фаня донесли Сыма И.

— Эх, жаль! Ускользнул Кладезь премудрости! — досадовал Сыма И.

— Ну и пусть его! — махнул рукой Цзян Цзи. — Все равно нет от коня пользы, коль любит он одни бобы да теплое стойло!

— Вот что, — сказал тогда Сыма И, обращаясь к Сюй Юню и Чэнь Таю, — поезжайте‑ка к Цао Шуану и скажите, что я не причиню ему вреда, если он передаст мне военную власть.

Как только Сюй Юнь и Чэнь Тай уехали, Сыма И вызвал дворцового сяо‑вэя Инь Да‑му и велел ему доставить Цао Шуану письмо от тай‑вэя Цзян Цзи.

— Передай Цао Шуану, что я сохраню за ним должность, — напутствовал посланца Сыма И. — Мы с Цзян Цзи клянемся рекой Лошуй, что решились на такой шаг исключительно ради захвата военной власти. Иных намерений у нас нет!

Инь Да‑му обещал исполнить это поручение.

О перевороте в столице Цао Шуан узнал в самый разгар охоты, когда он ястребом носился по полям, гоняясь за дичью. От этой вести он весь затрясся и едва удержался в седле.

Позабыв об охоте, он поскакал в лагерь. В этот момент дворцовый евнух, стоя на коленях перед Сыном неба, вручал ему доклад, привезенный из столицы от тай‑фу Сыма И.

Цао Шуан быстро выхватил у евнуха доклад, распечатал и протянул приближенному сановнику императора, который прочитал его вслух:

«Да‑ду‑ду Западного похода, тай‑фу Сыма И, трепеща от страха и почтительно кланяясь, смиренно докладывает:

Вернувшись из похода в Ляодун, я застал вашего батюшку императора Мин‑ди на смертном одре. Он вызвал к себе вас, полководца Цао Шуана и меня. Я приблизился к его ложу, он взял мою руку и повелел мне заботиться о вас.

Ныне полководец Цао Шуан, поправ последнюю волю нашего покойного повелителя, сеет смуты в государстве и нарушает законы.

Пользуясь исключительной властью в столице и вне ее, он доверил своему сатрапу, дворцовому евнуху Чжан Дану, все таможенные и внешние дела царства; наделил его правом шпионить за каждым шагом высших сановников и следить за совершением священных жертвенных обрядов во дворце. С помощью лжи и клеветы он вызывает раздоры между двумя дворцами [110] ,   между мужьями и женами, родителями и детьми. Поднебесная встревожена, люди таят страх перед грядущим.

Не это завещал вам покойный государь, не это наказывал он мне перед своей кончиной! С тех пор прошло почти десять лет, я уже состарился, но имею ли я право забыть о последней воле вашего батюшки?

Тай‑вэй Цзян Цзи и шан‑шу Сыма Фу считают, что у Цао Шуана нет верноподданнических чувств и братья его не должны командовать дворцовой охраной.

Я явился во дворец Юн‑ин и обо всем доложил вдовствующей императрице; она повелела мне написать вам доклад и действовать.

Спеша выполнить приказ государыни, я отстранил от должности Цао Шуана и его братьев и ожидаю, когда они явятся ко мне с повинной. Если они будут медлить под тем предлогом, что охраняют вас, государь, в путешествии, я заставлю их повиноваться мне с помощью военного закона.

Войска мои готовы ко всяким случайностям и стоят у плавучих мостов через реку Лошуй.

Почтительно докладываю вам об этом».

Сановник умолк. Вэйский правитель Цао Фан подозвал Цао Шуана:

— Правильно ли написал тай‑фу? Можете вы опровергнуть его обвинение?

Растерянный Цао Шуан бросил взгляд на братьев:

— Посоветуйте, как поступить?

— Помните, я отговаривал вас от поездки на эту охоту? — с укором произнес Цао Си. — Вы мне не вняли, и вот вам плоды! Сыма И хитер как лиса. Что можем сделать мы, если самому Чжугэ Ляну не удавалось его перехитрить? Принесем повинную, быть может он нас пощадит.

В это время в лагерь прибыли военный советник Синь Би и сы‑ма Лу Чжи, и Цао Шуан решил, прежде чем принять решение, поговорить с ними.

— Лоян словно в железном кольце, — сообщили Синь Би и Лу Чжи. — Войска тай‑фу заняли мосты через реку Лошуй, проникнуть в город незамеченным невозможно.

Цао Шуан призадумался. Тут в шатер с криком вбежал Хуань Фань:

— Тай‑фу изменил! Просите Сына неба немедленно укрыться в Сюйчане и созывайте войска!

— Наши семьи в Лояне, — оборвал его Цао Шуан. — Было бы безумием оставить их на произвол судьбы, а самим куда‑то бежать!

— Дурак — и тот, умирая, надеется на жизнь! — воскликнул Хуань Фань. — А вы сами идете на смерть! Сын неба здесь — обратитесь к Поднебесной с воззванием о помощи. Кто посмеет вам отказать?

Не зная, на что решиться, Цао Шуан закрыл лицо руками и безудержно зарыдал.

— Уезжайте в Сюйчан! — убеждал Хуань Фань. — Дорога туда займет не больше половины ночи. Зато в Сюйчане есть большие запасы провианта, там можно продержаться несколько лет. Вы скажете, что у вас нет войска? Не страшно! Призовите в армию население южных областей. Печать да‑сы‑ма со мною. Действуйте быстро. Промедление — смерть!

— Не торопите меня! Дайте все хорошенько обдумать! — взмолился Цао Шуан.

Вскоре из столицы в лагерь Цао Шуана прибыли ши‑чжун Сюй Юнь и шан‑шу‑лин Чэнь Тай.

— Тай‑фу считает, что вы пользуетесь слишком большой военной властью, и требует, чтобы вы сложили с себя полномочия, — сказали они. — Больше ему ничего не нужно от вас. Если вы принимаете его требование — можете спокойно возвращаться в Лоян.

Цао Шуан молчал. Дворцовый сяо‑вэй Инь Да‑му, который прибыл почти следом за Сюй Юнем и Чэнь Таем, обратился к нему:

— Тай‑фу клянется рекой Лошуй, что не причинит вам вреда! Вот письмо тай‑вэя Цзян Цзи. Сложите с себя военную власть и возвращайтесь домой.

Добрые слова Инь Да‑му убедили Цао Шуана.

— Довольно разговоров! — прикрикнул он на Хуань Фаня. — Дело спешное! Будем медлить — пропадем!

Всю ночь сомнения терзали Цао Шуана. До самого рассвета просидел он в шатре, положив на колени обнаженный меч и проливая горькие слезы.

Утром в шатер вошел Хуань Фань.

— Что вы решили? — спросил он.

— Войска подымать не будем! — сказал со вздохом Цао Шуан и бросил на землю меч. — С меня хватит! Оставлю должность и буду хозяином у себя в семье.

С горестными причитаниями Хуань Фань покинул шатер.

— Цао Чжэнь славился умом, а сыновья его, поистине, — глупые свиньи! — восклицал он сквозь душившие его слезы.

Сюй Юнь и Чэнь Тай потребовали, чтобы Цао Шуан возвратил Сыма И пояс и печать полководца. Цао Шуан беспрекословно подчинился их требованию. Но чжу‑бо Ян Цзун уцепился за пояс и в исступлении выкрикивал:

— Что вы делаете, господин мой! Отказ от военной власти равносилен для вас сдаче на милость врага! Вас казнят на базарной площади!

— Надеюсь, что тай‑фу не уронит себя в моих глазах! — сказал Цао Шуан, отдавая пояс и печать Сюй Юню и Чэнь Таю.

Оба тотчас уехали, а вслед за ними начали разбегаться воины, которых ничто не сдерживало после того, как они увидели Цао Шуана без печати и пояса полководца. С Цао Шуаном остались лишь одни чиновники, и они вместе отправились в Лоян. У плавучих мостов их окружили воины Сыма И, которые доставили Цао Шуана и его братьев домой, а чиновников увели в темницу.

Когда по мосту проезжал Хуань Фань, Сыма И, указывая на него рукой, с упреком спросил:

— Господин Хуань Фань, что толкнуло вас на такой бесчестный поступок?

Хуань Фань понурил голову и молча проехал в город.

По просьбе Сыма И император возвратился во дворец.

Цао Шуана и его братьев держали дома под стражей. У ворот день и ночь стояло восемьсот вооруженных горожан. Цао Шуан был подавлен.

— Нам нечего есть, — сказал однажды брату Цао Си. — Попросите Сыма И прислать нам съестного. Если он исполнит вашу просьбу, значит мы останемся живы.

Цао Шуан написал просьбу, слуга доставил письмо Сыма И, и тот распорядился выдать сто ху риса. Когда рис привезли, Цао Шуан радостно воскликнул «Сыма И действительно не собирается меня убивать!» и перестал печалиться.

Но Сыма И на этом не успокоился. Он бросил в темницу дворцового евнуха Чжан Дана, и тот на допросе показывал:

— Не я один виноват! Вместе со мной захват власти замышляли Хэ Янь, Дэн Ян, Ли Шэн, Би Фань и Дин Ми.

На основании показаний евнуха Хэ Янь и его сообщники были арестованы. Под пыткой признались они в подготовке дворцового переворота, который, по их замыслу, должен был совершиться в ближайшие три месяца.

Сыма И распорядился заковать узников в кангу.

Начальник стражи городских ворот Сы Фань донес, что Хуань Фань уехал из города по подложному указу императрицы и во всеуслышание называл его мятежником.

— Смотри! — пригрозил Сы Фаню Сыма И. — За клевету и ложные показания наказывают так же строго, как за преступление!

И все‑таки он заключил Хуань Фаня в тюрьму. Затем очередь дошла до Цао Шуана и его братьев. Все они были схвачены и казнены на базарной площади. Вместе с ними были уничтожены три ветви их рода, а всё принадлежавшее им имущество отошло в казну.

В это время в столице жила дочь Сяхоу Лина по имени Вэнь‑шу. Она была замужем за двоюродным братом Цао Шуана и овдовела бездетной. Отец собирался выдать ее замуж во второй раз, но Вэнь‑шу отрезала себе ухо и поклялась, что замуж больше не пойдет.

После казни Цао Шуана отец вновь стал поговаривать о ее замужестве. Тогда Вэнь‑шу отрезала себе нос. Вся семья испугалась.

— В мире человек, как легкая пылинка на слабом стебельке, — говорили ей. — Зачем ты причиняешь себе такие страдания? Весь род твоего мужа истреблен, для кого ты себя бережешь?

— Только тот гуманен, кто не изменяет долгу и не боится превратностей судьбы, — со слезами отвечала Вэнь‑шу. — Добродетелен тот, кто до смерти остается верен себе. Род Цао был в силе, когда я дала себе слово служить ему, так неужели я изменю теперь, когда на него обрушилось тяжелое несчастье? Так может поступить только животное!

О честности и твердости Вэнь‑шу узнал Сыма И. Он проникся глубоким уважением к ней и взял под свою опеку.

Потомки об этом сложили такие стихи:

 

На слабом стебельке едва видна пылинка,

Но преданность Вэнь‑шу витает в небесах.

Одежд ее простых супруг ее не стоил:

Он занят был одной заботой — об усах.

 

После того как с Цао Шуаном было покончено, тай‑вэй Цзян Цзи сказал Сыма И:

— Разбойничьих главарей больше нет, но Лу Чжи и Синь Би, перебившие стражу у ворот и бежавшие из города, да еще Ян Цзун, который не хотел отдавать печать, здравствуют поныне. Оставлять их на свободе опасно!

— Нет, это честные люди — они верно служили своим господам, — возразил Сыма И. — Оставить их на прежних должностях!

Когда это решение Сыма И стало известно Синь Би, он обратился лицом к небу и со вздохом промолвил:

— Спасибо моей сестре Синь Сянь‑ин! Не приди она вовремя на помощь своим мудрым советом, я бы нарушил великий долг!

Потомки сложили стихи, в которых восхваляют Синь Сянь‑ин:

 

Чьим хлебом сыт слуга, тому он благодарен,

И преданность хранить он должен господам.

Сянь‑ин из рода Синь уговорила брата,

И доброта ее завещана векам.

 

Сыма И пощадил не только Синь Би, но и всех других чиновников, служивших Цао Шуану, и сохранил за ними должности. Простой народ и воины радовались, что дело обошлось без большого кровопролития.

Исполнилось пророчество Гуань Лу: Хэ Янь и Дэн Ян умерли по злой воле судьбы.

Потомки сложили стихи, в которых прославляют Гуань Лу:

 

Брать пример с мудрецов — вот поистине доброе средство.

Гуань Лу это знал и общался всегда с мудрецами.

А Хэ Янь и Дэн Ян сохранили и скрытность и злобу,

Их, не мертвых еще, Гуань Лу уж нарек мертвецами.

 

По указу вэйского государя Цао Фана, Сыма И был пожалован званием чэн‑сяна и девятью отличиями. Он отказывался от высокого назначения, но Цао Фан отказа не принял и приказал новому чэн‑сяну и его сыновьям принять государственные дела.

В это время Сыма И вспомнил о Сяхоу Ба, который был связан родственными узами с Цао Шуаном и в последнее время занимал должность военачальника округа Юнчжоу. «Если с ним не покончить, он поднимет мятеж», — подумал Сыма И и отправил гонца в Юнчжоу с приказом Сяхоу Ба прибыть в Лоян.

Сяхоу Ба действительно пытался бунтовать, как только узнал о приказе Сыма И. Юнчжоуский цы‑ши Го Хуай решил подавить мятеж собственными силами и выступил против трехтысячного отряда Сяхоу Ба.

Го Хуай, увидев Сяхоу Ба, осыпал его отборной бранью:

— Негодяй! Не стыдно тебе! Ведь ты императорского рода, и Сын неба ничем тебя не обидел!

— Мои предки оказали немало услуг государству, — отвечал Сяхоу Ба. — А кто такой Сыма И? За что он истребил почти весь род Цао? Теперь ему понадобилась и моя кровь? Не выйдет! Он хочет занять престол? Пусть попробует — справедливость на моей стороне, я с ним расправлюсь! О каком мятеже ты там кричишь?

Го Хуай не стерпел и устремился на Сяхоу Ба. Всадники схватились. Но, не выдержав яростного натиска своего противника, Го Хуай на десятой схватке обратился в бегство.

Сяхоу Ба бросился за ним в погоню, не замечая того, что происходит вокруг. Внезапно раздались крики, с тыла на отряд Сяхоу Ба напало войско Чэнь Тая. Воспользовавшись замешательством врага, Го Хуай повернул свое войско и снова вступил в бой.

После отчаянной схватки Сяхоу Ба удалось спастись, но более половины его воинов нашли свою смерть на поле боя. Единственное, что оставалось Сяхоу Ба, — уйти в Ханьчжун и покориться Хоу‑чжу.

Ханьчжун охраняли войска Цзян Вэя. Он не сразу поверил в искренность Сяхоу Ба и лишь после обстоятельных расспросов впустил его в город. Совершив приветственные церемонии, Сяхоу Ба с горечью рассказал Цзян Вэю о своих злоключениях.

— Не падайте духом! — успокаивал его Цзян Вэй. — В древности Вэй‑цзы перешел на сторону Чжоуского У‑вана и прославился на десять тысяч веков. Если вы поможете поддержать Ханьский правящий дом, вам не стыдно будет перед древними.

В честь Сяхоу Ба состоялся пир. Заняв свое место на цыновке, Цзян Вэй обратился к гостю с вопросом:

— Скажите, может ли Сыма И сейчас, когда вся власть в его руках, посягнуть на наше государство?

— Недосуг ему думать об этом, он мечтает о престоле! — ответил Сяхоу Ба. — Но в последнее время в царстве Вэй появились два молодых военачальника, и если им дадут войско, они доставят вам и царству У немало хлопот!

— Кто это такие? — заинтересовался Цзян Вэй.

— Первый — ми‑шу‑лан Чжун Хуэй из Чаншэ, сын тай‑фу Чжун Яо, — человек храбрый и умный. Однажды, когда Чжун Хуэю было всего семь лет, отец взял его и старшего сына, восьмилетнего Чжун Юя, во дворец на прием к императору Вэнь‑ди. При виде императора Чжун Юй так перепугался, что пот ручьями заструился у него по лицу. Император это заметил и спросил: «Почему ты вспотел, мальчик?» Чжун Юй отвечает: «Я так дрожу от страха, что пот выступил у меня, как крупные капли рисового отвара». Тогда Вэнь‑ди спросил у Чжун Хуэя: «А почему ты не вспотел?» «Я так дрожу от страха, что не смею потеть!» — ответил Чжун Хуэй. Вэнь‑ди был поражен находчивостью мальчика. Когда же Чжун Хуэй подрос, ему полюбилось военное дело. Сыма И и Цзян Цзи в восхищении от его способностей. А второй военачальник — чиновник из Ияна по имени Дэн Ай. В детстве он остался без отца, но решил добиться высокого положения сам. Способности его в военном искусстве поистине необыкновенны. Бывало, увидит гору или большое озеро и сразу начинает чертить и рассчитывать, где расположить войско, где устроить засады, где склады с провиантом. Люди над ним посмеиваются, а Сыма И его очень ценит и даже назначил своим тайным военным советником. Дэн Ай заикается, особенно когда волнуется, и у него невольно вырывается: «Ай‑ай!» Сыма И подшучивает над ним: «Вы все говорите „ай‑ай!“ Сколько же у вас этих „ай“?» Дэн Ай в тон ему отвечает: «Говорят, можно сказать: О феникс! О феникс! А будет все же один феникс!» Вот этих двух молодых людей — Чжун Хуэя и Дэн Ая — вам следует опасаться.

— Мне бояться каких‑то мальчишек? — рассмеялся Цзян Вэй.

Затем он повез Сяхоу Ба в Чэнду. Представ перед Хоу‑чжу, Цзян Вэй докладывал:

— Сыма И убил Цао Шуана. Такая же участь грозила и Сяхоу Ба, если бы он не перешел к нам. Вся власть в царстве Вэй сосредоточилась в руках Сыма И и его сыновей. Вэйский правитель Цао Фан робок и слаб, государство его находится на краю гибели. За год пребывания в Ханьчжуне я успел создать отборное войско и накопить порядочные запасы провианта. Разрешите мне, государь, объявить войну царству Вэй! Сяхоу Ба будет моим проводником. Мы овладеем Срединной равниной, вновь возвысим Ханьский правящий дом! Отблагодарив вас, государь, за все ваши милости, мы выполним вместе с тем последнюю волю Чжугэ Ляна.

Замыслам Цзян Вэя решительно воспротивился шан‑шу‑лин Фэй Вэй.

— Следовало бы подождать более благоприятного момента, — заметил он. — Не забывайте, что после смерти Цзян Ваня и Дун Юня некому управлять внутренними делами нашего царства!

— Вы неправы! — возразил Цзян Вэй. — Жизнь человеческая скоротечна, как солнечный луч, промелькнувший в замочной скважине! Когда же мы, наконец, утвердимся на Срединной равнине, если из года в год будем откладывать войну?

Но Фэй Вэй стоял на своем:

— Сунь‑цзы говорит: «Знай себя и знай врага, и тогда в ста сражениях сто раз победишь». Мы не столь дальновидны, как Чжугэ Лян, и если ему не удавалось овладеть Срединной равниной, то что же говорить о нас?

— Нам помогут тангуты, — сказал Цзян Вэй. — Я долго жил в Луншане и прекрасно знаю их. Если даже мы и не овладеем Срединной равниной, так хоть отторгнем у врага земли, расположенные западнее Лун [111] . 

— Объявляйте царству Вэй войну, если вам так не терпится, — промолвил Хоу‑чжу, обращаясь к Цзян Вэю. — Отдайте все силы на борьбу с врагом и докажите нам свою преданность.

Приняв императорскую волю, Цзян Вэй и Сяхоу Ба отбыли в Ханьчжун. Им предстояло еще обсудить план похода.

— Сперва направим послов к тангутам с предложением заключить союз, а затем выйдем на Западную равнину к Юнчжоу, — сказал военачальникам Цзян Вэй. — Построим две крепости в отрогах гор Цюйшань, оставим в этих крепостях часть войск и создадим расположение «бычьих рогов». Провиант доставим к границам Сычуани заранее, чтобы потом не приходилось подвозить издалека. Наступать отрядами в старом порядке, установленном Чжугэ Ляном.

Осенью, в восьмом месяце того же года [249 г.], шуские военачальники Гоу Ань и Ли Синь действительно построили две крепости у подножья гор Цюйшань. Гоу Ань нес охрану восточной крепости, Ли Синь — западной.

Юнчжоуский цы‑ши Го Хуай узнал о действиях Цзян Вэя через своих лазутчиков. Он отправил доклад государю в Лоян и отдал приказ военачальнику Чэнь Таю, в распоряжении которого находилось пятьдесят тысяч воинов, взять и разрушить крепости в Цюйшане.

Гоу Ань и Ли Синь вступили в бой с Чэнь Таем в открытом поле, но не смогли сдержать напора противника и отступили к крепостям. Войско Чэнь Тая окружило их, отрезав путь подвоза провианта из Ханьчжуна.

Положение осажденных было тяжелым. Провиант кончился, а на подмогу врагу прибывали все новые и новые подкрепления. Подошел с войском Го Хуай.

Внимательно осмотрев местность, он сказал Чэнь Таю:

— Крепости стоят на холмах, воды там нет. Не позволяйте врагу выходить за водой. Мы запрудим речку в верхнем течении, и они умрут от жажды.

В крепостях действительно не было воды, и когда Ли Синь сделал вылазку к реке, юнчжоуские воины стремительным ударом загнали его обратно в крепость. Воины Гоу Аня в другой крепости также страдали от жажды. Тогда Гоу Ань и Ли Синь сговорились предпринять вылазку одновременно. Они выдержали кровопролитное сражение с противником, но воды раздобыть им не удалось.

— Почему до сих пор не приходит Цзян Вэй? — с тревогой спрашивал Ли Синь, обращаясь к Гоу Аню.

— Попробую‑ка я пробиться через осаду и привести подмогу, — предложил Ли Синь.

— Попытайтесь, это наша единственная надежда, — сказал Гоу Ань.

Вскоре ворота крепости распахнулись, и Ли Синь с небольшим отрядом всадников ударил на врага. Нападение его было столь неожиданным, что юнчжоуские воины, кольцом окружавшие крепость, не сумели его задержать. Ли Синь оказался на свободе. Но он был ранен, а все его воины погибли в схватке.

Ночью подул северный ветер, полил холодный дождь, потом пошел снег. Осажденные в крепостях воины поделили между собой жалкие остатки провианта и, растапливая снег, варили еду.

После двух дней изнурительного хождения по крутым горным тропам Ли Синь, наконец, встретился с войском Цзян Вэя. Пав наземь перед Цзян Вэем, Ли Синь прерывающимся голосом рассказывал:

— Враг окружил наши крепости в Цюйшане. Ни провианта, ни воды у нас нет; воины довольствуются одним снегом. Положение отчаянное!

— Я бы давно вас выручил, но меня задерживают тангуты, — сказал Цзян Вэй. — До сих пор их еще нет!

Приказав нескольким воинам доставить ослабевшего Ли Синя на лечение в Сычуань, Цзян Вэй обратился к Сяхоу Ба:

— Как вы думаете, удастся нам без тангутов снять осаду крепостей в Цюйшане?

— Так или иначе, пока тангуты дойдут до Цюйшаня, крепости падут, — отвечал Сяхоу Ба. — Надо попытаться. Момент для нас благоприятный: противник стянул в Цюйшань все свои войска из округа Юнчжоу. Вы можете этим воспользоваться и обрушиться на Юнчжоу с тыла, со стороны горы Нютоушань. Го Хуай и Чэнь Тай пойдут на помощь Юнчжоу, и осада с крепостей будет снята сама собой.

— Пожалуй, это самое лучшее! — обрадовался Цзян Вэй и повел войско к горе Нютоушань.

После того как Ли Синю удалось ускользнуть из крепости, Чэнь Тай сказал Го Хуаю:

— Если Ли Синь предупредит Цзян Вэя, что все наше войско находится в Цюйшане, Цзян Вэй может ударить нам в тыл со стороны горы Нютоушань. Мы должны его опередить. С вашего разрешения я скрытно проведу отряд к Нютоушаню и отобью там врага, а вы идите к реке Таошуй и отрежьте путь доставки провианта по воде. Стоит Цзян Вэю узнать, что вы у него в тылу, как он побежит без оглядки.

Итак, Го Хуай с одним отрядом расположился на реке Таошуй, а Чэнь Тай с другим отрядом направился к горе Нютоушань.

Войско Цзян Вэя приближалось к горе Нютоушань, как вдруг в передних рядах закричали:

— На дороге противник!

Цзян Вэй поскакал вперед. Чэнь Тай издали узнал его и встретил такими словами:

— Цзян Вэй! Ты собирался напасть на Юнчжоу с тыла, а я тебя давно здесь поджидаю!

С копьем наперевес Цзян Вэй устремился на Чэнь Тая. После третьей схватки Чэнь Тай бежал. Юнчжоуские войска отступили и засели на вершине горы. Цзян Вэй разбил лагерь у ее подножья.

Несколько дней подряд воины Цзян Вэя вели безуспешные бои с противником.

— В таком месте долго не продержишься, — сказал Сяхоу Ба. — Раз после нескольких боев не определилось никакого исхода, значит противник хитрит. Надо отсюда уходить и придумать что‑нибудь другое.

В это время разведчики донесли Цзян Вэю, что Го Хуай вышел к реке Таошуй и отрезал путь подвоза провианта. Медлить было опасно, и Цзян Вэй решил отступать. Сяхоу Ба снялся с лагеря первым; Цзян Вэй прикрывал его отход.

Войска Чэнь Тая спустились с горы и по пяти дорогам бросились в погоню за отступающими. Но в том месте, где все дороги сходились, Цзян Вэй задержал преследователей. Тогда воины Чэнь Тая вскарабкались на горы и сверху стали осыпать врага градом стрел и камней. Цзян Вэй поспешно отступил к реке Таошуй, где его поджидал Го Хуай. Яростным натиском Цзян Вэй смял ряды противника и проложил себе дорогу, потеряв в бою более половины воинов убитыми.

Остатки войск Цзян Вэя уходили в сторону заставы Янпингуань. Но тут новый отряд встал на их пути. Впереди был круглолицый военачальник с непомерно большими ушами, квадратным подбородком и мясистыми губами. Под левым глазом у него была черная бородавка, на которой торчало несколько волосков. Это был старший сын Сыма И — бяо‑ци‑цзян‑цзюнь Сыма Ши.

— Мальчишка! — задыхаясь от гнева, закричал Цзян Вэй. — Как ты посмел встать на моем пути?

Хлестнув коня плетью, Цзян Вэй во весь опор помчался на врага. Сыма Ши выхватил меч и пытался защищаться, но его противник был неудержим. Воины Сыма Ши подались назад и очистили дорогу. Цзян Вэй, воспользовавшись минутным замешательством противника, скрылся на заставе.

Сыма Ши двинулся вслед за ним, намереваясь захватить Янпингуань. Но тут пришли в действие укрытые по обеим сторонам дороги самострелы Чжугэ Ляна.

Поистине:

 

Чтоб спастись от пораженья, трудно было выбрать средство.

Помогли лишь самострелы, что получены в наследство.

 

Если вы хотите узнать о дальнейшей судьбе Сыма Ши, прочитайте следующую главу.

Глава сто восьмая 

в которой повествуется о том, как в снежную метель Дин Фын бился на коротких мечах, и как Сунь Цзюнь во время пира осуществил свой тайный замысел  

 

И вот у самой заставы Янпингуань на пути отступающих войск Цзян Вэя появился отряд воинов Сыма Ши.

Может показаться непонятным, откуда взялся этот отряд. А между тем все объясняется просто. Еще в то время, когда Цзян Вэй сражался с Чэнь Таем в Юнчжоу, Го Хуай отправил в столицу доклад, и вэйский император Цао Фан, посоветовавшись с Сыма И, послал его старшего сына с пятьюдесятью тысячами воинов на помощь юнчжоуским войскам.

Пока Сыма Ши добирался до Юнчжоу, Го Хуай своими силами отразил нападение Цзян Вэя, и Сыма Ши решил перехватить шуские войска во время их отступления. Так он дошел до самой заставы Янпингуань. Но тут Цзян Вэй привел в действие изобретенные Чжугэ Ляном самострелы. Около сотни этих самострелов было укрыто по обе стороны дороги. В противника десятками полетели отравленные стрелы; пронзенные ими, стали падать люди и кони. Погиб почти весь передовой отряд; сам Сыма Ши уцелел чудом.

Тем временем шуский военачальник Гоу Ань, оборонявшийся в крепости в горах Цюйшань, не дождавшись помощи, открыл ворота и сдался врагу.

Потеряв несколько десятков тысяч воинов, Цзян Вэй ушел в Ханьчжун. Сыма Ши с войском возвратился в Лоян. Война прекратилась.

Осенью, в восьмом месяце третьего года периода Цзя‑пин [251 г.], Сыма И тяжело заболел. Чувствуя приближение смерти, он вызвал к своему ложу сыновей и сказал:

— Дети мои, долгое время служил я царству Вэй и получил высокое звание тай‑фу. Многие утверждали, что у меня есть какие‑то честолюбивые устремления, и молва эта страшила меня. В последний мой час наказываю вам честно служить государству. Но будьте осторожны! Очень осторожны!

Это были последние слова умирающего, вскоре дыхание его оборвалось.

Сыновья Сыма И известили вэйского императора Цао Фана о смерти отца. Цао Фан распорядился похоронить тай‑фу с большими почестями и посмертно присвоил ему высокий титул.

Сыма Ши принял дела отца. Он получил звание главного полководца, а его младший брат Сыма Чжао — звание старшего бяо‑ци‑цзян‑цзюня.

Но оставим пока братьев Сыма и посмотрим, что происходит в царстве У.

Первым наследником Сунь Цюаня был его сын Сунь Дэн, от первой жены госпожи Сюй. В четвертом году периода Чи‑у [240 г.] по летоисчислению царства У Сунь Дэн умер. Сунь Цюань назначил наследником престола своего второго сына Сунь Хэ. Сунь Хэ питал открытую неприязнь к княжне Цзинь, и та в отместку оклеветала его перед отцом. В гневе Сунь Цюань лишил сына наследства. От горя и обиды Сунь Хэ заболел и вскоре умер. Тогда Сунь Цюань назначил наследником своего третьего сына, Сунь Ляна, рожденного от госпожи Пань.

К этому времени ни Лу Суня, ни Чжугэ Цзиня уже не было в живых, и множество больших и малых обязанностей легло на плечи Чжугэ Кэ.

Осенью, в первый день восьмого месяца первого года периода Тай‑хэ [251 г.], над царством У пронесся ураган. Разбушевавшаяся река Янцзы затопила равнины. В низинах вода достигала глубины в восемь чи. Ветер с корнем вырвал сосны и кипарисы, посаженные на могилах прежних правителей царства У, и забросил деревья на дорогу к южным воротам столицы Цзянье. От пережитого страха Сунь Цюань заболел. К четвертому месяцу следующего года здоровье его резко ухудшилось, и он призвал к себе тай‑фу Чжугэ Кэ и да‑сы‑ма Люй Дая. Они приняли последнюю волю императора, и Сунь Цюань скончался семидесяти одного года от роду, из которых двадцать четыре он правил Восточным У.

Это произошло в пятнадцатом году периода Янь‑си [252 г.] по шу‑ханьскому летоисчислению.

Потомки сложили о Сунь Цюане такие стихи:

 

Героем он рыжебородым и голубоглазым был прозван.

Чиновников и царедворцев служить он заставил себе.

За долгие годы правленья наследье свое возвеличив,

Он тигром свернулся в Цзяндуне, слепой покорившись судьбе.

 

После смерти Сунь Цюаня тай‑фу Чжугэ Кэ возвел на престол Сунь Ляна; первый период его правления был назван Да‑син, что значит Великое возвышение.

Сунь Цюаня похоронили в Цзянлине и посмертно присвоили титул Да‑хуанди — Великий.

О кончине Сунь Цюаня лазутчики донесли в Лоян, и Сыма Ши решил поднять войско в поход против царства У. Некоторые сановники отговаривали его от этой войны.

— Не так легко, — сказал шан‑шу Фу Цзя, — воевать с царством У, как это кажется. Путь туда преграждает великая река Янцзы. Покойный государь несколько раз предпринимал походы, но ни один из них не принес нам выгоды.

— Не удалось тогда — удастся теперь! Один раз в тридцать лет меняются даже законы неба! — уверенно возразил Сыма Ши. — Что же, по‑вашему, так и быть одному императору при трех царствах? Нет! Я решил: иду в поход.

— Сунь Цюань умер, а его наследник Сунь Лян молод и неопытен, мы должны этим воспользоваться, — поддержал брата Сыма Чжао.

Затем полководец Южного похода Ван Чан получил приказ со стотысячным войском напасть на Дунсин, ду‑ду Гуаньцю Цзяню тоже было приказано во главе стотысячного войска идти на Учан. Армия должна была выступить в поход по трем направлениям. Сыма Чжао, назначенный на должность да‑ду‑ду, наблюдал за действиями всех войск.

Зимою, в десятом месяце того же года, войска Сыма Чжао вышли на границы царства У и расположились там лагерем. Сыма Чжао вызвал военачальников Ван Чана, Ху Цзуня и Гуаньцю Цзяня и сказал:

— Важнейшее место обороны царства У — дунсинская область. Враг построил в Дунсине дамбу, а по обе стороны от нее возведены две крепости, защищающие от нападения с тыла, со стороны озера Чаоху. Будьте осмотрительны!

Сыма Чжао выделил Ван Чану и Гуаньцю Цзяню по десять тысяч воинов и приказал им расположиться справа и слева от главных сил армии, но не наступать до тех пор, пока не будет взят Дунсин.

Ван Чан и Гуаньцю Цзянь, получив приказ, вышли из шатра.

Ху Цзунь должен был действовать на трех направлениях одновременно. Его передовому отряду предстояло навести плавучие мосты через реку и овладеть Дунсинской дамбой. Если ему удастся взять обе крепости левее и правее дамбы, Сыма Чжао обещал зачесть это как самый большой подвиг.

Ху Цзунь немедленно приступил к наведению мостов.

Когда тай‑фу Чжугэ Кэ узнал о наступлении вэйских войск, он созвал военный совет. Полководец Усмиритель севера Дин Фын начал так:

— Дунсин имеет для нас первостепенное значение. Если враг захватит его, Наньцзюнь и Учан окажутся под угрозой.

— Вот об этом и я думаю! — подхватил Чжугэ Кэ. — И мне кажется, что вам следовало бы подойти к Дунсину на кораблях со стороны реки Янцзы. Много войск с собой не берите, трех тысяч, пожалуй, хватит. А я пошлю вам в помощь по суше военачальников Люй Цзюя, Тан Цзы и Лю Цуаня с десятью тысячами воинов. За ними двинусь я сам во главе большого войска. На врага нападете по моему сигналу хлопушками.

Вскоре воины Дин Фына на тридцати судах отплыли к Дунсину.

Переправившись через реку по плавучим мостам, Ху Цзунь расположился на дамбе и отсюда послал военачальников Хуань Цзя и Хань Цзуна штурмовать крепости врага.

Левую крепость оборонял военачальник Цюань И, правую — военачальник Лю Люэ. Крепостные стены были высоки и прочны; взять крепости одним ударом было невозможно, Цюань И и Лю Люэ в открытый бой не выходили, страшась многочисленного вэйского войска.

Стояла суровая зима, непрерывно шел снег. Ху Цзунь перенес свой лагерь в Сюйчжоу, и вздумалось ему устроить там пир для военачальников. В разгаре пиршества ему доложили, что на реке появилось тридцать боевых кораблей противника.

Когда Ху Цзунь вышел за ворота лагеря, корабли уже успели пристать к берегу. Ху Цзунь подсчитал, что на каждом из них было приблизительно по сотне воинов. Вернувшись в шатер, он спокойно сказал военачальникам:

— Не тревожьтесь! У противника на всех кораблях едва ли наберется три тысячи воинов!

Веселье продолжалось. Только дозорные по распоряжению Ху Цзуня непрерывно наблюдали за рекой.

Между тем суда Дин Фына выстроились в ряд вдоль берега, и Дин Фын обратился к войску с такими словами:

— Воины! Сегодня мы можем прославиться!

По приказу Дин Фына воины сняли доспехи и шлемы, отложили в сторону длинные копья и алебарды и оставили при себе только короткие мечи.

Все это происходило на глазах у вэйцев, но они только потешались над врагом и не думали принимать никаких мер.

Внезапно затрещали хлопушки. Дин Фын выхватил меч и первым прыгнул с корабля на берег. Воины стремительной лавиной бросились за ним и мгновенно ворвались в вэйский лагерь.

Противник был застигнут врасплох. Хань Цзун едва успел схватить алебарду и выскочить из шатра, как грудь с грудью столкнулся с Дин Фыном. Сверкнул меч в руке Дин Фына, и враг замертво рухнул на землю. Другой военачальник, Хуань Цзя, пытался нанести Дин Фыну удар копьем, но тот ухватился за древко копья. Хуань Цзя выпустил копье и бросился бежать. Меч, который Дин Фын метнул ему вдогонку, вонзился Хуань Цзя в левое плечо. Хуань Цзя упал. Тогда Дин Фын одним прыжком подскочил к нему и прикончил копьем.

Три тысячи воинов Дин Фына, ворвавшись в лагерь вэйцев, сокрушали все на своем пути. Ху Цзунь вскочил на коня и бежал из лагеря. Вэйские воины толпой хлынули за ним к плавучим мостам. Но враг уже разрушил мосты. Более половины воинов Ху Цзуня погибло в студеной воде; трупы убитых валялись на снегу. Обозные повозки, кони, оружие — все попало в руки врага.

После поражения в Дунсине вэйская армия уже не могла оправиться, и Сыма Чжао, Гуаньцю Цзянь и Ван Чан сочли за лучшее отступить.

Чжугэ Кэ, войско которого шло по суше, прибыл в Дунсин. Раздав воинам награды за проявленную храбрость, он созвал военачальников и сказал:

— Сыма Чжао разбит и отступает на север. Сейчас наступил для нас благоприятный момент — теперь мы вторгнемся на Срединную равнину!

В царство Шу помчался гонец с письмом, в котором Чжугэ Кэ обращался к Цзян Вэю с просьбой поддержать армию царства У своим нападением на царство Вэй с севера и предлагал ему поровну поделить завоеванные земли. Сам Чжугэ Кэ стал деятельно готовиться к походу — вооружать и снаряжать двухсоттысячную армию.

Но перед самым походом на глазах у воинов из земли вырвались клубы белого пара и растаяли в воздухе.

— Белая радуга! Предвестница гибели войска! — воскликнул военачальник Цзян Янь, и в голосе его прозвучал ужас. — Господин тай‑фу, откажитесь от похода!

— Как ты смеешь своими безумными речами подрывать боевой дух моих воинов? — закричал Чжугэ Кэ, не владея собой от гнева.

Он приказал страже схватить Цзян Яня и отрубить ему голову. Лишь благодаря вмешательству других военачальников Чжугэ Кэ смягчился и ограничился тем, что лишил Цзян Яня всех званий и чинов.

После этого Дин Фын сказал Чжугэ Кэ:

— Самое большое значение для вэйцев имеет Синьчэн. Если мы овладеем этим городом, Сыма Чжао струсит.

Чжугэ Кэ решил идти на Синьчэн.

При приближении вражеских войск вэйский военачальник Чжан Тэ заперся в городе. Армия Чжугэ Кэ осадила Синьчэн.

Весть о нападении на Синьчэн быстро достигла Лояна. Чжу‑бо Юй Сун дал такой совет Сыма Ши:

— Пока незачем ввязываться в бои с Чжугэ Кэ. Его воины проделали большой переход до Синьчэна, и провианта у них мало. Нечего будет есть — уйдут сами. Вот тогда мы на них нападем и разгромим в одном сражении! Только бы Цзян Вэй из царства Шу не помешал нам своим вторжением. На всякий случай следует заранее к этому подготовиться.

Следуя совету Юй Суна, Сыма Ши приказал своему брату Сыма Чжао с войском идти в Юнчжоу, чтобы помочь Го Хуаю в случае нападения Цзян Вэя, а Гуаньцю Цзяню и Ху Цзуню — сдерживать натиск войск царства У.

Несколько месяцев шла осада Синьчэна. Выведенный из себя упорством осажденных, Чжугэ Кэ издал приказ взять город любой ценой.

Воины с удвоенной силой пошли на штурм и овладели северо‑восточным углом городской стены. Положение осажденных стало угрожающим, и Чжан Тэ пустился на хитрость. Он послал острого на язык воина в лагерь противника сказать Чжугэ Кэ, что в царстве Вэй существует обычай: когда враг осадил крепость, военачальник должен обороняться в течение ста дней, и если за это время не подоспеет подмога, он может сдаваться, не опасаясь, что вина падет на его род. Вы, мол, осаждаете нас уже девяносто дней — потерпите еще немного, и Чжан Тэ покорится со всеми войсками и населением.

Чжугэ Кэ поверил и приказал прекратить штурм. Этого только и ждал Чжан Тэ. Едва противник отошел, как воины Чжан Тэ разобрали в городе несколько каменных строений и заложили проломы в городской стене. Как только все было готово, Чжан Тэ поднялся на стену и закричал:

— Эй вы, собаки! Может, вы и впрямь поверили, что я сдамся? Провианта у меня хватит еще на полгода, я буду биться до конца!

Такая дерзость привела Чжугэ Кэ в ярость, и он снова бросил воинов на штурм. Осажденные встретили их градом стрел. Одна стрела попала Чжугэ Кэ в лоб, и он упал с коня. Военачальники подхватили его и увезли в лагерь. Рана, нанесенная металлическим наконечником, загноилась.

Взять Синьчэн не удалось. Стояла сильная жара; воины ослабели, среди них свирепствовали болезни.

Но как только рана Чжугэ Кэ поджила, он решил снова идти на штурм Синьчэна.

— Это невыполнимо! — говорили ему военачальники. — Ведь у нас почти не осталось здоровых воинов!

— Притворяются! Кто еще одно слово скажет о болезнях — казню! — пригрозил Чжугэ Кэ.

Воины узнали о том, что сказал Чжугэ Кэ, и многие разбежались. Вдобавок было получено донесение, что ду‑ду Цай Линь сдался врагу с отрядом.

Тогда Чжугэ Кэ сам решил обследовать лагеря. Ему сразу бросился в глаза изможденный и болезненный вид воинов, их пожелтевшие и опухшие лица, и он скрепя сердце отдал приказ об отступлении.

Об уходе противника лазутчики донесли Гуаньцю Цзяню. Он тотчас же поднял все свое войско и устремился в погоню. Лишь с большим трудом армии Чжугэ Кэ удалось оторваться от врага и уйти домой.

Чжугэ Кэ был глубоко потрясен неудачей. Ему было стыдно появляться при дворе, и он, ссылаясь на болезнь, не выходил из дому. Его навещали гражданские и военные чиновники, посетил его и Сунь Лян. Чжугэ Кэ казалось, что чиновники за глаза злорадствуют и осуждают его за поражение. Он сделался жестоким и подозрительным; перебирая в памяти в чем‑нибудь провинившихся чиновников, он беспощадно с ними расправлялся. За небольшие проступки людей ссылали на отдаленные границы царства, за серьезные провинности — рубили головы и выставляли напоказ. Все чиновники жили в постоянном страхе.

Главными помощниками и опорой Чжугэ Кэ в это время стали его доверенные военачальники Чжан Юэ и Чжу Энь, возглавлявшие войска императорской охраны.

Сунь Цзюнь, сын Сунь Гуна и внук Сунь Цзина — младшего брата Сунь Цзяня, пользовался любовью и уважением Сунь Цюаня, при жизни которого был начальником войск императорской охраны. Чжугэ Кэ отстранил его от этой должности и отдал ее своим ставленникам — Чжан Юэ и Чжу Эню. Сунь Цзюнь в душе возмущался произволом тай‑фу.

Однажды тай‑чан Тэн Инь, питавший смертельную ненависть к Чжугэ Кэ, тайком сказал Сунь Цзюню:

— От большой власти Чжугэ Кэ совсем взбесился. Уж не потому ли казнит он неугодных сановников, что собирается захватить престол? Вы принадлежите к императорскому роду, и вам следовало бы призадуматься над этим.

— Я сам давно так думаю, — откровенно признался Сунь Цзюнь. — Придется испросить у Сына неба разрешение убрать Чжугэ Кэ.

Они отправились к императору Сунь Ляну и доложили ему о том, что вызвало у них тревогу.

— Мы сами опасаемся этого человека и рады были бы от него избавиться, — отвечал Сунь Лян. — Если желаете доказать свою преданность нам, прикончите его без шума.

— Государь, — обратился тогда к нему Тэн Инь, — мы просили бы вас устроить пир во дворце и пригласить на него Чжугэ Кэ. Вы бросите кубок на пол, и по этому знаку воины убьют Чжугэ Кэ тут же в зале.

Сунь Лян согласился.

Между тем Чжугэ Кэ после его неудачного похода постоянно томило тяжелое предчувствие. Однажды, бесцельно бродя по дому, он увидел в зале человека в белой траурной одежде из грубой ткани.

— Эй, как ты сюда попал? — окликнул его Чжугэ Кэ.

Перепуганный человек остановился. Чжугэ Кэ велел задержать его и допросить.

Неизвестный так объяснял причину своего появления в доме Чжугэ Кэ:

— У меня умер отец, и я пришел за монахом, чтобы он прочитал заупокойную. Мне показалось, что здесь кумирня. Разве я посмел бы войти, если б знал, что это ваш дом.

Чжугэ Кэ приказал опросить воинов, охранявших ворота.

— Мы ни на одну минуту не отлучались отсюда, — уверяла стража, — и никого не видели!

В припадке гнева Чжугэ Кэ приказал казнить задержанного, а вместе с ним и всю стражу.

В эту ночь Чжугэ Кэ спал беспокойно. Сквозь сон ему вдруг почудилось, будто в зале что‑то с грохотом упало. Он поднялся и вышел посмотреть, в чем дело. Оказалось, что там с потолка отвалилась балка. Чжугэ Кэ бросился назад в спальню. В лицо ему дохнуло холодом, в глубине комнаты померещились фигуры казненных воинов и человека в белой пеньковой одежде. Они протягивали к нему руки и требовали его смерти. Чжугэ Кэ в ужасе упал на пол.

Утром, когда служанка подала ему таз с водой для умывания, Чжугэ Кэ показалось, что вода пахнет кровью. Он приказал сменить воду, но запах был все тот же.

Чжугэ Кэ был погружен в тяжелое раздумье, когда ему доложили о приходе императорского посланца с приглашением на пир во дворец.

Чжугэ Кэ велел заложить коляску. Но когда он вышел во двор, большая рыжая собака уцепилась зубами за край его одежды и жалобно заскулила.

— И собака смеется надо мной! — разозлился Чжугэ Кэ и приказал слугам отогнать пса.

Едва Чжугэ Кэ выехал за ворота, как перед ним поднялась из‑под земли белая, как вываренный шелк, радуга и растаяла в небе. Чжугэ Кэ был опять взволнован и испуган. К нему приблизился военачальник Чжан Юэ и прошептал:

— Господин тай‑фу, не ходите во дворец! Нынешний пир не к добру!

Чжугэ Кэ решил было вернуться, но тут к его дому подъехали верхом Сунь Цзюнь и Тэн Инь.

— Почему вы возвращаетесь, тай‑фу? — спросили они.

— У меня схватило живот, и я не могу предстать перед Сыном неба, — солгал Чжугэ Кэ.

— Вы не были во дворце со времени своего возвращения из похода, и Сын неба устроил пир в вашу честь, — сказал Тэн Инь. — К тому же есть кое‑какие неотложные дела. Соберитесь с силами и поезжайте!

Чжугэ Кэ уступил их настояниям; Чжан Юэ сопровождал его. Сунь Цзюнь и Тэн Инь тоже не отходили ни на один шаг.

После приветственной церемонии Чжугэ Кэ занял свое обычное место за столом. Подали вино. Опасаясь, как бы вино не оказалось отравленным, Чжугэ Кэ отодвинул свой кубок и сказал, обращаясь к императору:

— Мне нездоровится. Я не могу пить.

— Вы, кажется, дома пьете целебное вино? — спросил Сунь Цзюнь. — Если угодно, его принесут.

— Прошу вас.

Слуга сбегал за вином. Успокоившись, Чжугэ Кэ пригубил кубок.

Когда вино обошло несколько кругов, император поднялся и покинул зал, ссылаясь на неотложные дела. Сунь Цзюнь вышел вместе с ним. За дверью он быстро сбросил с себя длинный халат и, оставшись в короткой куртке, под которой был панцырь, вновь появился в зале.

— Сын неба повелел казнить злодея и изменника! — неожиданно закричал он, занося над Чжугэ Кэ острый клинок.

Чжугэ Кэ выронил кубок и схватился за рукоять меча, но голова его тут же скатилась на пол.

Чжан Юэ бросился к Сунь Цзюню и ловким ударом меча ранил его в левую руку. Сунь Цзюнь быстро повернулся и нанес своему противнику ответный удар в правое плечо. Подоспели воины и изрубили Чжан Юэ на куски.

Сунь Цзюнь приказал трупы убитых завернуть в тростниковую цыновку и бросить в каменоломню за южными воротами столицы.

С той минуты как Чжугэ Кэ поехал на пир во дворец, мрачные мысли не давали покоя его жене. Вдруг к ней вошла служанка.

— Что это от тебя пахнет кровью? — спросила девушку жена Чжугэ Кэ.

Служанка закатила глаза, заскрежетала зубами и опрометью бросилась из комнаты. Ударившись головой о притолоку двери, она не своим голосом закричала:

— Я — Чжугэ Кэ! Меня убил злодей Сунь Цзюнь!

Все старые и малые в доме завыли от страха.

Вскоре явилась стража, которая связала всех родных Чжугэ Кэ и предала их смерти на базарной площади.

Случилось это зимой, в десятом месяце второго года периода Да‑син [253 г.] по летоисчислению царства У. Сбылось предсказание покойного Чжугэ Цзиня:

— Мой сын не умеет скрывать своих мыслей. Не сберечь ему свою семью!

А вэйский сановник Чжан Цзи сказал Сыма Ши:

— Чжугэ Кэ скоро умрет!

— Почему вы так думаете? — спросил Сыма Ши.

— Потому что люди, которых боится государь, долго не живут!

После казни Чжугэ Кэ император Сунь Лян возвел Сунь Цзюня в звание чэн‑сяна и главного полководца, пожаловал ему титул Фучуньского хоу и наделил правом решать важнейшие государственные дела. С тех пор бразды правления в царстве У перешли в руки Сунь Цзюня.

Тем временем шуский полководец Цзян Вэй, который лишь недавно получил письмо Чжугэ Кэ с предложением о совместной войне против царства Вэй, явился в императорский дворец и доложил Хоу‑чжу, что намерен снова поднять войско в поход на Срединную равнину.

Поистине:

 

Однажды — увы, безуспешно! — он поднял великую рать,

И вот он опять выступает, злодеев решив покарать.

 

О том, чем кончился поход Цзян Вэя, вы узнаете из следующей главы.

Глава сто девятая 

из которой читатель узнает о том, как едва не погиб Сыма Чжао, и о том, как был свергнут с престола вэйский правитель Цао Фан  

 

Осенью, в шестнадцатом году периода Янь‑си [253 г.] по шу‑ханьскому летоисчислению, двухсоттысячное войско полководца Цзян Вэя выступило с заставы Янпингуань в поход против царства Вэй. Передовыми отрядами командовали военачальники Ляо Хуа и Чжан И; Сяхоу Ба состоял советником при Цзян Вэе; Чжан Ни занимался поставками провианта в войско.

Готовясь к выступлению, Цзян Вэй спросил своего советника:

— Как вы думаете, куда мне направить войско? В прошлый поход нам не удалось захватить округ Юнчжоу, идти туда снова — бесполезно.

— В Наньань, — отвечал Сяхоу Ба. — Это одна из богатейших областей Луншана, которая послужит нам прекрасной опорой для дальнейших действий. В нашей последней неудаче виноваты тангуты, потому что они не подошли вовремя. Чтобы это не повторилось, надо соединиться с ними в Лунъю, и оттуда через Шиин и Дунтин двинуться прямо на Чанань.

— Великолепно! — воскликнул Цзян Вэй, весьма довольный проницательностью своего советника Сяхоу Ба.

Затем Цзян Вэй отправил военачальника Цюэ Чжэна послом к тангутам.

Цюэ Чжэн преподнес тангутскому князю Мидану богатые дары: золото, жемчуга, сычуаньскую парчу. Князь, польщенный вниманием Цзян Вэя, обещал поддержку. Он приказал своему полководцу Охэшака возглавить пятидесятитысячное войско и идти в Наньань на соединение с армией царства Шу.

О действиях противника полководец левой руки Го Хуай донес в Лоян.

Сыма Ши созвал военачальников и спросил, кто из них желает сражаться против Цзян Вэя. Вызвался военачальник Сюй Чжи. Сыма Ши давно слышал о его храбрости и тут же назначил Сюй Чжи начальником передового отряда. Вместе с войском в поход отправлялся и Сыма Чжао, исполнявший обязанности да‑ду‑ду.

Противники встретились под Дунтином. Построив войска в боевые порядки, Сюй Чжи, вооруженный огромной секирой, выехал на поединок. Навстречу ему помчался Ляо Хуа, но после нескольких схваток повернул назад. На смену ему пришел Чжан И, но и он, не выдержав могучих ударов Сюй Чжи, вскоре бежал. Вэйские войска перешли в наступление и нанесли врагу жестокое поражение. Цзян Вэй отступил более чем на тридцать ли.

Сыма Чжао отдал приказ отходить и строить укрепленный лагерь. Военные действия временно прекратились.

Цзян Вэй снова позвал на совет Сяхоу Ба.

— Сюй Чжи бесстрашен, — сказал он. — Но мы должны его взять в плен во что бы то ни стало!

— Попробуйте заманить его в засаду, — предложил Сяхоу Ба.

— Вы думаете, это удастся? — усомнился Цзян Вэй. — Ведь Сыма Чжао — сын Сыма И! Он знает «Законы войны». В горной местности его войско не будет преследовать нас. Единственная возможность разделаться с Сюй Чжи — это заманить его в западню, когда вэйцы попытаются отрезать нам пути подвоза провианта.

Вызвав к себе Ляо Хуа и Чжан И, Цзян Вэй дал им какие‑то указания, а затем велел воинам разбросать по дорогам, ведущим к лагерю, ветви колючих кустарников, а вокруг лагеря расставить побольше «оленьих рогов», желая тем самым показать врагу, что собирается остаться здесь надолго. Сюй Чжи несколько раз пытался вызвать его в бой, но Цзян Вэй не выходил из укрепления.

Конные разведчики донесли Сыма Чжао, что враг подвозит на деревянных быках и самодвижущихся конях провиант из‑за гор Телун и, по‑видимому, поджидает прихода тангутов.

Тогда Сыма Чжао обратился к Сюй Чжи:

— В прошлый раз мы одержали победу только потому, что отрезали противнику путь подвоза провианта. Ныне враг доставляет провиант из‑за гор Телун. Если мы ночью захватим обоз, Цзян Вэй долго не продержится.

Вечером, в начале первой стражи, отряд Сюй Чжи миновал горы Телун, и глазам воинов открылась такая картина: около сотни тяжело нагруженных деревянных быков и самодвижущихся коней медленно двигались между скал под охраной двухсот всадников.

Воины Сюй Чжи с оглушительными криками выскочили на дорогу. Всадники бросили обоз и обратились в бегство.

Сюй Чжи разделил свой отряд на две части: часть воинов сопровождала захваченный обоз в лагерь, а остальные, во главе с самим Сюй Чжи, начали преследование бегущего противника.

Десять ли мчались вэйцы по узкому ущелью и вдруг остановились на полном ходу: дорога впереди была загорожена повозками. Воины спешились и стали растаскивать повозки, но в горах по обе стороны ущелья вспыхнули огни. Сюй Чжи бросился назад, однако и там дорога была заставлена горящими повозками.

Сюй Чжи прорвался сквозь дым и огонь и, не задерживаясь, поскакал дальше. Воины не отставали от него. Но внезапно затрещали хлопушки, и на отступающих вэйцев обрушились Ляо Хуа и Чжан И.

Сюй Чжи бежал с поля боя без оглядки, то и дело подхлестывая своего выбившегося из сил коня. Внезапно впереди показался еще один отряд — Цзян Вэя. Не успел Сюй Чжи приготовиться к бою, как на него вихрем налетел Цзян Вэй и копьем вышиб из седла. Упавшего прикончили мечами воины. Остальное войско Сюй Чжи, сопровождавшее в лагерь захваченный обоз, попало в плен к Сяхоу Ба.

Воины Сяхоу Ба переоделись в отобранные у пленных доспехи и с вэйскими знаменами по горной тропинке поспешили к вражескому лагерю. Не подозревая обмана, охрана открыла им ворота. Войско ворвалось в лагерь, и там поднялось смятение — никто не понимал, что произошло!

Сыма Чжао, вскочив на коня, поскакал за ворота, за ним следовали его воины, но там их поджидал отряд Ляо Хуа. Сыма Чжао пытался свернуть в сторону, но его задержал Цзян Вэй. Оставался единственный выход: уйти вглубь гор Телун и занять оборону.

В горы вела единственная, извивающаяся между скал, тропинка. Воины Сыма Чжао с трудом пробрались по ней. Однако в горах ожидало их новое несчастье: там протекал только один родник, воды которого не хватило бы и на сотню воинов, а у Сыма Чжао было тысяч шесть.

Войска Цзян Вэя закрыли выход из гор. Вэйские воины и их кони страдали от жажды. Сыма Чжао пал духом. Обратившись лицом к небу, он со вздохом произнес:

— Видно, здесь суждено мне погибнуть!

Потомки об этом сложили такие стихи:

 

Прекрасно рассчитав, Цзян Вэй не ждал напрасно,

И Сыма Чжао был в горах Телун зажат.

Вот так и Пан Цзюань стал на дороге в Малин,

И первый так Сян Юй взял Цзюлишань в охват.

 

Тогда чжу‑бо Ван Тао обратился к Сыма Чжао:

— В старину был такой случай: когда Гэн Гун попал в опасное положение, он попросил у колодца побольше пресной воды. Поклонитесь и вы роднику…

Сыма Чжао трижды поклонился источнику и произнес:

— Государь повелел мне отразить нашествие врага. Если небо не желает моей победы, пусть родник высохнет, а я прикажу войску сложить оружие и перережу себе горло. Но если мне суждено остаться в живых, пусть небо наполнит родник и утолит жажду моих воинов.

Едва успел он договорить эти слова, как родник превратился в бурный поток. Бросившись к нему, воины жадно пили воду и поили коней, но вода не убывала.

Между тем Цзян Вэй, загнав противника в горы, заранее торжествовал победу.

— В свое время в долине Шанфан Чжугэ Ляну не удалось поймать Сыма И, — говорил он своим военачальникам. — Но зато Сыма Чжао не уйдет от меня!

В это время полководец Го Хуай узнал, что войско Сыма Чжао заперто в горах Телун, и решил двинуться ему на помощь. Но военачальник Чэнь Тай удержал его:

— Вы не должны трогаться с места. Цзян Вэй вступил в союз с тангутами и намеревается захватить Наньань. Тангуты уже соединились с ним и могут ударить нам в тыл, если вы пойдете выручать Сыма Чжао. Подошлите к тангутам верного человека, пусть попытается отколоть их от Цзян Вэя. Лишь в том случае, если это удастся, мы пойдем на помощь Сыма Чжао.

Послом к тангутскому князю Го Хуай послал военачальника Чэнь Тая.

В сопровождении пяти тысяч воинов Чэнь Тай без лат и без оружия явился к князю Мидану и, поклонившись до земли, со слезами молвил:

— Мой начальник вэйский полководец Го Хуай в последнее время стал слишком надменным и задумал погубить меня. Поэтому я и решил уйти к вам. Если вы разрешите, я захвачу его лагерь. У меня там остались сообщники.

Мидан возрадовался и дал в помощь Чэнь Таю своего полководца Охэшака. Вэйские воины, сдавшиеся вместе с Чэнь Таем, шли позади войска Охэшака. Чэнь Тай показывал им дорогу.

Ночью тангуты подошли к вэйскому лагерю. Ворота широко распахнулись, и Чэнь Тай первым въехал в лагерь. Вслед за ним с копьем наперевес поскакал Охэшака. И вдруг раздался отчаянный крик — Охэшака вместе с конем провалился в яму.

Слева на тангутов напал Го Хуай, с тыла ударили воины Чэнь Тая. Много тангутов погибло, оставшиеся в живых сдались в плен. Охэшака покончил с собой.

Го Хуай и Чэнь Тай, не теряя времени, понеслись в лагерь тангутов. Мидан пытался бежать, но его схватили в тот момент, когда он садился на коня. Пленника привели к Го Хуаю. Вэйский полководец снял с него веревки.

— При дворе знают о вашей преданности государю, — сказал он дрожавшему от страха Мидану. — Почему вы решили помогать Цзян Вэю?

Пристыженный Мидан раскаялся и попросил прощения.

— Берите свою армию и освободите наше войско из окружения в горах Телун, — продолжал Го Хуай. — Если вы справитесь с этим, я от имени Сына неба обещаю вам щедрую награду.

Мидан был согласен на любые условия. По его приказу, тангутское войско направилось к горам Телун. Вэйцы шли следом. Во время третьей стражи, когда до лагеря противника оставалась несколько ли, Мидан послал гонца известить Цзян Вэя о своем прибытии. Цзян Вэй, радуясь приходу подкрепления, приказал просить князя в шатер. Вэйские воины, смешавшись с тангутами, вплотную подошли к лагерю.

Цзян Вэй и Сяхоу Ба вышли встречать Мидана. Они приказали оставить тангутское войско за воротами и пропустить только князя с небольшой охраной.

В это время вэйский военачальник, не дожидаясь даже пока Мидан завяжет беседу с Цзян Вэем, обрушился на противника. Нападение было столь неожиданным, что шуские воины бросились врассыпную; каждый думал лишь о спасении своей собственной жизни.

Сам Цзян Вэй вскочил на коня и бросился в горы. При нем не было никакого оружия, кроме лука, но Цзян Вэй во время бегства растерял все стрелы из колчана.

Го Хуай заметил, что Цзян Вэй безоружен, и спокойно преследовал его. А тот несколько раз натягивал тетиву, чтобы отпугнуть противника. Тетива звенела, Го Хуай быстро уклонялся в сторону, но стрела до него не долетала. Тогда он понял, что у Цзян Вэя нет стрел. Повесив за спину копье, Го Хуай выстрелил в Цзян Вэя из лука. Цзян Вэй поймал стрелу на лету, наложил ее на свой лук и, когда расстояние между ним и его противником сократилось, молниеносно обернулся и выстрелил, целясь Го Хуаю в лоб. Го Хуай рухнул с коня почти одновременно со звоном тетивы.

Цзян Вэй бросился к Го Хуаю, чтобы добить противника его же копьем, но этому помешали подоспевшие вэйские воины. Цзян Вэй подхватил копье Го Хуая и ускакал.

Вэйские воины увезли Го Хуая в лагерь. Здесь ему извлекли из раны наконечник стрелы. Рана была тяжелая, кровотечение не прекращалось, и вскоре полководец умер.

А в это время войска Сыма Чжао вышли из гор.

Сяхоу Ба, которому тоже удалось выбраться из лагеря после разгрома, догнал Цзян Вэя. Они вместе уехали в Ханьчжун. Потери войск Цзян Вэя были так велики, что не хватало людей даже для одного отряда. Но Цзян Вэй был доволен — армия врага потеряла своих прославленных военачальников, Го Хуая и Сюй Чжи, а это было достаточным подвигом, чтобы оправдаться перед государем за понесенное поражение.

Сыма Чжао наградил тангутских воинов и отпустил их на родину. Сам он вернулся в Лоян, чтобы помогать своему старшему брату Сыма Ши в государственных делах.

Сыма Ши пользовался неограниченной властью, никто из придворных сановников не смел перечить ему даже в мелочах. Всякий раз, когда Сыма Ши появлялся во дворце, император Цао Фан трепетал от страха и чувствовал себя так, будто в спину ему вонзают множество иголок.

Однажды во время большого приема Сыма Ши вошел в зал при мече. Цао Фан поспешно вскочил и встретил его стоя.

Губы Сыма Ши скривились в насмешливой улыбке:

— Разве по этикету полагается государю встречать подданного стоя? Садитесь, пожалуйста, государь.

Цао Фан опустился на прежнее место. Пока сановники один за другим докладывали императору дела, Сыма Ши бесцеремонно перебивал их и вставлял свои замечания.

Наконец прием окончился. Сыма Ши гордо прошествовал из дворца к своей коляске. Несколько тысяч воинов охраняли его.

Цао Фан удалился во внутренние покои, пугливо оглядываясь по сторонам. За ним следовали его приближенные: тай‑чан Сяхоу Сюань, чжун‑шу‑лин Ли Фын и дай‑фу Чжан Цзи — отец императрицы Чжан, тесть Цао Фана.

Государь отпустил слуг и пригласил сановников в потайную комнату. Здесь он схватил Чжан Цзи за руку и сквозь слезы сказал:

— Сыма Ши обращается с нами, как с мальчишкой, сановников наших не ставит ни в грош. Боимся мы, что рано или поздно он захватит трон нашей династии!

Цао Фан безудержно зарыдал. Тронутый неподдельным горем императора, Ли Фын промолвил:

— Не печальтесь, государь! Я готов служить вам. Только разрешите — я от вашего имени брошу клич всем героям страны, и мы уничтожим этого злодея!

— Да, да! Этого злодея и брата его надо уничтожить непременно! — подхватил Сяхоу Сюань. — Из‑за них мой брат Сяхоу Ба бежал в царство Шу. Неужто мы, родственники правящего дома, будем сидеть сложа руки и смотреть, как в государстве хозяйничают разбойники? Государь, мы ждем вашего указа покарать их!

— Боюсь, что вы не сможете это сделать! — покачал головой Цао Фан.

— Мы готовы отдать жизнь, лишь бы отблагодарить вас, государь! — воскликнули все трое.

Цао Фан снял с себя вышитую драконами и фениксами рубашку, прокусил палец, написал кровью указ и передал рубашку Чжан Цзи со словами:

— Будьте осмотрительны и храните тайну! Помните, как наш предок У‑ди казнил Дун Чэна за его неосторожность?

— Не вспоминайте об этом, государь, — прервал его Ли Фын. — Мы не такие ничтожные людишки, как Дун Чэн, и Сыма Ши не достоин сравнения с вашим предком. Не сомневайтесь в нашем успехе.

С этими словами сановники покинули дворец. У ворот Дунхуа они увидели Сыма Ши. Его сопровождало несколько сот вооруженных слуг. Сановники остановились у края дороги.

— Почему вы так поздно возвращаетесь из дворца? — спросил Сыма Ши.

— Мудрейший просматривал в библиотеке книги, а мы читали ему, — за всех ответил Ли Фын.

— Какие книги? — поинтересовался Сыма Ши.

— Разные сочинения времен династий Ся, Шан и Чжоу.

— А почему вы выбрали именно эти книги?

— Потому что Сын неба спрашивал нас, как И Инь поддержал династию Шан и как Чжоу‑гун правил государством за малолетнего Сына неба, — отвечал Ли Фын. — Мы сказали Сыну неба, что полководец Сыма Ши — одновременно и Чжоу‑гун и И Инь.

— Не верится мне, чтобы вы могли сравнить меня с И Инем и Чжоу‑гуном! — насмешливо заметил Сыма Ши. — Вы скорее способны назвать меня Ван Маном или Дун Чжо!

— Да как мы посмеем! Ведь мы все в вашей власти! — вскричали сановники.

— Лжете! — в гневе закричал Сыма Ши. — О чем вы плакали вместе с Сыном неба в потайной комнате?

— Что вы! Ничего подобного! — уверяли сановники.

— Напрасно отпираетесь! У вас до сих пор глаза красные!

Тут Сяхоу Сюань понял, что Сыма Ши уже все известно.

— Мы плакали потому, что ты оскорбляешь государя и собираешься захватить престол! — закричал он в ответ.

Вне себя от гнева Сыма Ши приказал страже связать Сяхоу Сюаня. Но Сяхоу Сюань успел ударить его кулаком в лицо.

Схваченных сановников обыскали. У Чжан Цзи нашли вышитую драконами и фениксами рубашку, на которой кровью был написан указ Цао Фана:

«Сыма Ши и его брат пользуются неограниченной властью и намереваются незаконно захватить престол. Все государственные указы издаются ими помимо нашей воли. Чиновники и воины! Докажите нам свою преданность, покарайте злодеев и поддержите алтарь династии! В день свершения подвига вы получите щедрые награды и титулы».

— Ах, вот оно что! — вскричал Сыма Ши, прочитав указ. — Так вы замышляли меня убить! Этого я не прощу!

Сыма Ши приказал казнить всех троих на базарной площади и уничтожить их семьи и родню.

Пока обреченных вели к месту казни, они громко бранили и проклинали Сыма Ши. Им выбили зубы, но не заставили умолкнуть. Так погибли Чжан Цзи, Сяхоу Сюань и Ли Фын.

Сыма Ши ворвался во дворец. Цао Фан беседовал в это время с императрицей Чжан.

— Во дворце много глаз и ушей, — говорила императрица, — вы поступили неосторожно, доверив заговор моему батюшке. Если тайна раскроется, мне не миновать беды.

Появление Сыма Ши прервало беседу императорской четы. Императрица затрепетала от страха, но Сыма Ши, не обращая на нее внимания, обратился к Цао Фану:

— Государь, мой отец возвел вас на престол. В своих заслугах и добродетелях он не уступал Чжоу‑гуну. А я? Разве я служу вам не так, как служил своему государю И Инь? Но вы считаете мои заслуги преступлением и подговариваете ничтожных людишек погубить меня и моего брата! Объясните мне, что вас на это толкает?

— У нас не было такого намерения! — дрожащим голосом произнес Цао Фан.

— А это кто писал? — Сыма Ши вытащил из рукава императорскую рубашку и швырнул ее к ногам Цао Фана.

— Это… это они заставили меня написать! — Цао Фан помертвел от ужаса. — Разве посмел бы я…

— Какое наказание полагается за клевету на честного сановника?

— Я виноват! Пощадите меня! — взмолился Цао Фан, падая на колени.

— Встаньте, государь! — строго сказал Сыма Ши. — Надо уважать законы! — И, указывая пальцем на императрицу Чжан, продолжал: — Вот дочь Чжан Цзи — по закону ее следует казнить!

— Пощадите ее! — горько рыдая, умолял Цао Фан.

Сыма Ши, не слушая его причитаний, приказал страже отвести императрицу к воротам Дунхуа и повесить на белом шелковом шнуре.

Потомки об этом сложили такие стихи:

 

Императрица Фу прошла когда‑то через те ворота

Босая, скорбная; никто не оказал почета ей.

А вот сегодня Сыма Ши пример усвоил Цао Цао.

Таков закон, что за отцов карает небо сыновей.

 

На следующий день Сыма Ши созвал во дворец всех сановников и объявил:

— Наш государь сбился с правильного пути. Он окружил себя распутными женщинами и по их наговорам губит добродетельных и честных людей. Вина его так же велика, как ханьского Чан И. Он недостоин быть властителем Поднебесной! И вот я, следуя примеру И Иня и Хо Гуана, решил возвести на престол нового достойного государя, чтобы сохранить алтарь династии и дать мир Поднебесной! Ваше мнение, уважаемые сановники?

— Следуя примеру И Иня и Хо Гуана, вы поступаете в соответствии с волей неба и желанием людей, — хором отвечали сановники. — Кто же посмеет вам возражать?

Тогда Сыма Ши вместе с сановниками явился во дворец Вечного покоя и доложил о своем решении вдовствующей императрице.

— Кого вы намерены возвести на престол? — спросила императрица.

— Пынчэнского вана Цао Цзюя, — сказал Сыма Ши. — Он гуманен, умен, отличается сыновним послушанием.

— Это не совсем удобно, — возразила императрица. — Пынчэнский ван — мой дядя, и если вы возведете его на престол, в каком положении окажусь я? Не лучше ли сделать императором Цао Мао? Он внук императора Вэнь‑ди, человек почтительный и уступчивый. Посоветуйтесь с сановниками.

— Государыня права! Цао Мао — достойнейший человек! — послышался голос из свиты.

Это воскликнул Сыма Фу, дядя Сыма Ши.

Сыма Ши отправил гонца в Юаньчэн с повелением Цао Мао прибыть в столицу, а императрицу попросил пройти во дворец Великого предела и поговорить с Цао Фаном. Императрица с укором сказала Сыну неба:

— Ты развратничаешь сверх всякой меры — допускаешь к себе недостойных женщин! Разве может так поступать правитель Поднебесной? Сложи с себя власть! Отдай пояс и печать! Быть тебе снова Циским ваном. Уедешь сегодня же и без вызова ко двору не являйся!

Цао Фан, обливаясь слезами, отдал пояс и печать, низко поклонился императрице и уехал. Лишь несколько преданных сановников проводили государя в изгнание.

Потомки по этому поводу сложили такие стихи:

 

Безжалостно вдов и сирот в те дни обижал Цао Цао,

Когда у правителя Хань он был именитым вельможей.

Кто знал, что спустя сорок лет жестокими станут другие,

Сироты и вдовы его в обиде окажутся тоже.

 

Цао Мао, по прозванию Янь‑ши, был внуком вэйского императора Вэнь‑ди и сыном Дунхайского вана Цао Линя, и носил титул Гао‑гуй‑сян‑гуна.

В день прибытия Цао Мао в Лоян сановники по приказу Сыма Ши встречали его с императорской колесницей за воротами Нанье.

Цао Мао при виде множества сановников оробел и, поспешно спрыгнув с коня, совершил приветственные церемонии.

— Государю не следует первому приветствовать своих подданных! — наставительно заметил ему тай‑вэй Ван Су.

— Но я не государь и потому обязан быть почтительным к знатным сановникам! — возразил Цао Мао.

Сановники под руки стали усаживать его в императорскую колесницу.

— Зачем мне императорская колесница? Я не сяду в нее! — наотрез отказался Цао Мао. — Неизвестно еще, зачем вызывает меня государыня!

Он настоял на своем и добрался пешком до самого дворца. У входа в восточный зал дворца Великого предела его встречал Сыма Ши. Цао Мао опустился перед ним на колени. Сыма Ши поспешно подхватил его, справился о здоровье и повел к вдовствующей императрице.

Императрица обошлась с Цао Мао очень приветливо.

— У тебя с детских лет были задатки императора или вана. Я знала, что ты будешь императором Поднебесной. Смотри, не роняй достоинства своих предков, — поучала императрица, — будь воздержанным и почтительным к старшим, насаждай гуманность и добродетели.

Цао Мао долго отказывался от высокого титула, но Сыма Ши и сановники настаивали, и в конце концов он уступил. Нового императора ввели во дворец Великого предела. Первый период его правления был назван Чжэн‑юань [254 г.]. Многие преступники в Поднебесной были в этот день прощены.

При дворе были введены новые порядки. Теперь даже главный полководец Сыма Ши должен был являться во дворец с золотой секирой и не смел докладывать императору о делах, не назвав предварительно своего имени.

Гражданские и военные чиновники получили от нового императора титулы и награды.

Весной, в первом месяце второго года периода Чжэн‑юань [255 г.], лазутчики донесли Сыма Ши, что полководец Покоритель востока Гуаньцю Цзянь и янчжоуский цы‑ши Вэнь Цинь под предлогом мести за незаконно свергнутого императора подняли войско и идут на Лоян.

Сыма Ши заволновался. Поистине:

 

Правителя волю вершить хотели сановники Хань,

А военачальники Вэй задумали новую брань.

 

О том, как Сыма Ши воевал с врагом, рассказывает следующая глава.

Глава сто десятая 

в которой речь идет о том, как Вэнь Ян отразил нападение храбрецов, и о том, как Цзян Вэю удалось разгромить противника  

 

В первом месяце второго года периода Чжэн‑юань [255 г.] по вэйскому летоисчислению янчжоуский цы‑ши и полководец Покоритель востока Гуаньцю Цзянь, уроженец Хэнани, командовавший всеми хуайнаньскими войсками, узнал, что Сыма Ши сверг императора и возвел на престол нового правителя. Гуаньцю Цзянь воспылал гневом. Старший сын его, по имени Гуаньцю Дянь, сказал отцу:

— Батюшка, вы управляете областью. Можете ли вы думать только о своей безопасности, когда Сыма Ши хозяйничает в столице, свергает одного государя и возводит на трон другого? Ведь государство находится на краю гибели, подобно груде яиц, которая может рассыпаться от одного легкого толчка.

— Ты прав, сын мой, — согласился Гуаньцю Цзянь. — Я посоветуюсь с цы‑ши Вэнь Цинем.

По первому зову Гуаньцю Цзяня явился Вэнь Цинь, сторонник Цао Шуана. Гуаньцю Цзянь провел гостя во внутренние покои и вдруг разрыдался.

— О чем вы льете слезы? — с беспокойством спросил Вэнь Цинь.

— Как же мне не плакать, если Сыма Ши сверг нашего государя! — ответил Гуаньцю Цзянь. — Небо и земля перевернулись!

— Господин ду‑ду! — сказал тогда Вэнь Цинь. — Если вы подыметесь на борьбу против злодеев во имя справедливости, жизнь моя будет принадлежать вам! Мой второй сын Вэнь Ян храбр, как десять тысяч мужей, он тоже ненавидит Сыма Ши и ждет случая, чтобы отомстить ему за Цао Шуана. Если возможно, назначьте его начальником передового отряда.

Они поклялись друг другу в верности до конца жизни. Действуя якобы по секретному указу вдовствующей императрицы, Гуаньцю Цзянь и Вэнь Цинь приказали хуайнаньским чиновникам собраться в Шоучуне, построили в западной части города высокий помост, принесли в жертву белого коня и заставили собравшихся принести клятву, что они готовы выполнить волю императрицы и покарать злодея и бунтовщика Сыма Ши.

Чиновники смазывали кровью белого коня уголки рта и клялись постоять за дело государя.

Гуаньцю Цзянь собрал шестидесятитысячное войско и стал лагерем в Сянчэне. Вэнь Цинь командовал вспомогательным отрядом в двадцать тысяч воинов. Гуаньцю Цзянь разослал во все округа и области грамоты, призывающие военачальников встать на борьбу за справедливое дело.

Когда в столице стало известно о мятеже в Хуайнани, Сыма Ши был болен и не мог явиться во дворец. За несколько дней до этого лекарь вырезал ему болезненный черный нарост под левым глазом. Сыма Ши вызвал тай‑вэя Ван Су на совет.

— В те времена, когда слава Гуань Юя потрясала всю Поднебесную, Люй Мын захватил Цзинчжоу, — сказал Ван Су. — И это удалось ему лишь благодаря тому, что он развалил армию Гуань Юя, проявив заботу о родственниках вражеских воинов. Ныне большинство семей хуайнаньских воинов живет на Срединной равнине, и, если вы будете к ним добры, они не сбегут в Хуайнань и воины Гуаньцю Цзяна разойдутся по домам,

— Прекрасно придумано! — одобрительно кивнул Сыма Ши. — Но, видите ли, я нездоров и не могу сам заняться этим делом. Поручить кому‑нибудь другому? Тогда я не буду спокоен.

Стоявший рядом ши‑лан Чжун Хуэй заметил:

— Хуайнаньские воины сильны, и оружие у них острое. Если послать против них не очень талантливого полководца, весьма возможна неудача.

— Придется заняться этим делом самому! — проговорил Сыма Ши, с трудом покидая ложе.

Доверив Сыма Чжао охрану столицы и все государственные дела, Сыма Ши, еще совершенно больной, в коляске отправился на восток.

Он приказал полководцу Покорителю востока Чжугэ Даню встать во главе войска округа Юйчжоу и напасть на Шоучунь со стороны переправы Аньфын; полководцу Восточного похода Ху Цзуню — во главе войск округа Цинчжоу вторгнуться в земли Цзяосун и отрезать противнику пути к отступлению; цы‑ши округа Юйчжоу, военачальнику Ван Цзи, — возглавить передовой отряд и овладеть землями Чжэньнаня.

Сыма Ши и его войско расположились в Синъяне. Здесь же состоялся военный совет. На совете гуан‑лу‑сюнь Чжэн Бао произнес такие слова:

— Гуаньцю Цзянь — мечтатель, он строит планы, но не выполняет их. Его помощнику Вэнь Циню нельзя отказать в храбрости, однако он глуп и иногда заставляет своих военачальников делать несуразные вещи. А вот с хуайнаньскими воинами шутки плохи! В войне с ними выгодней всего обороняться. Так поступал в свое время Чжоу Я‑фу.

— Нет! — запротестовал военачальник Ван Цзи. — Мятеж в Хуайнани произошел не по вине воинов и народа, а по подстрекательству Гуаньцю Цзяня. Стоит послать туда сильное войско, и мятежники разбегутся.

— Правильно! — согласился Сыма Ши. — Мы двинем войско к верховьям реки Иньшуй и расположимся у моста Иньцяо.

— По‑моему, прежде всего следует занять Наньдунь, — сказал Ван Цзи. — Нельзя допустить, чтобы Гуаньцю Цзянь явился туда первым.

Тогда Сыма Ши приказал Ван Цзи с передовым отрядом занять Наньдунь.

Гуаньцю Цзянь, находившийся в Сянчэне, был серьезно обеспокоен известием, что в поход против него ведет войско сам Сыма Ши.

— Нельзя отдавать противнику Наньдунь! — говорил начальник передового отряда Гэ Юн. — Если вэйцы займут Наньдунь, их оттуда не выбьешь.

Гуаньцю Цзянь и сам прекрасно понимал значение Наньдуня и поэтому решил опередить противника. Но он опоздал — конные дозоры донесли, что в Наньдуне уже расположилось какое‑то войско.

Гуаньцю Цзянь сначала этому не поверил и, лишь подъехав к Наньдуню, убедился, что разведчики не ошиблись: по всему полю возле города виднелись знамена, а немного подалее возвышался укрепленный лагерь, построенный по всем правилам военного искусства.

Гуаньцю Цзянь в нерешительности остановился. Сюда примчался гонец с донесением, что войска царства У под командованием Сунь Цзюня переправились через Янцзы и напали на Шоучунь.

— Скорее спасать Шоучунь! Это наша единственная опора! — засуетился Гуаньцю Цзянь.

Под покровом ночной темноты он увел войско в Сянчэн.

Когда Сыма Ши сообщили об отступлении Гуаньцю Цзяня, шан‑шу Фу Цзя сказал ему:

— Гуаньцю Цзянь обеспокоен, как бы Сунь Цзюнь не захватил Шоучунь, и сейчас будет обороняться в Сянчэне. Там мы сможем его разгромить. Для этого прежде всего следует занять Иоцзячэн. Поручите это военачальнику Дэн Аю, он достаточно умен и хитер, и дайте ему в помощь отряд тяжеловооруженных воинов.

Сыма Ши послал гонца с приказом яньчжоускому цы‑ши Дэн Аю взять Иоцзячэн и повел свое войско на соединение с ним.

Находясь в Сянчэне, Гуаньцю Цзянь ежедневно высылал разведчиков в сторону Иоцзячэна, опасаясь, как бы город не захватил враг.

— Не беспокойтесь, господин ду‑ду! — говорил ему Вэнь Цинь. — Мы с сыном защитим Иоцзячэн. Только дайте нам пять тысяч воинов.

Гуаньцю Цзянь приказал Вэнь Циню и его сыну спешно идти в Иоцзячэн. Но когда они подходили к городу, из передового отряда донесли, что там, по‑видимому, стоит сам Сыма Ши, потому что в лагере, хотя полностью он еще и не построен, видны белые бунчуки, черный зонт, красные знамена и шатер с намалеванными на нем тиграми, возле которого по ветру развевается фамильное знамя полководца.

— Воспользуемся тем, что они не успели достроить лагерь! — воскликнул стоявший рядом с Вэнь Цинем сын его Вэнь Ян. — Разделим наше войско на два отряда и ударим с двух сторон.

— Когда будем нападать? — спросил Вэнь Цинь.

— Сегодня вечером. Вы пойдете с юга, а я с севера, и во время третьей стражи встретимся в лагере противника.

Вэнь Цинь согласился. Войско они разделили на два равных отряда, по две с половиной тысячи воинов в каждом, и занялись подготовкой к наступлению.

Вэнь Яну было всего восемнадцать лет, но он был высок ростом, силен и привычен к битвам. И вот юный военачальник, вооруженный копьем и плетью из медной проволоки, повел отряд на лагерь врага.

Войско Сыма Ши подошло к Иоцзячэну только накануне. Сыма Ши приказал строить укрепленный лагерь и ждать Дэн Ая. Рана его под глазом, где был вырезан нарост, невыносимо болела, и Сыма Ши лежал в шатре. Сотня воинов в латах охраняла его.

Во время третьей стражи в лагере поднялся переполох, послышались крики и лязг оружия.

— Что случилось? — окликнул Сыма Ши воина, стоявшего на страже у входа в шатер.

— Какой‑то отряд с северной стороны рвется в лагерь. Говорят, военачальник у них такой смелый, что никто с ним справиться не может, — отвечал воин.

От волнения рана Сыма Ши открылась, и кровь залила ему лицо. От боли Сыма Ши едва не лишился чувств. Он впился зубами в край одеяла и терпел, стараясь скрыть свое состояние от воинов.

Вэнь Ян опередил отца и первый ворвался в лагерь. Размахивая мечом и медной плетью, он разил направо и налево. Те, кто попадались ему под руку, со стоном падали на землю и больше не вставали.

Вэнь Ян ждал, что с минуты на минуту подоспеет отец, но того все не было. Вэнь Ян бился до самого рассвета, но лучники тучами стрел отражали его смелый натиск. Вдруг с северной стороны послышался грохот барабанов и оглушительный рев рогов.

— Что случилось? Почему отец идет не с юга, а с севера? — удивился Вэнь Ян и поскакал навстречу приближающемуся войску.

Но это был не Вэнь Цинь, а яньчжоуский цы‑ши Дэн Ай.

— Стойте, разбойники! — закричал Дэн Ай, мчавшийся на коне впереди своих воинов.

Вэнь Ян яростно напал на противника. Начался поединок, но силы их были равными, и они не могли одолеть друг друга. Когда они схватились в пятидесятый раз, вэйцы перешли в наступление, и воины Вэнь Яна обратились в бегство. Вэнь Ян проложил себе дорогу и поскакал к югу. Несколько сот вэйских воинов преследовали его по пятам. Они настигли Вэнь Яна у самого моста Иоцзяцяо. Тогда Вэнь Ян повернул коня и обрушился на преследователей. Замелькала его медная плеть, от ее ударов воины падали с коней.

Разогнав врага, Вэнь Ян, не спеша, продолжал свой путь.

— Неужто мы не сладим с мальчишкой? — закричали обозленные неудачей вэйские военачальники. — Вперед! Догоним его!

Около ста человек, перегоняя друг друга, бросились вслед удаляющемуся Вэнь Яну. Тот их заметил.

— Крысы! Жизни своей вам не жалко?

Вскипев от гнева и высоко подняв плеть, Вэнь Ян врезался в самую гущу врагов. Уничтожив нескольких вэйцев, он опять повернул коня и поскакал дальше. Вэйские военачальники неоднократно нападали на него, но всякий раз откатывались с потерями.

Потомки сложили о Вэнь Яне такие стихи:

 

Великим героем прослыл Чжао Юнь, когда в битве

На склоне Чанфаньском отбил Цао Цао, тирана.

Сейчас в поединке у города Иоцзячэна

Увидели люди высокую храбрость Вэнь Яна.

 

Но почему же Вэнь Цинь не пришел вовремя на помощь сыну? Это произошло потому, что он сбился с дороги. Проблуждав всю ночь в горах, он к рассвету, наконец, вышел к лагерю вэйцев. По всему видно было, что отряд Вэнь Яна вынужден был отступить, и Вэнь Цинь решил уйти, не ввязываясь в бой. Но вэйские воины заметили его и бросились в погоню. Вэнь Цинь бежал в сторону Шоучуня.

Дворцовый сяо‑вэй Инь Да‑му, бывший друг Цао Шуана, служил теперь у Сыма Ши. Его ни на минуту не покидала мысль отомстить Сыма Ши за погибшего друга, и для этой цели он решил встретиться с Вэнь Цинем.

В ту ночь, когда Вэнь Ян напал на вэйский лагерь и у Сыма Ши от волнения открылась рана под глазом, Инь Да‑му был поблизости. Он обратился к Сыма Ши с такими словами:

— Мне кажется, что сам Вэнь Цинь никогда не решился бы бунтовать, если б не подстрекательство Гуаньцю Цзяня. Разрешите мне поговорить с мятежником. Я не сомневаюсь, что он покорится!

Сыма Ши дал согласие. Инь Да‑му надел латы, вскочил на коня и помчался вслед за Вэнь Цинем. Догнав его, Инь Да‑му крикнул:

— Цы‑ши Вэнь Цинь, вы знаете меня?

Вэнь Цинь обернулся. Инь Да‑му снял шлем и положил его на седельную луку.

— Цы‑ши Вэнь Цинь, вы не могли бы продержаться еще несколько дней? Сыма Ши скоро умрет, и я перейду на вашу сторону.

Не поняв намерений Инь Да‑му, Вэнь Цинь зло обругал его и пригрозил застрелить из лука. Слезы обиды навернулись на глазах Инь Да‑му, он тяжело вздохнул и медленно поехал прочь.

Когда Вэнь Цинь добрался до Шоучуня, город был уже занят войсками Чжугэ Даня. Дорогу на Сянчэн перерезали отряды Ху Цзуня, Ван Цзи и Дэн Ая. Вэнь Циню оставалось лишь уйти в царство У и покориться Сунь Цзюню. Так он и поступил.

Как только Гуаньцю Цзянь, все еще находившийся в Сянчэне, узнал о поражении войск Вэнь Циня и падении Шоучуня, он решил не ждать, пока враг окружит его, а идти ему навстречу.

Выступив из города, войско Гуаньцю Цзяня столкнулось с отрядом Дэн Ая. На поединок с противником выехал военачальник Гэ Юн, и в первой же схватке Дэн Ай зарубил его. Воины Гуаньцю Цзяня вступили в смертельную битву с врагом, но справа и слева на них ударили Ху Цзунь и Ван Цзи. Гуаньцю Цзянь бежал с поля боя. У него осталось не больше десятка всадников, с которыми он добрался до уездного городка Чжэньсяня.

Начальник уезда Сун Бо открыл ворота и впустил Гуаньцю Цзяня в город. Затем он пригласил его к себе домой и стал угощать вином. Когда Гуаньцю Цзянь сильно опьянел, Сун Бо отрубил ему голову и отвез ее в лагерь Сыма Ши.

После гибели Гуаньцю Цзяня в Хуайнани быстро установился мир и порядок.

А Сыма Ши все еще был болен и не подымался с ложа. Вызвав в шатер Чжугэ Даня, он вручил ему пояс и печать полководца Восточного похода, передал ему все войско округа Янчжоу, а сам выехал в Сюйчан.

Глаз у Сыма Ши болел невыносимо. По ночам ему чудилось, будто возле его ложа стоят призраки казненных им Ли Фына, Чжан Цзи и Сяхоу Сюаня. Его мучили тяжелые предчувствия. Понимая, что у него не хватит сил добраться до столицы, Сыма Ши с дороги послал гонца в Лоян за братом. Когда Сыма Чжао приехал и, сдерживая рыдания, склонился над ним, Сыма Ши сказал:

— Я пользовался огромной властью и надеялся в ближайшее время принять императорский титул. Но, видно, этому не бывать! Ты продолжишь начатое мною дело! Выбирай себе помощников только среди людей, которых хорошо знаешь, не будь слишком доверчив и беспечен, иначе погибнешь.

Сыма Ши, рыдая, протянул брату знаки своей власти — пояс и печать. Сыма Чжао хотел что‑то сказать, но больной громко вскрикнул, глаза его широко открылись и дыхание оборвалось. Случилось это во втором месяце второго года периода Чжэн‑юань [255 г.].

Сыма Чжао известил вэйского государя Цао Мао о смерти брата. Цао Мао приказал Сыма Чжао и всему войску стоять в Сюйчане на случай неожиданного нападения царства У. Сыма Чжао не мог решить, как ему действовать дальше. Но Чжун Хуэй предупредил его:

— Брат ваш скончался, и теперь враги его смогут вновь поднять голову. Если вы останетесь в Сюйчане, в столице произойдет переворот.

Сыма Чжао понял его. Он передвинул войско поближе к столице и расположился на южном берегу реки Лошуй. Император был этим крайне обеспокоен, и тай‑вэй Ван Су сказал ему:

— Государь, после смерти Сыма Ши вся власть перешла в руки Сыма Чжао. Пожалуйте ему какой‑нибудь титул, чтобы он не стал бунтовать.

Цао Мао повелел Ван Су отвезти Сыма Чжао указ о пожаловании ему звания главного полководца царства и должности шан‑шу. Сыма Чжао явился ко двору, чтобы поблагодарить государя за милость.

С тех пор все внутренние и внешние дела царства Вэй стал решать Сыма Чжао.

Известие о смерти Сыма Ши распространилось далеко за пределы царства Вэй и достигло царства Шу. Тогда Цзян Вэй обратился к императору Хоу‑чжу с такими словами:

— После смерти Сыма Ши власть принял его брат Сыма Чжао. Пока его положение при дворе не упрочилось, он не посмеет покидать Лоян. Разрешите мне, государь, воспользоваться благоприятным для нас моментом и восстановить власть Ханьской династии на Срединной равнине.

Хоу‑чжу дал согласие на объявление войны царству Вэй. Цзян Вэй уехал в Ханьчжун и занялся подготовкой к предстоящему походу.

Полководец Западного похода Чжан И уговаривал его:

— Сейчас не время начинать большую войну и отправляться в дальний поход. Разумнее было бы удерживать свои владения, укреплять войско и оказывать благодеяния народу. Только так можно обеспечить безопасность государства.

— Нет, я с этим не могу согласиться! — возразил Цзян Вэй. — Наш покойный чэн‑сян еще в бытность свою в Наньяне предсказал раздел Поднебесной на три царства. Чжугэ Лян стремился объединить Поднебесную и овладеть Срединной равниной. Он шесть раз водил войска к горам Цишань! Безвременная смерть помешала ему довести до конца начатое дело. Я принял последнюю волю чэн‑сяна и обязан выполнить то, что он завещал мне, если даже во имя этого великого дела мне придется пожертвовать жизнью! В царстве Вэй сейчас образовалась трещина, и мы должны этим воспользоваться. Если не сейчас, то когда же?

— Полководец прав! — поддержал его Сяхоу Ба. — Прежде всего необходимо с легкой конницей выйти в уезд Баохань. Затем мы должны захватить Таоси и Наньань, тогда все близлежащие области окажутся в наших руках!

— Что ж! Воевать так воевать! — уступил, наконец, Чжан И. — Но не забывайте, что причиной всех наших прежних неудач была медлительность. В «Законах войны» сказано: «Нападай, когда враг не подготовлен, выступай, когда он не ожидает». Мы одержим победу лишь в том случае, если будем действовать стремительно и не дадим противнику времени на подготовку.

Вскоре несметные полчища Цзян Вэя двинулись на Баохань. Едва лишь передовые отряды вышли к реке Таошуй, как из пограничной охраны царства Вэй полетело донесение в округ Юнчжоу цы‑ши Ван Цзину и его помощнику Чэнь Таю. Ван Цзин поднял семидесятитысячное войско и выступил против врага.

Цзян Вэй обсудил план действий с военачальниками Чжан И и Сяхоу Ба и отдал приказ построить войско для боя спиной к реке.

Ван Цзин, в сопровождении нескольких военачальников, верхом выехал вперед и закричал Цзян Вэю:

— Что тебе не сидится спокойно? Зачем ты суешься в наши владения? Кажется, прочно стоят три царства в Поднебесной!

Цзян Вэй отвечал:

— Сыма Ши незаконно сверг государя, и соседние царства обязаны наказать его! А нам, как государству враждебному, тем более надлежит это сделать!

Ван Цзин обернулся к сопровождавшим его военачальникам Чжан Мину, Хуа Юну, Лю Да и Чжу Фану:

— У врага за спиной река Таошуй — его войско погибнет в реке! Но Цзян Вэй храбр и ловок. Вы сразитесь с ним вчетвером — он вынужден будет бежать. И тогда мы разгромим его войско.

Военачальники выехали вперед. Цзян Вэй вступил с ними в бой, но потом повернул коня и скрылся среди своих войск.

Противник перешел в наступление; войска Цзян Вэя попятились к берегу реки. А там Цзян Вэй, высоко подняв меч, закричал:

— Воины, за нами река! Пути к отступлению нет! Смелее рубите врага!

Войско рванулось вперед, противник был смят. Отряды Чжан И и Сяхоу Ба, проникнув в тыл вэйцам, окружили их.

Цзян Вэй, смело ворвавшись в гущу врагов, разил направо и налево. Вэйские воины заметались, не зная, куда бежать, многие из них погибли в свалке, другие нашли смерть в реке. Более десяти тысяч трупов устилали поле боя на протяжении нескольких ли. Пробившись на дорогу, Ван Цзин с остатками войска бежал в Дидаочэн и решил не выходить в открытый бой.

А Цзян Вэй, наградив своих воинов, собирался брать город штурмом. Однако этому воспрепятствовал Чжан И.

— Вы только что одержали блестящую победу, и на этом можно бы остановиться, — сказал он. — Наступать дальше опасно, да и незачем. Стоит ли, рисуя змею, пририсовывать ей ноги?

— Наоборот! Сейчас‑то и надо наступать! — уверенно воскликнул Цзян Вэй. — Вэйцы дрожат при одном воспоминании о недавнем поражении. Дидаочэн мы возьмем с хода! Довольно об этом болтать!

Чжан И пытался ему возражать, но Цзян Вэй, не слушая его, приказал штурмовать Дидаочэн.

Полководец Западного похода Чэнь Тай собирал войско в округе Юнчжоу, горя желанием поскорее помочь Ван Цзину отомстить за поражение на реке Таошуй. В это время яньчжоуский цы‑ши Дэн Ай привел свою армию в Юнчжоу. Чэнь Тай встретил его со всеми подобающими церемониями. Затем Дэн Ай сказал:

— По повелению главного полководца, я должен помочь вам разгромить врага.

Чэнь Тай спросил Дэн Ая, каковы его соображения, и тот, отвечая на вопрос, изложил свой план.

— Большая опасность может нам угрожать лишь в том случае, если враг, одержавший победу на реке Таошуй, призовет на помощь тангутов и двинется на восток в Гуаньдун. Но если Цзян Вэй этого не сделает, а своими силами нападет на Дидаочэн, войска его выбьются из сил, и мы разобьем их. Для этого потребуется всего один удар со стороны хребта Сянлин.

— Замечательный план! — обрадовался Чэнь Тай.

По приказу Дэн Ая двадцать отрядов — в каждом из них было всего по двадцать человек — должны были зайти в тыл противнику в горных ущельях юго‑восточнее Дидаочэна. Им было приказано пробраться туда втайне, чтобы об этом не узнал Цзян Вэй. Выполняя приказ, отряды передвигались только ночью, а днем прятались. Кроме того, они должны были непрерывно тревожить врага: днем — барабанным боем, ночью — хлопушками.

Между тем войска Цзян Вэя окружили Дидаочэн. Несколько дней продолжался штурм, но город взять не удавалось. Это очень тревожило Цзян Вэя.

Однажды под вечер к Цзян Вэю примчалось несколько гонцов с донесениями, что из Юнчжоу к Дидаочэну идет войско под знаменами Дэн Ая и Чэнь Тая. Встревоженный Цзян Вэй спешно вызвал на совет Сяхоу Ба.

— Помните, я говорил вам, что Дэн Ай прекрасно знает «Законы войны»! — вскричал Сяхоу Ба. — Вот он и сам пожаловал сюда! Это сильный противник!

— Не дадим врагу передохнуть после похода! — мгновенно решил Цзян Вэй. — Чжан И останется у городской стены, вы нападете на отряд Чэнь Тая, а я разделаюсь с Дэн Аем!

Цзян Вэй повел свой отряд навстречу врагу. Но не прошел он и пяти ли, как вдруг с гор юго‑восточнее Дидаочэна донесся грохот барабанов.

— Попался в ловушку Дэн Ая! — с горечью воскликнул Цзян Вэй и немедля отдал приказ Чжан И и Сяхоу Ба снять осаду Дидаочэна и уходить в Ханьчжун. Сам Цзян Вэй прикрывал отход своих войск, а в горах непрерывно гремели барабаны.

Только добравшись до Цзяньгэ, Цзян Вэй узнал, что Дэн Ай обманул его, послав в горы барабанщиков со знаменами, и что большого войска там не было.

После этой неудачи Цзян Вэй расположился лагерем в Чжунти.

В это время Хоу‑чжу прислал в лагерь указ о пожаловании Цзян Вэю звания главного полководца царства Шу за победу на реке Таошуй. Цзян Вэй принял назначение и отправил в Чэнду гонца выразить благодарность императору за высокую милость, а сам занялся составлением плана нового похода против царства Вэй.

Поистине:

 

Геройство свершивши, змее не пририсовывай ноги.

Идешь на врага, не забудь: зверя ты дразнишь в берлоге.

 

Если вы хотите узнать, какой план похода составил Цзян Вэй, загляните в следующую главу.

Глава сто одиннадцатая 

в которой повествуется о том, как Дэн Ай нанес поражение Цзян Вэю, и о том, как Чжугэ Дань счел своим долгом покарать Сыма Чжао  

 

Как только Цзян Вэй ушел в Чжунти, вэйские войска разбили лагерь у стен Дидаочэна. Ван Цзин пригласил Дэн Ая и Чэнь Тая в город и в благодарность за снятие осады устроил большой пир. Все воины, участвовавшие в боях, получили награды.

Чэнь Тай отправил вэйскому императору Цао Мао доклад о подвиге Дэн Ая. Цао Мао пожаловал Дэн Аю звание полководца Умиротворителя запада и повелел ему вместе с Чэнь Таем охранять округа Юнчжоу и Лянчжоу.

Чэнь Тай, поздравляя Дэн Ая, сказал:

— Цзян Вэй бежал, и войска у него больше нет! Теперь он больше не сунется к нам.

— А по‑моему, он явится опять, и очень скоро, — улыбнулся Дэн Ай. — К этому у Цзян Вэя есть пять поводов.

Чэнь Тай вопросительно посмотрел на него.

— Я вам сейчас объясню, — продолжал Дэн Ай. — Армия царства Шу отступила временно, у нее еще достаточно сил, чтобы бороться с нами. А наши войска ослаблены поражением на реке Таошуй, и поэтому Цзян Вэй снова предпримет нападение. Это во‑первых. И во‑вторых, армию царства Шу выковал Чжугэ Лян; воинов его можно посылать куда угодно — они всюду пойдут за своими военачальниками. У наших военачальников нет постоянного войска; их перебрасывают с места на место и не дают возможности как следует обучить воинов. В‑третьих, армия царства Шу зачастую передвигается по рекам на судах, а нашим войскам приходится передвигаться только по суше, и они устают больше противника. И в‑четвертых, Дидао, Лунси, Наньань, Цишань — все это такие места, где противнику удобно вести войну. Он может сделать вид, что идет на восток, а на самом деле ударить с запада, указывать на юг — и наступать с севера. Нам приходится дробить силы на оборону, в то время как войска противника собраны в кулак, и, таким образом, на одну часть наших войск приходится четыре отряда противника. Кроме того, если войска противника будут наступать со стороны Наньаня или Лунси, они могут достать хлеб у тангутов; если же они пойдут на Цишань, у них будет достаточно пшеницы на месте. Это пятое условие.

— Вы мудрый человек и видите противника насквозь! — вынужден был признать Чэнь Тай. — Согласен с вами, — нам нечего бояться Цзян Вэя!

Эта беседа положила начало прочной и длительной дружбе двух военачальников.

Дэн Ай ежедневно занимался обучением войск. По его указанию, у всех горных проходов сооружались укрепленные лагеря для защиты от неожиданных нападений врага.

Цзян Вэй решил устроить в Чжунти большой пир для своих военачальников, а заодно и обсудить с ними план нового похода против царства Вэй.

Лин‑ши Фань Цзянь не одобрял замыслов Цзян Вэя и старался удержать его от объявления войны.

— Вы уже совершили несколько походов, но ни один из них не принес вам успеха, — говорил он. — Наконец, вы одержали победу на реке Таошуй; противник признал вашу славу и ваши способности. Что вам еще нужно? А если вас ждет неудача? Ведь все ваши завоевания сведутся на нет.

— Вы только и твердите о могуществе царства Вэй и не знаете, что у нас есть пять условий, обеспечивающих победу! — раздраженно заметил Цзян Вэй.

Военачальники насторожились.

— Какие это условия?

Цзян Вэй растолковал им:

— Поражение на реке Таошуй окончательно подорвало боевой дух противника, а наше войско отступило без потерь. Это первое благоприятное условие. Наши войска, передвигаясь по рекам на судах, меньше устают, чем воины противника. Это второе условие, способствующее нашей победе. Наша армия прекрасно обучена, а вэйцы — разнузданная толпа, не признающая никаких законов и правил. Это третье условие для нашей победы. К тому же, если наше войско выйдет к Цишаню, весь осенний урожай пшеницы достанется нам и мы не будем испытывать недостатка в провианте. В этом четвертое благоприятное условие. Конечно, у противника есть некоторое преимущество — он заранее подготовился к обороне. Но в то же время у него есть и слабое место: его войско раздроблено, в то время как наше собрано в кулак. Это пятое условие для победы. Надо начинать войну немедленно, сейчас же!

— И все же торопиться не следует, — возразил Сяхоу Ба. — Хотя Дэн Ай и молод годами, но он умен и проницателен. Недаром пожаловали ему звание полководца Умиротворителя запада!

— Нечего бояться! — решительно заявил Цзян Вэй. — Я запрещаю вам превозносить врага и недооценивать нашу силу! Все решено — мы идем в Лунси!

Больше никто не осмелился возражать Цзян Вэю.

Войско царства Шу выступило из Чжунти и стремительно двинулось к Цишаню. Цзян Вэй вел передовой отряд, остальные военачальники шли за ними. Конные разведчики донесли Цзян Вэю, что противник построил в Цишане девять укрепленных лагерей. Цзян Вэй этому не поверил и, чтобы убедиться самому, поднялся на гору. С вершины он действительно увидел девять лагерей, расположением своим напоминающих свернувшуюся змею, голова которой защищает хвост.

— Сяхоу Ба не ошибся! — сказал Цзян Вэй, обращаясь к военачальникам. — Так расположить лагеря мог бы только наш учитель Чжугэ Лян. И Дэн Ай сделал это не хуже!

Вернувшись в шатер, Цзян Вэй промолвил:

— Раз противник подготовился, значит ему было известно о нашем наступлении. В таком случае Дэн Ай сам должен находиться здесь. Разбейте лагерь у входа в ущелье и поставьте побольше знамен. Ежедневно высылайте разведку, и пусть каждый раз наши разведчики меняют вооружение и знамена по цветам: синий, желтый, красный, белый и черный. А я тем временем скрытно проберусь к Дунтину и нападу на Наньань.

Оставив военачальника Бао Су в Цишаньском ущелье, Цзян Вэй с большим войском двинулся к Наньаню.

Дэн Ай действительно знал, что Цзян Вэй попытается захватить Цишань, и заранее к этому подготовился. Но когда враг подошел к Цишаню, действия его показались Дэн Аю подозрительными. Вражеские дозоры, целыми днями разъезжавшие по окрестностям, тоже наводили на размышления. Дэн Ай с высокой горы долго наблюдал за расположением противника, а потом поспешно вернулся в шатер и сказал Чэнь Таю:

— Цзян Вэя здесь нет! Он в Дунтине и собирается напасть на Наньань. Дозорные, которые снуют вокруг наших лагерей, по нескольку раз в день переодеваются и меняют знамена. Цзян Вэй оставил их здесь морочить нас. Только глупый полководец мог заставить своих воинов понапрасну тратить силы. Вы захватите их лагерь и выйдете к Дунтину, в тыл Цзян Вэю, а я пойду в Наньань и займу неподалеку от города гору Учэншань. Если эта гора будет в наших руках, Цзян Вэй изменит направление и пойдет на Шангуй. Возле Шангуя есть ущелье под названием Дуаньгу — место, подходящее для засады. Как только Цзян Вэй начнет отходить от горы Учэншань, мы ударим ему в тыл и разгромим его войско.

— Много лет я охраняю Лунси, но вы, оказывается, знаете местность лучше, чем я! — воскликнул восхищенный Чэнь Тай. — Идите в Наньань, я сделаю все, как вы приказали.

Войско Дэн Ая, двигаясь двойными переходами, подошло к горе Учэншань раньше Цзян Вэя. Приказав своему сыну Дэн Чжуну и сяо‑вэю Ши Цзуаню с десятью тысячами воинов засесть в ущелье Дуаньгу, сам Дэн Ай стал поджидать противника. По его распоряжению, воины свернули знамена и строго соблюдали тишину.

Когда войско Цзян Вэя на пути от Дунтина к Наньаню приблизилось к горе Учэншань, Цзян Вэй сказал Сяхоу Ба:

— Мы должны занять эту гору до подхода противника. Это обеспечит нам господствующее положение в Наньане. Боюсь только, как бы Дэн Ай меня не перехитрил.

И будто в подтверждение сказанному на горе затрещали хлопушки, загремели барабаны, затрубили рога. На склонах горы как густой лес поднялись вэйские знамена, среди которых ярко выделялось большое желтое полотнище с иероглифами «Дэн Ай».

Воины передового отряда Цзян Вэя от неожиданности пришли в замешательство. Вэйцы обрушились на них и обратили в бегство. Пока Цзян Вэй с главными силами подоспел на помощь, отряд уже разбежался.

Цзян Вэй остановился у подножья горы и стал вызывать Дэн Ая на поединок, но тот отмалчивался. Тогда Цзян Вэй приказал своим воинам подняться на гору, но оттуда покатились вниз огромные камни.

Хотя Цзян Вэй бился до полуночи, но прогнать Дэн Ая с горы не удалось. Видя тщетность своих усилий, Цзян Вэй решил соорудить укрепленный лагерь неподалеку от горы. Воины принялись за работу. Но тут под грохот барабанов на них напало войско Дэн Ая. Отряд Цзян Вэя бросился врассыпную, топча и сминая друг друга.

На следующий день Цзян Вэй приказал подвезти к горе Учэншань обозные повозки и расставить их четырехугольником, чтобы создать подобие временного укрепления.

А ночью пятьсот воинов Дэн Ая с факелами спустились с горы и подожгли повозки. Завязался жестокий бой, длившийся почти до рассвета. Цзян Вэй опять остался без лагеря. Он отвел войско подальше от горы и сказал Сяхоу Ба:

— Наньань, видимо, взять не удастся. Придется сначала захватить Шангуй — там у противника хранятся запасы провианта.

Оставив Сяхоу Ба у горы Учэншань, Цзян Вэй во главе отборных воинов направился к Шангую. Войско двигалось безостановочно всю ночь, а когда рассвело, Цзян Вэй увидел, что они идут по дороге, вдоль которой с двух сторон тянутся горы.

— Как называется это место? — спросил он у проводника.

— Ущелье Дуаньгу.

— Не нравится мне это название. Нас здесь и впрямь могут отрезать… [112]    

В этот момент из передового отряда к Цзян Вэю примчался воин с донесением, что впереди видны клубы пыли и, очевидно, где‑то вблизи засада противника. Цзян Вэй срочно отдал приказ отходить, но было уже поздно: в бой вступили отряды Дэн Чжуна и Ши Цзуаня, притаившиеся в засаде.

Цзян Вэй отступал, отбиваясь от наседавшего противника, когда впереди появился отряд Дэн Ая. Подвергшись нападению одновременно с трех сторон, войско Цзян Вэя было разгромлено. От окончательного уничтожения его спас подоспевший на помощь Сяхоу Ба.

Вэйские войска отошли, и Цзян Вэй решил снова вернуться в Цишань.

— Там больше нечего делать, — заметил Сяхоу Ба. — Чэнь Тай захватил наш лагерь, Бао Су пал в сражении, и все его воины бежали в Ханьчжун.

Тогда Цзян Вэй изменил свое намерение и, минуя Дунтин, по глухим горным тропам начал отходить к Ханьчжуну. Войско ушло вперед, а Цзян Вэй с одним отрядом шел позади, прикрывая тыл от врага.

Но вдруг на его пути появился Чэнь Тай с войском, и Цзян Вэй очутился в замкнутом кольце. К счастью, об этом своевременно узнал военачальник Чжан Ни и пришел на выручку. С его помощью Цзян Вэю удалось вырваться из окружения и уйти в Ханьчжун. А спасший его Чжан Ни пал под стрелами вэйских воинов.

Тронутый преданностью и самопожертвованием своего верного помощника, Цзян Вэй обратился к Хоу‑чжу с просьбой об оказании почестей сыновьям и внукам погибшего.

Войско понесло большие потери, и Цзян Вэй, считая себя единственным виновником поражения, подал императору доклад о том, что складывает с себя обязанности полководца. Он поступил точно так же, как поступил Чжугэ Лян после неудачного сражения под Цзетином.

Когда войска царства Шу отступили, Дэн Ай и Чэнь Тай щедро наградили своих воинов и устроили пир в честь победы.

Чэнь Тай представил вэйскому государю доклад о подвиге Дэн Ая. Вскоре из столицы от Сыма Чжао прибыл гонец при бунчуке и привез указ о пожаловании Дэн Аю высокого звания и пояса с печатью. Дэн Чжун, сын Дэн Ая, получил титул хоу.

В это время вэйский император Цао Мао переименовал свое правление с третьего года периода Чжэн‑юань на первый год периода Гань‑лу [256 г.].

Сыма Чжао, носивший теперь звание да‑ду‑ду, командовал всеми войсками царства Вэй. При выездах его охраняли три тысячи вооруженных воинов, и при этом еще впереди и позади шли воины с пучками стрел. Многие государственные дела решались у него на дому, минуя дворец. Сыма Чжао стал помышлять об императорской власти. В связи с этим его помощник Цзя Чун, сын юйчжоуского правителя Цзя Лу, занимавший при дворе должность чжан‑ши, сказал:

— Господин мой, вы держите в руках кормило правления, и это не всем нравится. Прежде чем решиться принять титул императора, следовало бы разузнать мнение чиновников.

— Я тоже об этом думал! — одобрительно кивнул Сыма Чжао. — Ты поведешь войско в восточные области якобы для того, чтобы дать воинам отдых после тяжелого похода, и попутно потолкуешь с местными чиновниками.

Цзя Чун отправился в Хуайнань. Прежде всего он посетил полководца Покорителя востока Чжугэ Даня.

Чжугэ Дань, по прозванию Гун‑сю, был двоюродным братом Чжугэ Ляна. Он давно служил в царстве Вэй, но большой должности ему не давали, потому что Чжугэ Лян был чэн‑сяном в царстве Шу. Только после его смерти Чжугэ Дань получил высокую должность и титул Гаопинского хоу. Под его властью были все войска Хуайнани и Цзянхуая.

Когда Цзя Чун прибыл в Хуайнань, Чжугэ Дань в честь его приезда устроил пир. После того как они выпили по нескольку кубков вина, Цзя Чун, желая выведать настроение Чжугэ Даня, сказал:

— В последнее время в Лояне поговаривают, что государь наш слаб и не обладает талантами правителя… Предсказывают, что полководец Сыма Чжао заменит его. Что вы думаете об этом?

Чжугэ Дань вдруг вспылил:

— Ты сын юйчжоуского правителя Цзя Лу! Как ты смеешь вести такие возмутительные речи?

— Что вы? Что вы? — замахал руками Цзя Чун. — Я только передал вам мнение других!

— Так знайте же, — твердо заявил Чжугэ Дань, — если династия окажется в опасности, для ее спасения я готов отдать свою жизнь!

Цзя Чун промолчал.

На другой день Цзя Чун возвратился в Лоян. Когда он рассказал Сыма Чжао о своем разговоре с Чжугэ Данем, Сыма Чжао разгневался:

— И эта крыса осмеливается становиться мне поперек дороги!

— Чжугэ Даня надо поскорее убрать, — добавил Цзя Чун. — В Хуайнани он пользуется большой любовью народа и может причинить нам немало хлопот.

— Вы правы, я этим займусь, — ответил Сыма Чжао.

Он отправил секретное письмо янчжоускому цы‑ши Ио Линю, повелевая ему убить Чжугэ Даня, а к Чжугэ Даню послал гонца с указом, в котором говорилось, что Чжугэ Дань за свою нерадивость по службе снижается в звании до сы‑нуна.

Получив указ, Чжугэ Дань понял, что Цзя Чун предал его, и велел допросить гонца.

— Подробности знает только цы‑ши Ио Линь, — показал на допросе гонец.

— Откуда он их узнал?

— Из секретного письма полководца Сыма Чжао.

Чжугэ Дань приказал страже казнить гонца, а сам во главе тысячи воинов двинулся в Янчжоу.

Южные ворота города были заперты, мост поднят. Чжугэ Дань закричал, чтоб ему открыли ворота. Но с городской стены никто не ответил.

— Ио Линь негодяй, — разгневался Чжугэ Дань. — Как у него хватает совести на такое коварство?

По приказу Чжугэ Даня воины, спешившись, перебрались через ров, поднялись на стену, разогнали стражу и распахнули ворота. Войско Чжугэ Даня устремилось в город и стало поджигать строения, а сам Чжугэ Дань поскакал к дому Ио Линя. Перепуганный Ио Линь спрятался в башне, но Чжугэ Дань нашел его там.

— И тебе не стыдно? — закричал он. — Отец твой Ио Цзинь верно служил вэйскому государю, а ты стал пособником Сыма Чжао!

Ио Линь не успел ответить, как меч Чжугэ Даня опустился на его голову.

Затем Чжугэ Дань написал доклад, в котором перечислял все преступления Сыма Чжао, и отправил гонца с этим докладом в Лоян. Одновременно он набрал более ста тысяч воинов из жителей Хуайнани и Цзянхуая; кроме того, к нему перешло сорок тысяч янчжоуских воинов. Увеличив свою армию, Чжугэ Дань начал заготавливать провиант для будущего похода.

Чтобы заручиться поддержкой царства У, Чжугэ Дань приказал чжан‑ши У Вану отвезти туда заложником своего сына Чжугэ Цина.

За последние годы в царстве У произошли большие перемены. Умер чэн‑сян Сунь Цзюнь, и это место занял его младший брат Сунь Линь.

Сунь Линь был человеком вспыльчивым и властолюбивым. Он убил своих соперников — да‑сы‑ма Тэн Иня и военачальников Люй Цзюя и Ван Дуня. Правитель Сунь Лян, несмотря на свой ум, ничего не мог с ним поделать.

Итак, У Ван, прибыв вместе с Чжугэ Цином в царство У, явился на поклон к Сунь Линю. Тот поинтересовался причиной его приезда.

— Чжугэ Дань, двоюродный брат покойного шу‑ханьского Чжугэ Ляна, служит в царстве Вэй, — начал У Ван. — Ныне Сыма Чжао обижает государя и унижает сановников, и Чжугэ Дань принял решение покарать этого злодея. Он понимает, что для такого дела у него одного сил не хватит, и поэтому прислал меня просить у вас помощи. Чтобы у вас не возникло никаких сомнений в намерениях Чжугэ Даня, я привез к вам его сына. Чжугэ Дань почтительно кланяется и просит помочь ему войском.

Сунь Линь не заставил себя долго просить и отдал приказ послать против Сыма Чжао семьдесят тысяч воинов. Главные силы вели военачальники Цюань И и Цюань Дуань, тыловой отряд — Юй Цюань, а передовой — Чжу И и Тан Цзы. Вэнь Цинь служил проводником.

У Ван вернулся в Шоучунь. Чжугэ Дань был очень доволен результатами его поездки.

Между тем гонец с докладом Чжугэ Даня прибыл в Лоян. Прочитав эту бумагу, Сыма Чжао рассвирепел и хотел сам вести войско в карательный поход против бунтовщика. Однако Цзя Чун, рассуждавший более хладнокровно, не советовал ему этого делать.

— Вы являетесь преемником и продолжателем дела отца и старшего брата, — осторожно сказал он. — В должность вы вступили недавно, ваши добродетели еще не пользуются широкой известностью, и у вас немало недоброжелателей. Если вы уйдете в поход, а Сына неба оставите в Лояне, во дворце произойдет переворот, и тогда уж беде не поможешь. Во избежание каких бы то ни было случайностей возьмите с собой в поход вдовствующую императрицу и Сына неба.

— Вот и я так полагаю! — обрадовался Сыма Чжао.

Он вошел в покои императрицы и обратился к ней с такими словами:

— Чжугэ Дань поднял мятеж, и я, посоветовавшись с гражданскими и военными чиновниками, решил просить вас и Сына неба отправиться в поход против разбойников, дабы тем самым Сын неба продолжил доблестные традиции первых императоров Вэйской династии.

Императрица испугалась, но выхода не было, и ей пришлось согласиться.

На следующий день Сыма Чжао явился к государю просить его отправиться в поход.

— Вы командуете войсками Поднебесной, и пусть в поход идут ваши подчиненные, — ответил ему Цао Мао. — Разве это должны делать мы сами?

— Берите пример с прежних государей! Ваш предок вэйский У‑ди прошел из конца в конец всю Поднебесную; императоры Вэнь‑ди и Мин‑ди тоже лелеяли мечту покорить отдаленные земли Поднебесной. Они сами шли в походы против могущественных противников. Почему же вы от этого отказываетесь?

Цао Мао боялся своего полководца и вынужден был согласиться.

Войско, выступившее в поход, достигало двухсот шестидесяти тысяч. Во главе передового отряда был полководец Южного похода Ван Цзи; его помощником — полководец Умиротворитель востока Чэнь Цянь. Армию левого крыла вел Ши Бао; армию правого крыла и охрану императора возглавлял янчжоуский цы‑ши Чжоу Тай.

Войско неудержимым потоком двинулось на Хуайнань. Начальник передового отряда войск царства У, военачальник Чжу И, выступил навстречу врагу. Когда противники построились друг против друга в боевые порядки, из рядов вэйских войск на поединок выехал Ван Цзи. Чжу И скрестил с ним оружие, но, выдержав всего три схватки, обратился в бегство. Его сменил Тан Цзы, но тоже бежал. Вэйские войска перешли в наступление и разгромили противника. Войско Чжу И отступило на пятьдесят ли и стало лагерем.

Весть о поражении уских войск быстро достигла Шоучуня, и Чжугэ Дань, соединившись с Вэнь Цинем и его сыновьями Вэнь Яном и Вэнь Ху, выступил во главе нескольких десятков тысяч храбрейших воинов против Сыма Чжао.

Поистине:

 

Лишь недавно пало духом войско царства У,

А уж вэйский полководец вновь ведет войну.

 

О том, на чьей стороне была победа, вы узнаете в следующей главе.

Глава сто двенадцатая 

из которой читатель узнает о том, как Юй Цюань пожертвовал своей жизнью в Шоучуне, и как Цзян Вэй вел кровопролитный бой за город Чанчэн  

 

Когда Сыма Чжао узнал, что Чжугэ Дань выступает против него в союзе с войсками царства У, он вызвал на совет чжан‑ши Пэй Сю и ши‑лана Чжун Хуэя.

— Помогая Чжугэ Даню в войне против нас, войска царства У стремятся приобрести на этом выгоду для себя, — сказал Чжун Хуэй. — Разбить их очень легко, надо только придумать для них какую‑нибудь приманку.

Сыма Чжао одобрительно отнесся к высказыванию Чжун Хуэя. Он приказал Ши Бао и Чжоу Таю устроить засаду у Шитоучэна, Ван Цзи и Чэнь Цяню — с отборными воинами остаться в тылу, а Чэн Цую — заманивать противника в ловушку.

Чэнь Цзюнь получил распоряжение нагрузить различным добром повозки, запряженные быками, ослами и мулами, и оставить их в поле, как только появится противник.

Тем временем Чжугэ Дань тоже не бездействовал и готовился к бою. Он расположил войско военачальника Чжу И на левом крыле, войско Вэнь Циня — на правом и пошел в наступление. Вэйцы дрогнули и бежали, оставив на поле боя груженые повозки. А воины царства У, позабыв о противнике, набросились на добычу. Тут внезапно затрещали хлопушки, и по этому сигналу на рассеявшихся по полю воинов с разных сторон обрушились отряды Чжоу Тая и Ши Бао. Чжугэ Дань пытался отступить, но ему помешало подоспевшее к месту боя войско Ван Цзи и Чэнь Цяня. Разгром Чжугэ Даня завершил отряд Сыма Чжао.

Чжугэ Дань бежал в Шоучунь и заперся в городе. Вэйские войска окружили город кольцом и начали осаду, а войска царства У отступили и расположились в Аньфыне.

В это время вэйский государь находился в Сянчэне. Чжун Хуэй предложил Сыма Чжао такой план уничтожения врага:

— Чжугэ Дань потерпел поражение, но большие запасы провианта в Шоучуне позволят ему продержаться еще довольно долго. Сильную поддержку для него представляют и войска царства У, стоящие в Аньфыне. Создается таким образом расположение «бычьих рогов». Нам следует вести осаду осторожно: если действовать слишком медленно — города не возьмешь, действовать слишком быстро — враг будет биться насмерть. Кроме того, противник может нанести удар в спину со стороны Аньфына, а это поставило бы нашу армию в очень опасное положение. Предлагаю оставить южные ворота Шоучуня свободными для бегства противника и штурмовать город с других сторон. Напасть потом на бегущих — значит одержать победу. Войска царства У можно в расчет не брать: они пришли издалека и уйдут, как только окончится провиант, которого, кстати, у них немного. Стоит нашей легкой коннице выйти им в тыл, и они разбегутся, не сражаясь.

— Вы — мой Цзы‑фан! — Сыма Чжао похлопал Чжун Хуэя по спине и приказал Ван Цзи отвести войско от южных ворот города.

Как уже говорилось, войска царства У после поражения расположились в Аньфыне. Сунь Линь укорял Чжу И за неудачу.

— Где вам помышлять о Срединной равнине! Ведь даже снять осаду с Шоучуня вы и то не можете! Отправляйтесь, если не добьетесь победы — сниму голову!

Чжу И вернулся в лагерь и рассказал Юй Цюаню об угрозе Сунь Линя.

— Давайте попытаемся, — предложил Юй Цюань. — Южные ворота Шоучуня свободны, и я проберусь в город на помощь Чжугэ Даню. Вы вступите в бой с вэйскими войсками, а мы выйдем из города и возьмем врага в клещи.

Чжу И согласился.

Вместе с отрядом Юй Цюаня в город вошло войско военачальников Цюань И, Цюань Дуаня и Вэнь Циня. Вэйские войска, получившие приказ не препятствовать движению противника через южные ворота, пропустили их и доложили об этом Сыма Чжао.

— Они хотят зажать нашу армию в клещи! — догадался Сыма Чжао и, обращаясь к Ван Цзи и Чэнь Цяню, добавил: — Немедля зайдите в тыл отряду Чжу И и внезапно нападите на него.

Оба военачальника удалились выполнять приказ.

Как раз в то время, когда Чжу И начал наступление на лагерь вэйцев под Шоучунем, с тыла на него обрушились воины Ван Цзи и Чэнь Цяня. Войска Чжу И были разгромлены, а сам он бежал в лагерь Сунь Линя.

— Ну на что ты годен? Битый военачальник! — загремел Сунь Линь. — Эй, стража, взять его!

Чжу И вывели из шатра. Сунь Линь напустился на Цюань Вэя, сына военачальника Цюань Дуаня:

— Передай своему отцу, чтобы он без победы не являлся мне на глаза!

Вскоре Сунь Линь уехал в Цзянье.

Вэйские разведчики донесли об этом Сыма Чжао, и Чжун Хуэй сказал ему:

— Вот теперь, когда отсюда ушел Сунь Линь и все войско врага собралось в городе, можно полностью окружить Шоучунь и начать штурм.

По приказу Сыма Чжао войска подошли к стенам Шоучуня. Отряд Цюань Вэя, пытавшийся пробиться на помощь осажденным, попал в окружение и сдался. Сыма Чжао пожаловал Цюань Вэю звание пянь‑цзян‑цзюнь. Тронутый этой милостью, Цюань Вэй написал отцу Цюань Дуаню и дяде Цюань И и, привязав письмо к стреле, пустил ее в город. Цюань Вэй говорил о жестокости Сунь Линя и советовал перейти на службу в царство Вэй. Получив это письмо, Цюань Дуань и Цюань И сложили оружие и привели с собой несколько тысяч воинов.

Чжугэ Дань был очень озабочен создавшимся положением. Тогда советники Цзян Бань и Цзяо И сказали ему:

— В городе провианта мало, а войск много. Не лучше ли вступить в смертельный бой с врагом?

— Вы против меня? Я — за оборону, а вы — за наступление! — разгневался Чжугэ Дань. — Уж не собираетесь ли вы изменить мне? Не смейте заводить такие речи — голову отрублю!

Перепуганных советников словно ветром выбросило из залы.

— Чжугэ Даню скоро конец! — вздыхали они, обратившись лицом к небу. — Надо о себе подумать!

И этой же ночью, во время второй стражи, Цзян Бань и Цзяо И украдкой выбрались из города и сдались вэйцам. Сыма Чжао немедленно назначил их на высокие должности.

Чжугэ Дань продолжал бездействовать. После случая с советниками никто не осмеливался заговорить с ним о необходимости совершить вылазку.

С городской стены Чжугэ Дань видел, как вэйские воины строят вокруг своего лагеря высокий земляной вал, опасаясь разлива реки Хуайхэ. Он возлагал большие надежды на разлив реки, рассчитывая разрушить этот вал и затопить врага. Но все планы Чжугэ Даня рухнули: за всю осень не выпало ни капли дождя и река не разлилась.

Провиант в городе был на исходе. Воины падали от голода и истощения. Вэнь Цинь и его сыновья, оборонявшиеся в малой крепости, наконец не выдержали и явились к Чжугэ Даню.

— Провиант кончается, люди умирают с голоду, — сказал Вэнь Цинь. — Не лучше ли выпустить из города воинов — уроженцев севера, чтобы хоть немного подкормить остальных?

— Отпустить воинов? — вскипел Чжугэ Дань. — Да вы что, сговорились меня погубить?

И он приказал страже обезглавить Вэнь Циня. Тогда сыновья его, Вэнь Ян и Вэнь Ху выхватили короткие мечи и бросились на стену. Перебив стражу, они спрыгнули со стены, перебрались через городской ров и сдались вэйцам.

Сыма Чжао, который все еще не мог забыть, как Вэнь Ян разогнал когда‑то отряд его военачальников, приказал было казнить храбреца, но Чжун Хуэй отговорил его:

— Чжугэ Дань казнил Вэнь Циня, а сыновья его пришли к вам. Если вы будете убивать пленных, осажденные будут драться насмерть.

Тогда Сыма Чжао велел привести к себе в шатер Вэнь Яна и Вэнь Ху. Он подарил им парчовые одежды, коней и пожаловал высокие звания. Вэнь Ян и Вэнь Ху поблагодарили его и дали слово верно служить.

На подаренных конях молодые военачальники проехали вдоль городской стены, громко выкрикивая:

— Воины, следуйте нашему примеру! Сдавайтесь! Мы получили прощение полководца Сыма Чжао и щедрые награды!

Осажденные слышали это и переговаривались между собой:

— Ведь Сыма Чжао был зол на Вэнь Яна, а обошелся с ним хорошо. К нам он отнесется еще лучше…

И они начали переходить на сторону врага.

Узнав об этом, Чжугэ Дань рассвирепел. Днем и ночью он расхаживал с охраной по стене и для устрашения убивал воинов за малейшие оплошности.

Тогда Чжун Хуэй вошел в шатер Сыма Чжао и сказал:

— Вот теперь пора начинать штурм города!

Сыма Чжао обрадовался его словам. По сигналу воины, как грозные тучи, двинулись к городским стенам. Цзэн Сюань, один из военачальников Чжугэ Даня, открыл северные ворота и впустил вэйцев в город.

Чжугэ Дань решил бежать из города, пробираясь тесными переулками. За ним следовало лишь несколько сот всадников. Но едва добрались они к подъемному мосту, как столкнулись там с вражеским военачальником Ху Фыном. Яростно налетел он на Чжугэ Даня и ударом меча снес ему голову. Воины Чжугэ Даня были взяты в плен и связаны веревками.

В это же время войско Ван Цзи с боем подступило к западным воротам, которые оборонял Юй Цюань.

— Сдавайтесь! — закричал Ван Цзи.

— Нет! — отвечал Юй Цюань. — Долг не велит! Мы помогаем людям в беде! — И со словами: «Для честного воина счастье — умереть в бою!» — швырнул он на землю свой шлем и с обнаженным мечом отважно бросился на врага. Но силы были слишком неравны, и он был убит вместе со своим конем.

Потомки воспели Юй Цюаня в стихах:

 

В тот год Сыма Чжао кольцом окружил Шоучунь,

И сдавшихся много склонилось к его колеснице.

Хоть были герои в отрядах Восточного У,

Но кто из них мог бы в бою с Юй Цюанем сравниться?

 

Войско Сыма Чжао вступило в Шоучунь. Стража привела к Сыма Чжао связанных воинов, взятых в плен при попытке бегства из города вместе с Чжугэ Данем.

— Покоряетесь мне? — спросил у них Сыма Чжао.

— Нет! Лучше смерть, чем позор! — дружно отвечали те.

Сыма Чжао в гневе велел отрубить им головы. Связанных пленников по одному выводили за ворота и перед казнью еще раз спрашивали:

— Покоришься?

Ни один из обреченных не ответил согласием, и все они погибли мужественно!

Сыма Чжао пожалел о своей горячности и распорядился похоронить героев с военными почестями. А потомки сложили о них такие стихи:

 

Телохранитель верный и жизни не жалеет,

А страже Чжугэ Даня чужда была измена.

И песней погребальной их славят и поныне

За то, что поступили, как воины Тянь Хэна.

 

Больше половины воинов царства У, находившихся в городе, попало в плен. Чжан‑ши Пэй Сю советовал Сыма Чжао уничтожить их.

— Семьи пленных живут в Цзянхуае, и если вы отпустите воинов по домам, они вновь подымутся против вас. Заройте их живьем в землю!

— Это неразумно! — возражал Чжун Хуэй. — Лучшие полководцы древности, ведя войны, всегда руководствовались интересами государства и уничтожали только тех, кто представлял для государства наибольшее зло. Зарыть в землю ни в чем не повинных простых воинов было бы слишком жестоко. Отпустите их в царство У, и они разнесут славу о великодушии полководца Срединного царства.

— Вот это прекрасная мысль! — одобрил Сыма Чжао и приказал отпустить пленных на родину.

Однако некоторые пленные пожелали остаться, как, например, Тан Цзы, боявшийся мести Сунь Линя. Они просили Сыма Чжао взять их на службу. Сыма Чжао дал им должности и наделил землями вдоль рек.

В Хуайнани водворился порядок, и Сыма Чжао собирался возвращаться в столицу. Но тут он узнал, что полководец царства Шу Цзян Вэй напал на город Чанчэн.

В это время правитель царства Шу переименовал свое правление с двадцать первого года периода Янь‑си на первый год периода Цзин‑яо [258 г.].

В Ханьчжуне полководец Цзян Вэй готовился к походу. Два храбрейших сычуаньских военачальника, любимцы Цзян Вэя — Цзян Шу и Фу Цянь, — ежедневно обучали войско.

Когда стало известно, что Чжугэ Дань в союзе с Сунь Линем восстал против Сыма Чжао, и Сыма Чжао с большой армией пошел в Хуайнань и Цзянхуай, взяв с собой вдовствующую императрицу и императора, Цзян Вэй радостно воскликнул:

— На этот раз мы победим!

Он представил Хоу‑чжу доклад, в котором просил разрешения объявить войну царству Вэй. Только один придворный сановник Цзяо Чжоу не одобрял планов Цзян Вэя.

— При дворе в последнее время никто не занимается государственными делами! — вздыхал он. — Все увлекаются вином и женщинами, думают только об удовольствиях и прислушиваются лишь к мнению евнуха Хуан Хао. Поход Цзян Вэя не принесет ничего, кроме несчастий!

В надежде хоть немного образумить неугомонного полководца, Цзяо Чжоу написал трактат «Рассуждение о вражде государств» и послал его Цзян Вэю. В трактате говорилось:

«Спрашивают: каким образом в древности правители малых государств умели побеждать сильных?

Отвечаю: обеспечить безбедное существование большого государства трудно, правителю не удается предусмотреть всех случайностей, и поэтому он часто допускает ошибки. Легче обеспечить благополучие маленького государства, правитель которого должен думать только о добрых делах.

Из множества мелких упущений и ошибок рождается смута, из добрых дел рождается порядок. Это неотвратимый закон.

Вот почему постоянно заботившийся о народе Чжоуский Вэнь‑ван с помощью малого добивался многого, а Гоу Цзянь, оказывавший народу благодеяния, малыми силами сокрушал могущественных. В этом и состояло искусство древних.

Скажут: в древности княжество Чу было могущественным, а княжество Хань — слабым, и они поделили между собой Поднебесную, установив границу по реке Хунгоу. Но Чжан Лян понимал, что если народ охвачен единым стремлением, его невозможно сломить; он смело повел свое войско в погоню за Сян Юем и в конце концов уничтожил весь род Сян. Так зачем же брать примеры из такой глубокой древности, когда жили Вэнь‑ван и Гоу Цзянь?

Отвечаю: во времена династий Шан и Чжоу ваны и хоу пользовались уважением народа; отношения между государем и подданными были твердыми и неизменными. Если б ханьский Гао‑цзу жил в те времена, разве мог бы он овладеть Поднебесной с помощью оружия? Но после того как династия Цинь лишила князей их исконных владений и когда народ изнемог под бременем непосильных поборов, Поднебесная раскололась, начались междоусобицы и беспорядки.

Ныне, как и тогда, все идет своим чередом: сменяются правители, нарождаются новые поколения. Но древние времена отличаются от нынешних: тогда существовали рядом шесть княжеств, и страна не напоминала кипящий котел, как это стало позже, в конце правления династии Цинь. Вот поэтому и можно было быть Вэнь‑ваном и нельзя было быть ханьским Гао‑цзу.

Древние правители действовали, сообразуясь с обстановкой. Чэн Тан и У‑ван высоко ценили труды народа, постоянно вникали в его нужды и поэтому повергали ниц своих врагов с первого удара. Но если действуешь только с помощью оружия и тебя постигнет неудача, то никакой ум тебе не поможет».

Прочитав бумагу, Цзян Вэй в раздражении швырнул ее на пол.

— Рассуждения закоснелого конфуцианца, — презрительно заметил он и приказал войску готовиться в поход на Срединную равнину.

— Как вы думаете, — обратился он к Фу Цяню, — куда мне направить первый удар своей армии?

— По‑моему, на Чанчэн, — ответил Фу Цянь. — Там у противника склады с провиантом. Пройдете через долину Логу, перевалите хребет Чэньлин, а там и до Чанчэна рукой подать. Уничтожив запасы провианта врага, вы овладеете Циньчуанью, и царство Вэй покорится вам в считанные дни.

— Вы угадали мои самые сокровенные мысли! — обрадовался Цзян Вэй.

Вскоре войско царства Шу миновало долину Логу, перешло хребет Чэньлин и остановилось под стенами Чанчэна.

Чанчэн охранял военачальник Сыма Ван, двоюродный брат Сыма Чжао. В городе были собраны большие продовольственные запасы, но войск было мало. И все же Сыма Ван решил обороняться. Вместе с военачальником Ван Чжэнем и Ли Пэном он расположился лагерем в двадцати ли от города.

На следующий день подошли войска противника. Сыма Ван, в сопровождении Ван Чжэня и Ли Пэна, выехал вперед. Со стороны войска царства Шу выступил Цзян Вэй. Указывая пальцем на Сыма Вана, он закричал:

— Зачем Сыма Чжао увез в поход своего императора? Вздумал пойти по стопам Ли Цзюэ и Го Сы? Не бывать этому! Мой государь повелел мне взыскать с него за все преступления! Сдавайся! Будешь упорствовать — срублю головы всем твоим родным!

— Твоей наглости нет предела! — с бранью отвечал Сыма Ван. — Сколько раз ты вторгался в наше великое царство? Уходи отсюда, а то костей не соберешь!

Из‑за спины Сыма Вана с копьем наперевес выехал Ван Чжэнь. Цзян Вэй сделал знак своему военачальнику Фу Цяню, и тот устремился на противника. На десятой схватке Фу Цянь совершил промах, и его противник, воспользовавшись этим, сделал выпад. Но Фу Цянь мгновенно уклонился в сторону и, изловчившись, выбил Ван Чжэня из седла. На выручку другу бросился Ли Пэн. Фу Цянь нарочно придержал коня, пока противник не приблизился, потом с силой бросил Ван Чжэня на землю и потихоньку вытащил из‑за пояса острый клинок. Ли Пэн уже занес меч над его головой, но Фу Цянь наотмашь ударил его в лицо с такой силой, что у Ли Пэна глаза выскочили из орбит и он замертво рухнул с коня. Ван Чжэня, который все еще без памяти лежал на земле, копьями прикончили воины.

Армия Цзян Вэя перешла в наступление. Сыма Ван бросил лагерь и заперся в городе. Цзян Вэй объявил приказ: «Нынче ночью всем воинам отдыхать и набираться сил. Завтра Чанчэн должен быть взят!»

На рассвете войско Цзян Вэя бросилось к городским стенам. В город полетели огненные стрелы, от которых загорались соломенные строения. Обороняющиеся пришли в смятение.

Цзян Вэй приказал навалить под городскими стенами огромные кучи хвороста и поджечь его. В самом городе тоже бушевало пламя, слышались стоны и вопли погибающих людей. Город, казалось, был на краю гибели. Но в этот момент издали донесся оглушительный шум. Цзян Вэй обернулся и увидал, что со стороны поля, как разлившийся поток, несутся вэйские войска под грохот барабанов, со знаменами, развевающимися на ветру.

Цзян Вэй развернул часть своих войск лицом к приближающемуся врагу и стал ждать. Он увидел, как вперед вырвался молодой, лет двадцати, военачальник в полном вооружении. У него было бледное, будто набеленное, лицо и ярко‑алые губы.

— Эй, ты! — загремел его сильный голос. — Военачальник Дэн пришел! Узнаёшь?

«Должно быть, это Дэн Ай!» — подумал Цзян Вэй и, взяв копье наперевес, поскакал ему навстречу.

Оба противника были преисполнены одинаковой решимости и дрались с ожесточением. Сорок схваток не принесли победы ни тому, ни другому. Тогда Цзян Вэй пустился на хитрость: понимая, что ему не одолеть врага, он решил завлечь его в ловушку. Повернув коня, Цзян Вэй во весь опор помчался налево к горам. Молодой военачальник поскакал за ним.

Забросив копье за спину и вытащив резной лук, Цзян Вэй обернулся и выпустил на всем скаку в преследователя оперенную стрелу. У молодого военачальника был острый слух. Услыхав звон тетивы, он припал к шее коня, и стрела пронеслась над ним. Цзян Вэй снова оглянулся — противник нагонял его и уже занес копье. Цзян Вэй метнулся в сторону, копье скользнуло у него по боку, и он зажал его подмышкой. Враг выпустил копье из рук и ускакал к своему войску.

— Досадно! Досадно! — вздохнул Цзян Вэй.

В это мгновение перед ним появился другой военачальник.

— Цзян Вэй, деревенщина! — закричал он, вращая над головой меч. — Что ты гоняешься за моим сыном? Я — Дэн Ай!

Цзян Вэй был поражен. Оказывается, он дрался с Дэном Чжуном, сыном Дэн Ая!

Цзян Вэю не терпелось сразиться с самим Дэн Аем, но конь его слишком устал, и, притворившись равнодушным, он сказал:

— Сегодня я познакомился с твоим сыном. Не перенести ли нам решающий бой на завтра?

— Что ж, согласен! — отозвался Дэн Ай, не желавший сражаться в невыгодных для себя условиях. — Только уговор: кто нарушит слово, тот не доблестный муж, а трус!

Противники разошлись. Дэн Ай разбил лагерь на берегу реки Вэйшуй, а Цзян Вэй расположился в седловине между двух гор.

Дэн Ай внимательно обследовал местность, на которой расположился противник, и написал Сыма Вану:

«Вступать в открытый бой с врагом нам невыгодно. Будем обороняться до подхода войск из Гуаньчжуна. Как только у Цзян Вэя выйдет весь провиант, мы перейдем в наступление с трех сторон, и победа будет наша. Посылаю вам в помощь моего сына Дэн Чжуна и одновременно буду просить подкреплений у Сыма Чжао».

На другой день в лагерь Дэн Ая прибыл гонец Цзян Вэя с вызовом на бой. Дэн Ай ответил согласием на поединок. Едва забрезжил рассвет, войско Цзян Вэя построилось в боевые порядки. Но в расположении войск Дэн Ая царила тишина, не видно было знамен, молчали барабаны. Вечером Цзян Вэй возвратился в лагерь ни с чем.

На следующий день он послал второй вызов. Дэн Ай радушно встретил гонца, угостил его и на прощание заверил:

— Я немного прихворнул, и вышла заминка. Завтра будем драться!

Цзян Вэй опять привел войско в боевую готовность, но Дэн Ай снова уклонился от встречи. Так повторялось раз пять‑шесть.

— Дэн Ай хитрит! — предостерег Цзян Вэя военачальник Фу Цянь. — Надо быть осторожнее!

— Скорее всего Дэн Ай ждет подкреплений из Гуаньчжуна! — догадался Цзян Вэй. — Они собираются напасть на нас с трех сторон. Но я их перехитрю! Я уже написал письмо Сунь Линю и предложил ему союз в войне против царства Вэй.

В это время конные разведчики донесли, что Сыма Чжао взял Шоучунь и убил Чжугэ Даня, а теперь собирается из Лояна идти на выручку Чанчэну.

— Опять из нашего похода ничего не вышло! — досадовал Цзян Вэй. — Придется уходить, пока не поздно.

Поистине:

 

Четырежды не удалось ему послать победной вести,

И пятый кончился поход — и вновь без славы и без чести.

 

О том, как Цзянь Вэй отступал, вы узнаете в следующей главе.

Глава сто тринадцатая 

в которой рассказывается о том, как Дин Фын отрубил голову Сунь Линю, и о том, как Цзян Вэй разгромил Дэн Ая в бою  

 

Опасаясь нападения противника, Цзян Вэй приказал пехоте с обозом отступить, а сам во главе конницы прикрывал тыл. Дэн Аю сообщили об этом лазутчики.

— Почуял‑таки, что Сыма Чжао близко! — улыбнулся он. — Преследовать не будем — возможно, врагом подготовлены западни.

Разведчики донесли, что у входа в ущелье Логу действительно сложены большие кучи сухого хвороста, который Цзян Вэй рассчитывал поджечь при появлении противника.

— Вы мудро предвидели опасность! — говорили Дэн Аю военачальники, восхищенные его проницательностью.

Дэн Ай послал гонца к Сыма Чжао с донесением об отступлении Цзян Вэя. Это очень обрадовало Сыма Чжао, и он представил Дэн Ая к награде.

Известие о переходе военачальников Цюань Дуаня и Тан Цзы на сторону вэйцев привело в ярость полководца Сунь Линя, и он приказал предать смерти всю родню перебежчиков.

Государю царства У Сунь Ляну было в то время семнадцать лет. Он был человеком мягким и не оправдывал жестокости Сунь Линя.

Однажды Сунь Лян, прогуливаясь по парку, увидел сливовое дерево и пошел отведать плодов. Но сливы были еще кислые, и он приказал евнуху принести меду. Мед принесли, но в нем оказалось немного мышиного помета. Сунь Лян вызвал смотрителя кладовых и сделал ему выговор.

— Государь, я плотно закрывал мед и не могу понять, как туда мог попасть помет! — оправдывался смотритель, стоя на коленях перед Сунь Ляном.

— Евнух когда‑нибудь просил у тебя меду? — задал ему вопрос Сунь Лян,

— Несколько дней назад, но я не посмел ему дать.

— Сознайся, — обратился Сунь Лян к евнуху, — это ты подбросил мышиный помет, чтобы отомстить смотрителю кладовых?

Евнух не признавался.

— Мы сейчас установим истину, — продолжал Сунь Лян. — Если помет долго лежит в меду, он влажный насквозь, а если он попал туда недавно, внутри он сухой. Проверьте!

Оказалось, что мышиный помет действительно был сухой. Припертый к стене, евнух вынужден был сознаться.

Вот как умен был Сунь Лян! И все же Сунь Линь держал его в руках, лишая государя возможности действовать самостоятельно. Этому помогало и то, что все главные должности в армии занимали братья и родственники Сунь Линя.

Однажды Сунь Лян находился в своих покоях. С ним был только один Цюань Цзи — его дядя по материнской линии. Очнувшись от невеселых дум, Сунь Лян со слезами обратился к нему:

— Сунь Линь, пользуясь исключительной властью, в последнее время безрассудно губит людей. Он обижает даже нас! Если не убрать его, он доведет нас до беды.

— Положитесь на меня, государь! — воскликнул Цюань Цзи. — Я готов ради вас пожертвовать жизнью!

— Подберите надежных воинов из дворцовой стражи и поставьте их у городских ворот. Начальником назначьте Лю Чэна. Мы сами справимся с Сунь Линем. Но ничего не говорите своей матушке — она младшая сестра Сунь Линя и может нас выдать.

— Вы бы, государь, прежде чем мы начнем действовать, написали указ, — посоветовал Цюань Цзи. — Возможно, кто‑нибудь из подчиненных Сунь Линя вздумает противиться мне, как я иначе смогу доказать, что это делается по вашей воле.

Сунь Лян написал указ; Цюань Цзи спрятал его под одежду и вернулся домой. Дома он обо всем рассказал своему отцу Цюань Шану, а тот — жене:

— Через три дня Сунь Линь будет убит.

— Правильно, его давно надо было умертвить! — сказала жена.

Но согласилась с мужем она только на словах, а сама поспешила предупредить Сунь Линя о грозящей ему опасности.

Сунь Линь, узнав об указе, пришел в бешенство. Ночью он вызвал к себе братьев, поднял войско и окружил большой дворец. Цюань Шан и военачальник Лю Чэн вместе с их семьями были взяты под стражу. На рассвете государь Сунь Лян услышал у ворот дворца барабанный бой. В покои вбежал дворцовый ши‑лан:

— Сунь Линь ввел войско в дворцовый сад!

— Твой дядюшка испортил мне великое дело! — закричал Сунь Лян своей жене, императрице Цюань.

Сунь Лян выхватил меч и бросился к воротам. Но Цюань Хоу и другие сановники вцепились в полы его одежды и удержали его.

Между тем Сунь Линь казнил Цюань Шана и Лю Чэна, потом созвал во дворец военных и гражданских чиновников и объявил им:

— Наш государь заболел от чрезмерной распущенности. Он сбился с пути справедливости и недостоин быть продолжателем дела своих предков. Я низлагаю его, и если кто‑нибудь из вас вздумает противиться этому, я буду судить виновного как изменника!

Чиновники молчали. Только шан‑шу Хуань И, который не в силах был сдержать бушевавшего в нем гнева, смело вышел вперед и осыпал Сунь Линя бранью:

— Наш государь мудр! Как смеешь ты произносить крамольные речи? Убей меня! Лучше умереть, чем повиноваться такому разбойнику, как ты!

Не владея собой, Сунь Линь выхватил меч и снес Хуань И голову.

Затем Сунь Линь прошел в покои государя и стал осыпать его упреками:

— Ты безумный, глупый правитель! Тебя следовало бы казнить, чтобы оправдаться перед Поднебесной. Призывая в свидетели духов усопших императоров, я отстраняю тебя от управления и понижаю до звания вана Хуэйцзи. Я возведу на трон более достойного и добродетельного!

Чжун‑шу‑лан Ли Чун отобрал у Сунь Ляна пояс с печатью и передал их Дэн Чэну. Сунь Лян громко зарыдал и выбежал из покоев.

Потомки об этом сложили такие стихи:

 

Крамольник гнусный И Инем притворился,

Изменник подлый назвался Хо Гуаном.

В дворцовом зале уже не заседает

Правитель умный, что свергнут был обманом.

 

По приказу Сунь Линя отправились в Хулинь к Ланъескому вану Сунь Сю цзун‑чжэн Сунь Цзе и чжун‑шу‑лан Дун Чао.

Сунь Сю был шестым сыном Сунь Цюаня и жил в Хулине. Однажды ему приснился сон, будто он верхом на драконе подымается на небо, но когда он оглянулся, то заметил, что у дракона нет хвоста. Сунь Сю проснулся в холодном поту. А наутро к нему с поклоном явились Сунь Цзе и Дун Чао и просили без промедления выехать в столицу. Сунь Сю быстро собрался в дорогу, и они отправились.

Когда они проезжали через Цюйа, какой‑то старик, назвавший себя Юй Сю, поклонился Сунь Сю и промолвил:

— Торопитесь, государь! Иначе дела могут принять плохой оборот.

Сунь Сю поблагодарил старца за совет.

В Бусайтине нового правителя встречал Сунь Сы, брат Сунь Линя, с императорской колесницей. Сунь Сю побоялся сесть в колесницу и въехал в столицу в своей маленькой коляске. По обочинам дороги стояли чиновники и низко кланялись. Сунь Сю выскочил из коляски и стал отвечать на приветствия. Но сановники подхватили его под руки и проводили в зал, где должна была совершиться церемония возведения на трон и присвоение государю титула Сына неба.

Сунь Сю отказывался принять императорскую печать и согласился лишь после настойчивых уговоров.

Церемония окончилась, чиновники поздравляли нового императора. Первый период его правления был назван Юн‑ань — Вечное спокойствие [258 г.]. Многие преступники в Поднебесной были прощены в этот день.

Государь Сунь Сю пожаловал Сунь Линю звание чэн‑сяна и правителя округа Цзинчжоу; своему старшему брату Сунь Хао — титул Учэнского хоу. Немало чиновников получило повышения и награды. Так в роду Сунь Линя появилось пять хоу; им подчинялись войска императорской охраны, и они оказывали огромное влияние на государя. Сунь Сю, опасаясь дворцового переворота, был к ним очень милостив, но старался держаться от них подальше. Сунь Линь еще больше возгордился.

Зимой, в двенадцатом месяце, по случаю дня рождения Сунь Сю чэн‑сян Сунь Линь прислал во дворец вино и мясо. Но государь подарков не принял. Оскорбленный Сунь Линь приказал военачальнику левой руки Чжан Бу отослать вино к себе домой. Когда Чжан Бу пришел к нему, Сунь Линь усадил его за стол и стал угощать вином. Они выпили немало вина, и Сунь Линь захмелел. Наклонившись к уху Чжан Бу, он доверительно сказал:

— Когда я сверг Сунь Ляна, сановники уговаривали меня занять престол. Но я не сделал этого и пригласил Сунь Сю, потому что он мудр. Хотел я сделать ему подарок ко дню рождения, а он не пожелал принять! Он меня в грош не ставит! Но я ему докажу, кто я!

Чжан Бу слушал Сунь Линя и с готовностью поддакивал. Однако на другой день он вошел в покои императора и обо всем рассказал ему. С той поры Сунь Сю лишился покоя.

Через несколько дней Сунь Линь отправил в Учан пятнадцать тысяч лучших воинов во главе с чжун‑шу‑ланом Мын Цзуном. Туда же перенесли все склады оружия.

К государю явились военачальник Вэй Мао и воин из охраны по имени Ши Шо и тайно доложили ему:

— Сунь Линь вывел из столицы войска и перенес военные склады в Учан. Берегитесь, государь, ваш чэн‑сян замышляет измену!

Взволнованный Сунь Сю позвал на совет военачальника Чжан Бу.

— Государь, лучше вам посоветоваться с Дин Фыном, — промолвил Чжан Бу. — Он человек хитрый и многоопытный.

Сунь Сю послал за Дин Фыном, и когда тот явился, рассказал ему о своих тревогах.

— Не беспокойтесь, государь, я знаю, что делать! — заверил тот.

Сунь Сю попросил его рассказать, что он собирается предпринять. Дин Фын отвечал:

— Завтра канун нового года. Устройте празднество во дворце и пригласите Сунь Линя. Остальное доверьте мне.

Сунь Сю предоставил ему полную свободу действий. Дин Фын призвал на помощь Вэй Мао, Ши Шо и Чжан Бу.

Ночью разбушевался ураган, вырвавший с корнями старые деревья. Но к рассвету ветер утих.

Когда посланный явился к Сунь Линю с приглашением во дворец, тот был сильно не в духе: он только что встал с постели и упал на пол, будто кто‑то его толкнул. Домашние были встревожены тем, что Сунь Линь собирается во дворец, и предостерегали его:

— Ночью был ураган, а утром вы упали без всякой причины. Это не к добру. Не ходите во дворец!

— Кто посмеет приблизиться ко мне, когда мои братья начальники дворцовой охраны? Ну а если что‑нибудь случится, мы дадим об этом знать.

Он сел в коляску и отправился на празднество.

Правитель Сунь Сю сошел с трона и стоя встретил Сунь Линя. Тот занял почетное место за столом. Когда вино обошло несколько кругов, гости императора с испугом зашептали друг другу:

— Около дворца начался пожар!

Сунь Линь вскочил с места, но Сунь Сю удержал его.

— Не беспокойтесь, чэн‑сян, во дворце много воинов, они сделают все, что необходимо. Почему вы так испугались?

Не успел он это сказать, как в зал ворвался военачальник Чжан Бу с тридцатью вооруженными воинами.

— Есть повеление схватить мятежника Сунь Линя! — закричал он, обнажая меч.

Сунь Линь хотел бежать, но его задержала стража.

— Пощадите! — взмолился он, упав на колени. — Я сложу с себя власть и уеду в деревню!

— А ты пощадил Тэн Иня, Люй Цзюя, Ван Дуня? — вскричал Сунь Сю.

Чжан Бу выволок Сунь Линя из зала и отрубил ему голову. Никто из подчиненных Сунь Линя не шелохнулся.

— Виновен только Сунь Линь — остальные присутствующие здесь могут не волноваться! — объявил Чжан Бу.

Все с облегчением вздохнули.

Чжан Бу попросил государя подняться на башню Пяти фениксов. Военачальники Дин Фын, Вэй Мао и Ши Шо привели туда братьев Сунь Линя. Государь приказал казнить братьев на базарной площади и покарать их семьи вместе с приспешниками. Затем Сунь Сю повелел выкопать из могилы труп Сунь Цзюня и отрубить ему голову, а над останками сановников, которых он погубил, — Чжугэ Кэ, Тэн Иня, Люй Цзюя, Ван Дуня устроить торжественную похоронную церемонию. Все изгнанные и сосланные Сунь Линем возвратились на родину. Дин Фын и его помощники, расправившись с Сунь Линем, получили титулы и награды.

Сунь Сю отправил посла в царство Шу с сообщением о происшедших в царстве У переменах. Хоу‑чжу в свою очередь отправил в царство У посла с поздравлениями. Затем в царство Шу поехал Се Сюй передать Хоу‑чжу благодарность Сунь Сю за поздравления.

Когда Се Сюй возвратился из своей поездки, государь поинтересовался, что сейчас делается в царстве Шу. Се Сюй рассказал:

— В последнее время там вошел в силу дворцовый евнух Хуан Хао. Сановники безмерно льстят ему, и при дворе невозможно услышать откровенного разговора. На полях, принадлежащих евнуху, работают изможденные люди. Правильно говорит пословица: «Птицы вьют гнезда под кровлей, не ожидая, что дом сгорит»!

— Будь жив Чжугэ Лян, он не допустил бы такого позора! — печально вздохнул Сунь Сю и написал Хоу‑чжу, что Сыма Чжао собирается незаконно сесть на трон вэйских государей, а для того чтобы еще раз показать свое могущество, он постарается начать войну против царств Шу и У.

Полководец Цзян Вэй весьма обрадовался, когда узнал о письме Сунь Сю, и вновь стал подумывать о походе против вэйцев. Это было зимой, в первом году периода Цзин‑яо по шу‑ханьскому исчислению [258 г.].

Цзян Вэй назначил Ляо Хуа и Чжан И начальниками передовых отрядов; Ван Шэ и Цзян Биня — отрядов левой руки; Цзян Шу и Фу Цяня — отрядов правой руки, а начальником тылового отряда — Ху Цзи. Сам Цзян Вэй возглавил главные силы армии и выступил в Ханьчжун. Сяхоу Ба состоял при Цзян Вэе советником.

— Нам надо идти к Цишаню, — говорил он, — это самое подходящее место для военных действий. Недаром Чжугэ Лян был там шесть раз!

Войско Цзян Вэя подошло к Цишаню и у входа в ущелье расположилось лагерем. В это время Дэн Ай стоял недалеко от этих мест и обучал воинов, набранных в Лунъю. К нему примчался всадник с известием, что войска Цзян Вэя раскинули лагерь у входа в ущелье. Дэн Ай поднялся на гору и долго наблюдал за противником. Вернувшись в шатер, он сказал военачальникам:

— Вот видите, так все и получилось, как я говорил!

Оказалось, что Дэн Ай измерил расстояние до того места, где во время прежних походов шуские войска строили лагеря, и приказал прорыть туда подземный ход. Он был уверен, что Цзян Вэй опять придет на старое место.

Подземный ход подводил к тому месту, где стояли шуские военачальники Ван Шэ и Цзян Бинь. Дэн Ай приказал военачальникам Дэн Чжуну и Ши Цзуаню напасть на врага с двух сторон, а военачальнику Чжэн Луню — провести пятьсот воинов через подземный ход и пробраться во вражеский лагерь позади шатра военачальников.

Ван Шэ и Цзян Бинь еще не достроили свой лагерь и, опасаясь нападения противника, не разрешали воинам снимать латы. Ночью в лагере поднялся переполох, вызванный нападением Дэн Чжуна и появлением из подземного хода воинов Чжэн Луня. Военачальники Ван Шэ и Цзян Бинь бросили лагерь и бежали.

Цзян Вэй, услышав крики, доносившиеся из соседнего лагеря, понял, что враг совершил нападение, и приказал своим воинам:

— С места не двигаться! Если противник подойдет, стрелять из луков!

Вэйские войска упорно пытались приблизиться к лагерю Цзян Вэя, но были отбиты тучами стрел. Битва продолжалась до самого рассвета, и вэйцы вынуждены были уйти ни с чем.

«Цзян Вэй глубоко изучил военное искусство Чжугэ Ляна, — думал Дэн Ай. — Если его воины не боятся неожиданного нападения — в этом заслуга полководца!»

А Ван Шэ и Цзян Бинь собрали остатки своего разбитого войска и пришли к Цзян Вэю с повинной.

— Вы ни в чем не виноваты, — успокоил их Цзян Вэй. — Виноват я, что не сумел все предусмотреть.

Он приказал военачальникам расположиться на прежнем месте, собрать трупы убитых и похоронить в подземном проходе, а вход засыпать землей. Затем он послал Дэн Аю вызов на бой. Дэн Ай ответил согласием.

На следующий день противники выстроились в боевом порядке у подножья горы Цишань. Цзянь Вэй прибегнул к изобретенному Чжугэ Ляном способу восьми расположений. Эти расположения соответствовали знакам: Небо, Земля, Ветер, Облака, Птица, Змея, Дракон и Тигр. Дэн Ай выехал вперед, окинул взглядом построение противника и по его подобию создал свое, оставив только проходы между отрядами справа и слева, впереди и позади.

— Ты тоже использовал план восьми расположений! — крикнул ему Цзян Вэй. — А можешь ли ты изменить расположение своих войск?

Дэн Ай скрылся среди своих воинов и взмахнул флагом; все войско пришло в движение, и создалось новое построение, в котором было уже шестьдесят четыре прохода.

— Ну как? Нравится тебе мой способ построений? — спросил Дэн Ай, снова выезжая вперед.

— Неплохо! — одобрил Цзян Вэй. — Но можешь ли ты проникнуть в мое расположение и окружить войско?

— Могу!

Дэн Ай перешел в наступление, но ему не удалось поколебать ряды противника. Тогда Цзян Вэй взмахнул флагом, и его войска, вытянувшись длинной змеей, охватили войско Дэн Ая.

Дэн Аю это построение было не известно, и он не знал, что делать. А противник все туже сжимал кольцо. Дэн Ай метался из стороны в сторону, но вырваться не мог. Шуские воины закричали:

— Сдавайся!

Дэн Ай поднял голову к небу и вздохнул:

— Один раз похвастался своим умением — и то попался в ловушку!

К счастью для него, с северо‑запада ударил на Цзян Вэя другой отряд вэйских войск, и Дэн Ай успел вырваться из окружения. Спасителем Дэн Ая был военачальник Сыма Ван.

Но все девять укрепленных лагерей вэйцев оказались в руках Цзян Вэя. Дэн Ай отступил на южный берег реки Вэйшуй. Здесь он обратился к Сыма Вану с вопросом:

— Как вы распознали построение шуских войск?

— Я знаком с ним давно, — отвечал Сыма Ван. — Еще в молодости, когда я учился в Циннане, мне приходилось слышать о нем от мудрецов Цуй Чжоу‑пина и Ши Гуан‑юаня. Цзян Вэй применил способ «извивающейся змеи». Это построение можно нарушить лишь в том случае, если нанести удар с головы. Я это и сделал.

Дэн Ай поблагодарил Сыма Вана.

— Мной изучены многие способы построения войск, но такого способа я не знаю. Не поможете ли вы мне вновь овладеть цишаньскими лагерями?

— Не знаю. Пожалуй, мне не перехитрить Цзян Вэя, — произнес Сыма Ван.

— Хорошо, делайте что угодно, только отвлеките внимание противника на себя, а я выйду ему в тыл и захвачу лагеря, — сказал Дэн Ай.

Приказав Чжэн Луню устроить засаду в горах в тылу противника, Дэн Ай послал Цзян Вэю вызов, предлагая еще раз сразиться способом построений. Цзян Вэй вызов принял, но, когда гонец уехал, он, обратившись к военачальникам, сказал:

— Чжугэ Лян оставил мне книгу, в которой описано триста шестьдесят пять превращений восьми расположений войск, — столько же, сколько дней в году. Мы воспользуемся способом «Бань Мынь, играющий с топором». Вы знаете секрет этого способа?

— Конечно, знаем, — за всех ответил Ляо Хуа. — Но пока мы будем заниматься построениями, Дэн Ай нападет на нас с тыла!

— Совершенно верно! — согласился Цзян Вэй. — Поэтому вы и Чжан И устроите засаду в горах.

На следующий день войска Цзян Вэя приготовились к бою. Переправившись на северный берег реки Вэйшуй, вэйские воины построились в боевые порядки. Сыма Ван выехал на переговоры с Цзян Вэем.

— Дэн Ай изъявил желание бороться способом построений! — закричал Цзян Вэй. — Ну, строй свое войско, а я посмотрю.

Сыма Ван создал построение восьми триграмм.

— Это же мой способ! — рассмеялся Цзян Вэй. — Ты его украл у меня!

— А ты украл у других! — отвечал Сыма Ван.

— Тогда скажи мне, сколько превращений имеет такое построение?

— Восемьдесят одно превращение! Если желаешь, могу тебе показать!

— Покажи! — усмехнулся Цзян Вэй.

Сыма Ван скрылся среди воинов, перестроил их и снова выехал вперед.

— Знаешь, что я сделал?

Цзян Вэй расхохотался.

— Это построение имеет триста шестьдесят пять превращений! А ты видишь так же мало, как лягушка со дна колодца! Скажи лучше, знаком ли тебе способ «Темной глубины»?

Сыма Ван слышал, что существует такой вид построения войска, но не знал, в чем он заключается, и осторожно ответил на вопрос Цзян Вэя:

— Я не верю, что ты его знаешь. А если знаешь, покажи!

— Пусть выйдет Дэн Ай, я покажу ему!

— Дэн Ай действует по‑своему и не любит заниматься построениями! — сказал Сыма Ван.

— Я знаю, что он действует по‑своему! — рассмеялся Цзян Вэй. — Он заставил тебя дурачить меня, а сам собирается ударить на мое войско с тыла!

Сыма Ван понял, что хитрость не удалась, и сделал знак воинам перейти в наступление. Но Цзян Вэй взмахнул плетью, и его войско с двух сторон обрушилось на вэйцев. Противник обратился в бегство, бросая оружие и снаряжение.

Между тем начальник передового отряда вэйских войск Чжэн Лунь по приказу Дэн Ая направился к лагерям противника. Но едва успел он обогнуть склон горы, как затрещали хлопушки, затрубили рога, и на вэйцев обрушился отряд Ляо Хуа. Сам Ляо Хуа налетел на Чжэн Луня и одним ударом меча сбил его с коня. Дэн Ай решил отступить, но путь к отходу отрезал отряд Чжан И. Лишь после отчаянной схватки Дэн Аю, в которого попало четыре стрелы, удалось бежать в лагерь на южном берегу реки Вэйшуй. Туда же привел войско Сыма Ван. Совместно они стали обсуждать план отражения врага.

— В последнее время Хоу‑чжу приблизил к себе евнуха Хуан Хао, — сказал Сыма Ван. — Все дни государь проводит за вином и развлекается с женщинами. Можно устроить так, чтобы Хоу‑чжу отозвал Цзян Вэя.

— Но кто же поедет в царство Шу? — спросил Дэн Ай.

— Разрешите мне ехать! — отозвался военачальник Дан Цзюнь, родом из Сянъяна.

Дэн Ай снарядил Дан Цзюня в Чэнду с подарками для Хуан Хао и растолковал посланцу, чего он должен добиться:

— В беседе с Хуан Хао ты как бы между прочим намекни, что Цзян Вэй недоволен Сыном неба и собирается перейти на службу в царство Вэй.

Дан Цзюнь приехал в Чэнду и встретился с Хуан Хао. Выслушав посланца, Хуан Хао, знавший, что и в Чэнду среди населения ходят такие же слухи, поспешил к Хоу‑чжу и рассказал ему об этом. Хоу‑чжу отдал приказ немедленно вернуть Цзян Вэя в столицу.

Тем временем Цзян Вэй несколько дней подряд вызывал Дэн Ая в бой, но тот от боя уклонялся. Цзян Вэя это тревожило. Тут неожиданно гонец привез императорский указ, повелевающий полководцу немедленно возвратиться в столицу. Не зная, что случилось, Цзян Вэй приказал собираться в путь.

Дэн Ай и Сыма Ван, радуясь тому, что их замысел удался, стали готовиться к нападению на отходящие войска Цзян Вэя.

Поистине:

 

Княжество Ци разгромил Ио И, но пожал недоверье народа.

Войско врагов разгромил Ио Фэй, но отозван был вдруг из похода.

 

О том, на чьей стороне в этом бою оказалась победа, рассказывает следующая глава.

Глава сто четырнадцатая 

в которой повествуется о том, как погиб Цао Мао, и о том, как Цзян Вэй одержал победу над врагом  

 

Цзян Вэй отдал войску приказ об отступлении, а военачальник Ляо Хуа возразил:

— Известно, что полководец в походе не обязан подчиняться военным приказам государя. Сейчас у нас такое положение, когда уходить нельзя!

— Я думаю, что давно пора прекратить войну, — вмешался Чжан И. — Население устало от непрерывных войн, повсюду идет ропот; чтобы успокоить наш народ, надо дать ему передышку.

— Хорошо, — согласился Цзян Вэй. — Будем отступать. Ляо Хуа и Чжан И будут прикрывать тыл.

Дэн Ай подготовился к нападению на отступающие войска Цзян Вэя, но увидел, что противник отходит в полном порядке, и остановился.

— Цзян Вэй — достойный ученик Чжугэ Ляна! — сказал Дэн Ай и велел войску возвращаться в цишаньские лагеря.

Цзян Вэй прибыл в Чэнду и, представ перед Хоу‑чжу, спросил, почему его вызвали в столицу.

— Вы слишком долго находились на границе, и мы боялись, что воины ваши устали, — отвечал Хоу‑чжу. — Это единственная причина.

— Я уже захватил вражеские лагеря в Цишане и собирался довести до конца великое дело, но этот неожиданный вызов нарушил все мои планы. Думаю, что здесь не обошлось без козней Дэн Ая!

Хоу‑чжу промолчал.

— Я поклялся, государь, покарать злодеев и отблагодарить вас за все ваши милости, — продолжал Цзян Вэй. — А вы прислушиваетесь к наговорам мелких людишек и подозреваете меня в бесчестных замыслах!

После долгого молчания Хоу‑чжу произнес:

— Мы ни в чем вас не подозреваем! Возвращайтесь в Ханьчжун и готовьтесь к новому походу.

Цзян Вэй покинул дворец и уехал в Ханьчжун.

Дан Цзюнь, выполнив поручение Дэн Ая, вернулся в Цишань и рассказал обо всем, что ему довелось видеть в царстве Шу. Дэн Ай сказал, обращаясь к Сыма Вану:

— Когда между государем и подданными начинаются несогласия, в государстве возникают беспорядки.

Затем Дэн Ай приказал Дан Цзюню ехать в Лоян и доложить обо всем Сыма Чжао. Вести, привезенные Дан Цзюнем, очень обрадовали Сыма Чжао, и он стал помышлять о захвате царства Шу. Однажды он даже спросил начальника дворцовой охраны Цзя Чуна:

— Как вы полагаете, одержу я победу, если пойду войной против царства Шу?

— Пока еще рано вам воевать, — ответил Цзя Чун. — Сын неба относится к вам с недоверием, и если вы покинете столицу, произойдет переворот. В прошлом году в колодце Нинлин видели желтого дракона, и сановники поздравляли друг друга, считая это счастливым предзнаменованием. А Сын неба сказал: «Наоборот, это предвещает несчастье. Дракон — это государь, а то, что его увидели не в небе и не в поле, а в колодце, означает, что он узник». После этого государь написал стихотворение «Скованный дракон». Тут есть намек на вас. Вот послушайте:

 

Дракон оказался в тяжелой беде:

Он в яме глубокой, о горе!

Ни в поле зеленом не видят его,

Ни в синем небесном просторе,

И зубы он спрятал, и когти убрал,

В колодце терзаясь и мучась.

А в тине пред ним копошатся угри.

Увы! Не моя ли то участь?

 

Сыма Чжао возмутился:

— Цао Мао хочет пойти по стопам своего предшественника Цао Фана! Надо принять меры, а то он погубит меня!

— Если угодно, я готов выполнить вашу волю! — предложил Цзя Чун.

Это произошло в четвертом месяце пятого года периода Гань‑лу [260 г.] по вэйскому летоисчислению. Сыма Чжао явился к императору при мече. Цао Мао встал ему навстречу. Остановившись перед императором, Сыма Чжао сделал знак, и приближенный сановник обратился к Цао Мао с такими словами:

— Заслуги и добродетели полководца Сыма Чжао высоки, как горы, он достоин титула Цзиньского гуна и девяти даров.

Цао Мао слушал, потупив голову.

— Государь, разве я не достоин такого титула? — вдруг прозвучал резкий голос Сыма Чжао. — Мой отец и старший брат оказали немало услуг царству Вэй!

— Как ты смеешь быть непочтительным с нами? — вырвалось у Цао Мао.

— Это вы непочтительны со мной! — дерзко произнес Сыма Чжао. — За что вы назвали меня угрем в своем стихотворении «Скованный дракон»?

Цао Мао замолчал. Сыма Чжао холодно усмехнулся и вышел из зала. У чиновников от страха мороз продрал по коже.

Цао Мао удалился во внутренние покои и вызвал к себе ши‑чжуна Ван Чэня, шан‑шу Ван Цзина и чан‑ши Ван Е.

— Всем известно, что Сыма Чжао собирается захватить престол, — сказал он со слезами на глазах. — Мы не вправе сидеть сложа руки и терпеть такой позор! Помогите нам покарать разбойника!

— Не делайте этого, государь! — встревожился Ван Цзин. — В старину луский Чжао‑гун затеял вражду с родом Цзи, но потерял свое государство и вынужден был бежать! Ныне Сыма Чжао пользуется огромной властью; сановники не только примирились с мыслью, что он собирается стать императором, но и льстят ему! Сыма Чжао не один, у него много сторонников! У вас же, государь, нет людей, на которых вы могли бы положиться, и охрана ваша немногочисленна. Терпите и скрывайте свое горе; большой беды с вами не случится! А если уж хотите бороться с Сыма Чжао, так действуйте не спеша.

— Разве можно еще терпеть? — возмутился Цао Мао. — К позору не привыкнешь! Мы приняли решение — смерть нас не страшит!

Цао Мао поспешил к вдовствующей императрице, чтобы предупредить ее о своих намерениях, а Ван Чэнь и Ван Е шепнули Ван Цзину:

— Дело принимает опасный оборот! Надо пойти к Сыма Чжао с повинной, тогда он не сочтет нас преступниками!

— Скорбь государя — позор для чиновников, позор государя — смерть для чиновников! — прикрикнул на них Ван Цзин. — Хотите стать изменниками?

Видя, что Ван Цзина не уговорить, Ван Чэнь и Ван Е вдвоем отправились к Сыма Чжао и рассказали ему о своем разговоре с Цао Мао.

Вскоре вэйский государь Цао Мао вышел из внутренних покоев и велел начальнику стражи Цзяо Бо собрать своих воинов, вооружить слуг и чиновников и выходить из дворца. Поднявшись на колесницу, Цао Мао объявил, что едет в южный пригород.

Ван Цзин упал на колени перед колесницей и, рыдая, молил:

— Государь, с маленьким отрядом воинов вы решаетесь идти против Сыма Чжао! Ведь он расправится с нами, как тигр со стадом овец! Мне своей жизни не жаль, но я вижу, что ваша попытка безнадежна!

— Не задерживайте нас! — закричал Цао Мао. — Мои воины уже выступили в путь!

Колесница тронулась по направлению к воротам Дракона. А в воротах верхом на коне уже стоял Цзя Чун; слева от него Чэн Цуй, справа Чэн Цзи. За ними выстроились тысячи одетых в броню воинов, готовых по первому знаку ринуться в бой.

Опираясь на меч, Цао Мао закричал:

— Я — Сын неба! Зачем вы ворвались во дворец? Вам приказано меня убить?

Воины дрогнули. Тут Цзя Чун заорал на Чэн Цзи:

— Чего же ты стоишь? Даром, что ли, кормил тебя Сыма Чжао? Иди!

— Убить или связать? — спросил Чэн Цзи, хватаясь за алебарду.

— Убить! Так приказал Сыма Чжао!

Чэн Цзи с алебардой бросился к колеснице.

— Негодяй! — закричал Цао Мао. — Как ты смеешь подымать руку на своего государя?

Алебарда Чэн Цзи ударила ему в грудь. Цао Мао упал с колесницы. Второй удар был нанесен в спину, и Цао Мао скончался на месте.

Начальник стражи Цзяо Бо занес над убийцей копье, но Чэн Цзи сразил его алебардой. Стража разбежалась.

С трудом переводя дыхание, подбежал Ван Цзин и с бранью набросился на Цзя Чуна:

— Бунтовщик! Ты убил государя!..

Цзя Чун приказал связать Ван Цзина и доложить Сыма Чжао об исполнении приказа.

Сыма Чжао примчался во дворец. При виде убитого Цао Мао он громко зарыдал, точно на него свалилось неожиданное горе.

О смерти государя было объявлено всем высшим чиновникам.

В это время пришел тай‑фу Сыма Фу. Он упал на труп убитого и, горько рыдая, причитал:

— О‑о, государь! Я повинен в вашей смерти!

Сыма Фу положил тело в гроб и установил его в западном зале.

Сыма Чжао созвал во дворец всех чиновников. Не явился только один шан‑шу Чэнь Тай, и Сыма Чжао велел шан‑шу Сюнь Каю, дяде Чэнь Тая, сходить за ним.

Вскоре Чэнь Тай с причитаниями вбежал в зал:

— Горе, горе мне! Говорили, что я хуже своего дяди, а мой дядя Чэн Цзи оказался хуже меня.

Он распустил волосы и склонился перед гробом. Сыма Чжао, также делая вид, что тяжко переживает утрату, обратился к Чэнь Таю с вопросом:

— Какое наказание заслуживает виновник этого преступления?

— Прежде всего казните Цзя Чуна! — отвечал тот. — Этим вы хоть немного оправдаете себя перед Поднебесной!

— А еще кого? — спросил Сыма Чжао, продолжая лить слезы.

— Цзя Чун совершил убийство — других не знаю!

— Государя убил Чэн Цзи! — вскричал Сыма Чжао. — За такое неслыханное преступление мало разрубить его на куски! Уничтожить весь его род!

— Я тут ни при чем! — завопил Чэн Цзи. — Так мне приказал Цзя Чун!

Сыма Чжао отдал приказ сначала отрезать преступнику язык, а потом обезглавить. Вместе с Чэн Цзи на площади был казнен и его младший брат Чэн Цуй; потом были уничтожены три ветви их рода.

Потомки сложили об этом такие стихи:

 

В тот год Сыма Чжао отдал приказанье Цзя Чуну

Убить государя, и кровь пролилась у ворот.

Чэн Цзи и родню его он уничтожил за это.

Но войско молчало, молчал и смущенный народ.

 

Затем Сыма Чжао приказал бросить в темницу семью Ван Цзина. Тот сам сидел в зале присутствия, когда туда втолкнули его связанную веревками мать.

— Матушка, — вскричал Ван Цзин, падая перед нею на колени, — я увлек вас в пучину бедствий!

— Рано или поздно все равно умирать придется, — усмехнулась старуха. — Я не боюсь смерти — только умереть надо достойно!

На следующий день всю семью Ван Цзина вывели на восточную площадь. На глазах у жителей города они с улыбкой на устах приняли смерть. Люди, глядя на них, утирали слезы.

Потомки воспели Ван Цзина и его мать:

 

В начале Хань за героизм хвалили мать Ван Лина,

В исходе Хань погиб Ван Цзин, но он живет в преданье.

В горячем сердце у него измена не таилась,

И честностью он выше был вершины Хуашаня.

И жизнь его была легка, как пух, летящий в небе,

А воле каменной его завидуют и ныне.

До той поры, пока земля и небо существуют,

В народе будут говорить о матери и сыне.

 

Тай‑фу Сыма Фу обратился к Сыма Чжао за разрешением похоронить Цао Мао со всеми церемониями, положенными при погребении вана. Сыма Чжао позволил совершить весь похоронный обряд.

Цзя Чун и другие сановники уговаривали Сыма Чжао занять престол, но он отказался.

— В древности Вэнь‑ван владел двумя третями Поднебесной и все же оставался слугой династии Инь. Мудрецы приводят в пример его добродетель. И в недавние времена вэйский У‑ди также не пожелал занять ханьский престол, а потому и я отказываюсь от императорского трона.

Из слов Сыма Чжао сановники поняли, что он возлагает надежды на своего сына Сыма Яня.

В шестом месяце того же года Сыма Чжао возвел на престол Чандаосянского гуна Цао Хуана. Цао Хуан переменил свое имя на Цао Хуань и назвал первый период правления Цзин‑юань [260 г.].

Цао Хуань был внуком У‑ди Цао Цао и сыном Яньского вана Цао Юя. Он пожаловал Сыма Чжао звание чэн‑сяна и титул Цзиньского гуна, подарил сто тысяч золотых и десять тысяч кусков шелка. Гражданские и военные чиновники также получили повышение и награды.

Обо всем, что происходило в царстве Вэй, лазутчики доносили в Чэнду, столицу царства Шу. Цзян Вэй радовался и говорил:

— Теперь у меня опять есть предлог для войны с царством Вэй!

Он написал в царство У, предлагая поднять войско, чтобы совместно покарать Сыма Чжао за убийство вэйского государя, а сам с разрешения Хоу‑чжу выступил в поход во главе ста пятидесяти тысяч воинов.

Во главе передового отряда снова шли военачальники Ляо Хуа и Чжан И. Ляо Хуа должен был пройти через долину Цзы‑у, Чжан И — через долину Логу, а сам Цзян Вэй — через долину Сегу. Все войско должно было объединиться в Цишане и напасть на противника.

В это время Дэн Ай опять стоял в цишаньском лагере и обучал войско. Узнав о выступлении Цзян Вэя, он созвал военный совет. Советник Ван Гуань сказал:

— Я хотел бы предложить вам свой план. Но о нем нельзя говорить во всеуслышание, и я изложил его письменно.

Дэн Ай прочитал бумагу и улыбнулся:

— Все это хорошо, но Цзян Вэя не так просто обмануть.

— Я готов пожертвовать жизнью! — заявил Ван Гуань. — Только разрешите мне выполнить задуманное.

— Что ж, если вы уверены в успехе, вы его добьетесь.

Дэн Ай выделил Ван Гуаню пять тысяч воинов, и он двинулся навстречу Цзян Вэю. Столкнувшись с дозорными противника, Ван Гуань остановил свой отряд и закричал:

— Передайте вашему полководцу, что вэйский военачальник желает сложить оружие!

Дозорные поспешили к Цзян Вэю. Он приказал привести вэйского военачальника, а войско его оставить в поле.

Ван Гуань вошел в шатер и, низко поклонившись Цзян Вэю, заговорил:

— Я — Ван Гуань, племянник Ван Цзина, которого Сыма Чжао казнил за его верность государю. Я решил сдаться вам, чтобы отомстить Сыма Чжао за убийство государя и за смерть моего дяди. Со мною пять тысяч воинов — они в вашем распоряжении!

— Если слова твои искренни, я приму тебя с распростертыми объятиями! — радостно ответил Цзян Вэй. — Но для проверки дам тебе поручение: у меня провиант на исходе, а обоз застрял на границе Сычуани. Ты доставишь его сюда, а я тем временем начну наступление на цишаньские лагеря.

Ван Гуань, уверенный, что ему удалось перехитрить Цзян Вэя, охотно согласился отправиться за провиантом.

— Тебе не потребуется пяти тысяч воинов, — между тем продолжал Цзян Вэй. — Возьми с собой три тысячи, а две тысячи оставь здесь.

Ван Гуань не возражал, чтобы не вызвать у Цзян Вэя подозрений, и две тысячи его воинов перешли под командование военачальника Фу Цяня, который на всякий случай расположил их в тылу.

В это время приехал советник Сяхоу Ба, и Цзян Вэй рассказал ему о переходе на их сторону вэйского военачальника.

— И вы поверили Ван Гуаню? — воскликнул Сяхоу Ба. — Я жил в царстве Вэй, но никогда не слышал, чтобы Ван Гуань был племянником Ван Цзина! Тут какой‑то подвох!

— Я сразу понял, что Ван Гуань лжет! — засмеялся Цзян Вэй. — Потому я и разделил его войско.

— Вы допрашивали его?

— Нет, это лишнее. Я и без того знаю, что в коварстве Сыма Чжао не уступил бы самому Цао Цао. Раз Сыма Чжао казнил Ван Цзина, то он ни за что не оставил бы в живых его племянника и тем более не доверил бы ему вести войско на отдаленную границу. Ваши мысли лишний раз подтверждают, что я не ошибся.

Вскоре войска Цзян Вэя вступили в долину Сегу. На всякий случай на дороге была оставлена засада.

Через десять дней воины из этой засады перехватили гонца, который вез письмо Ван Гуаня к Дэн Аю. Письмо это доставили Цзян Вэю. Ван Гуань извещал Дэн Ая, что двадцатого числа восьмого месяца он будет сопровождать обоз с провиантом в лагерь Цзян Вэя, и просил прислать войско в ущелье Таньгу.

Цзян Вэй приказал казнить гонца и, переправив в письме число с двадцатого на пятнадцатое, сделал приписку, чтобы Дэн Ай сам пришел с войском в ущелье Таньгу. Потом воин, переодетый в одежду казненного, повез письмо в вэйский лагерь. В то же время Цзян Вэй приказал нагрузить повозки сухим хворостом и покрыть их полотнищами. Военачальник Фу Цянь с двумя тысячами вэйских воинов изображал охрану обоза. Цзян Вэй и Сяхоу Ба устроили засаду в горах, а Цянь Шу остался на дороге в долине Сегу. Ляо Хуа и Чжан И должны были напасть на цишаньские лагеря.

Получив письмо Ван Гуаня, Дэн Ай написал ответ и отправил его с тем же гонцом. А пятнадцатого числа Дэн Ай во главе пятидесяти тысяч воинов направился в ущелье Таньгу. Дозорные донесли, что с вершины горы видно множество обозных повозок, медленно передвигающихся в котловине под охраной вэйских воинов.

— Уже смеркается, — говорили Дэн Аю военачальники. — Надо поспешить на помощь Ван Гуаню.

— Впереди горы изрезаны ущельями, в случае засады там трудно будет отступить, — отвечал Дэн Ай. — Подождем!

Тут к Дэн Аю примчались два всадника.

— Ван Гуань перешел границу Сычуани и его преследуют! Он просит вас поспешить на помощь!

Дэн Ай заторопился; войско быстро двинулось вперед. Наступило время первой стражи, ярко сияла луна, в горах было светло как днем. Из‑за гор доносились крики.

— Там сражается Ван Гуань! — сказал Дэн Ай.

Но едва обогнул он гору, как из лесу вышел отряд во главе с военачальником Фу Цянем.

— Дэн Ай, глупец! — закричал Фу Цянь. — Попался в нашу ловушку! Слезай с коня и приготовься к смерти!

Дэн Ай в тот же миг повернул коня и ускакал во весь опор. Фу Цянь приказал зажечь хворост, который был на повозках, и по этому сигналу с двух сторон на вэйцев обрушились шуские войска. Началась жестокая резня. До слуха Дэн Ая доносились крики:

— Тому, кто схватит Дэн Ая, награда в десять тысяч золотых и титул хоу!

Дэн Ай сбросил свой шлем и латы; соскочив с коня, он смешался с простыми воинами и взобрался на гору. Ему удалось перебраться через хребет и скрыться.

А Цзян Вэй и Сяхоу Ба продолжали метаться в поисках Дэн Ая, бросаясь к каждому конному военачальнику. Им в голову не приходило, что Дэн Ай убежал пеший!

Наконец битва окончилась. Цзян Вэй собрал войско и направился к Ван Гуаню.

Между тем Ван Гуань, считая, что он условился с Дэн Аем о сроке нападения на врага, расставил в порядке обозные повозки и спокойно ждал помощи. Но тут неожиданно пришло донесение, что Дэн Ай разбит и бежал. Ван Гуань выслал разведку. Разведчики сообщили, что приближаются войска Цзян Вэя. Ван Гуань закричал:

— Мы в опасности! Поджигайте повозки! Биться будем насмерть!

Повозки запылали. По приказу Ван Гуаня воины отходили в западном направлении; их по пятам преследовали войска Цзян Вэя, который полагал, что Ван Гуань во что бы то ни стало будет стремиться уйти обратно в царство Вэй. Но Ван Гуань неожиданно устремился на Ханьчжун, сжигая по пути заставы и подвесные дороги над горными пропастями. Позабыв о Дэн Ае, Цзян Вэй думал только о том, как настигнуть и уничтожить Ван Гуаня. Ему удалось окружить отряд Ван Гуаня, зайдя противнику в тыл обходными тропинками. Ван Гуань бросился в реку Хэйлун и утонул; войско его погибло в бою.

Победа досталась Цзян Вэю, но и он потерял много людей и провианта. Кроме того, во многих местах сгорели подвесные дороги. Цзян Вэй решил вернуться в Ханьчжун.

Дэн Ай в это время собрал остатки разгромленного войска и ушел в цишаньский лагерь. Отсюда он отправил доклад государю, умоляя о прощении за понесенное поражение, и слагал с себя обязанности полководца. Но Сыма Чжао, помня о прежних заслугах Дэн Ая, оставил его на прежней должности и даже наградил. Однако Дэн Ай всю свою награду роздал семьям погибших воинов.

Опасаясь, как бы Цзян Вэй снова не перешел в наступление, Сыма Чжао послал Дэн Аю еще пятьдесят тысяч воинов и приказ держать оборону.

Цзян Вэй после небольшой передышки начал восстанавливать подвесные дороги и подумывать о новом походе.

Поистине:

 

Подвесные дороги исправив, двинул вновь он в поход свои силы.

Устремленный к Срединной равнине, он покоя не знал до могилы.

 

Если вы хотите узнать, чем окончился новый поход Цзян Вэя, прочитайте следующую главу.

Глава сто пятнадцатая 

в которой рассказывается о том, как Хоу‑чжу поверил клевете и отозвал войско из похода, и о том, как Цзян Вэй построил военные поселения  

 

Зимой, в десятом месяце четвертого года периода Цзин‑яо [261 г.] по шу‑ханьскому летоисчислению, полководец Цзян Вэй начал восстанавливать подвесные дороги в горах, запасать провиант, готовить оружие и чинить корабли, собираясь выступать в поход по суше и по воде. Он представил императору Хоу‑чжу доклад, в котором говорилось:

«Во время прежних походов я не добился победы, но нанес вэйцам чувствительный урон. Я давно собираю и обучаю армию, ныне ее необходимо испытать в боях, ибо от бездеятельности воины распустятся, среди них пойдут болезни. Ныне войско мое готово сражаться, военачальники ждут приказа о выступлении в поход. Если я на сей раз не одержу победу, пусть покарают меня смертью».

Хоу‑чжу колебался. Тогда сановник Цзяо Чжоу вышел вперед и сказал:

— Ныне ночью я наблюдал небесные знамения. Звезда полководца над нашим царством в последнее время потускнела, и это значит, что поход окончится неудачей. Прошу вас, государь, удержите Цзян Вэя, пока не поздно.

— Посмотрим, как пойдут дела, — ответил Хоу‑чжу. — Будут неудачи — прекратим войну.

Цзяо Чжоу продолжал настойчиво уговаривать императора отказаться от войны, но Хоу‑чжу больше не пожелал его слушать. Расстроенный Цзяо Чжоу уехал домой и, ссылаясь на болезнь, не появлялся во дворце.

Перед выступлением в поход Цзян Вэй спросил совета у Ляо Хуа.

— Куда направить удар на этот раз? Мы должны действовать решительнее — я поклялся восстановить власть Ханьской династии на Срединной равнине.

— Ничего не могу вам советовать, — ответил Ляо Хуа. — Вы решились идти напролом, не обращая внимания на то, что народ недоволен непрерывными войнами, и не учитывая того, что в царстве Вэй появился такой способный полководец, как Дэн Ай, который не ждет, пока на него нападут, а нападает сам.

Цзян Вэй вспыхнул от гнева.

— Наш учитель Чжугэ Лян шесть раз водил войско к Цишаню! Он руководствовался интересами государства! Разве я из‑за своей прихоти в восьмой раз иду в поход? Мы двинемся на Таоян! Смерти предам того, кто посмеет мне возражать!

Вскоре пятисоттысячное войско выступило на Таоян. Ляо Хуа остался охранять Ханьчжун.

О новом походе Цзян Вэя жители местности, граничащей с Сычуанью, доложили Дэн Аю. В это время Дэн Ай находился в цишаньском лагере, где вел беседы о военном искусстве с Сыма Ваном. Он тотчас же выслал разведку проследить, куда направляется армия Цзян Вэя. Разведчики донесли, что враг идет к Таояну.

— Цзян Вэй очень хитер! — сказал Сыма Ван. — Он делает вид, что идет на Таоян, а на самом деле нападет на Цишань!

— Нет, на этот раз он действительно идет на Таоян, — возразил Дэн Ай.

— Откуда вы это знаете?

— Это совершенно очевидно. Прежде Цзян Вэй старался захватить те места, где хранился наш провиант; теперь он решил поступить иначе: он думает, что раз в Таояне провианта нет, значит мы и не защищаем его. А Таоян ему нужен для того, чтобы заготовить там продовольственные запасы, вступить в союз с тангутами и начать затяжную войну.

— Что вы думаете предпринять? — спросил Сыма Ван.

— Мы поведем все наше войско на подмогу Таояну. Я расположусь в ближайшем городке Хоухэ, а вы в самом Таояне, и будем ждать прихода врага. В победе я не сомневаюсь!

Продумав до мельчайших подробностей план действий, Дэн Ай и Сыма Ван выступили в путь. Цишаньские лагеря остался охранять военачальник Ши Цзуань.

Передовой отряд армии Цзян Вэя возглавлял Сяхоу Ба. Приблизившись к Таояну, он заметил, что на городской стене нет ни одного флага и ворота широко раскрыты. Не решаясь сразу вступить в город, Сяхоу Ба сказал военачальникам:

— Здесь нам устроили западню!

— На первый взгляд кажется, что город пуст, даже жителей не видно, — согласились военачальники. — А может быть, противник и впрямь бежал, как только услышал о нашем приближении?

Решив проверить свое предположение, Сяхоу Ба поскакал к южным воротам. Здесь он увидел большую толпу стариков и детей, которые уходили на запад.

— В городе никого нет! — обрадовался Сяхоу Ба и въехал в открытые ворота. За ним двинулись воины. Но едва они вошли, как затрещали хлопушки, на городской стене поднялись знамена, подъемный мост был убран.

— Мы попались! — вскричал Сяхоу Ба и приказал воинам отступать. Но на них посыпались тучи стрел, и Сяхоу Ба вместе со своими пятьюстами воинов погибли у стен Таояна.

Потомки сложили об этом такие стихи:

 

Расчет Цзян Вэя верен был и обещал победу.

Но кто мог знать, что этот план Дэн Ай предусмотрел?

Жаль, что в тот день Сяхоу Ба, отважный перебежчик,

С отрядом лучших храбрецов в стенах погиб от стрел.

 

Сыма Ван вышел из города и разгромил остальное войско Сяхоу Ба. В это время к Таояну подошел Цзян Вэй. Узнав о гибели Сяхоу Ба, он сильно горевал.

В ту же ночь войска Дэн Ая выступили из Хоухэ и напали на противника. Одновременно из города ударил Сыма Ван. Войска Цзян Вэя были разбиты и отступили более чем на двадцать ли. Боевой дух его воинов ослаб.

— Победа и поражение — обычное дело для воина, — говорил своим военачальникам Цзян Вэй. — Правда, мы понесли значительные потери, но унывать нет причин. Успех наш зависит от одного лишь усилия! Об отступлении говорить запрещаю!

— Не разрешите ли вы мне захватить цишаньские лагеря, пока все вэйское войско находится здесь? — спросил Чжан И. — Если Цишань окажется в наших руках, путь на Чанань будет свободен.

Цзян Вэй разрешил, а сам вернулся в Хоухэ, чтобы завязать бой с Дэн Аем. Поединок длился недолго, победа не давалась ни тому, ни другому, и противники разошлись.

На следующий день Цзян Вэй готов был сразиться с Дэн Аем, но тот вызова не принял. Тогда Цзян Вэй велел своим воинам всячески ругать и срамить его. Молча прислушивался к выкрикам врага Дэн Ай.

«Шумят они неспроста, — думал он, — я разбил войско Цзян Вэя, а он стоит здесь и продолжает вызывать меня на бой! Наверно, часть его войск пошла в Цишань. Одному Ши Цзуаню с ними не справиться, — надо мне самому поспешить туда». И он сказал своему сыну Дэн Чжуну:

— Держись здесь и в бой с врагом не вступай. Я отправляюсь в Цишань.

Ночью, во время второй стражи, когда Цзян Вэй сидел в шатре и думал, как ему действовать дальше, до него вдруг донеслись оглушительные крики и бой барабанов. Стража доложила, что вышло войско Дэн Ая и вызывает Цзян Вэя на ночной бой. Военачальники горели желанием сразиться, но Цзян Вэй удержал их.

— Не торопитесь. Это Дэн Ай производит разведку перед уходом в Цишань, а его сын Дэн Чжун останется в городе.

Приказав созвать в шатер всех военачальников, Цзян Вэй сказал:

— Дэн Ай повел войско в Цишань. Наш лагерь будет охранять Фу Цянь. Я пойду на помощь Чжан И. В мое отсутствие запрещаю выходить на бой с врагом!

Между тем Чжан И добрался до цишаньского лагеря и перешел в наступление. У Ши Цзуаня войск было мало, и он не смог удержаться. Но тут, к его счастью, подоспел Дэн Ай. Он загнал Чжан И в горы и отрезал все выходы. А там на Дэн Ая неожиданно напал чей‑то отряд.

— Это полководец Цзян Вэй! — вскричал Чжан И.

Его военачальники неудержимо набросились на вэйцев. Зажатый в клещи, Дэн Ай отступил к цишаньскому лагерю и больше в бой не выходил.

Император Хоу‑чжу в это время жил в Чэнду. Дворцовый евнух Хуан Хао с каждым днем все больше и больше забирал власть в свои руки. Хоу‑чжу, увлекаясь вином и женщинами, окончательно забросил государственные дела.

Однажды жена сановника Лю Яня, женщина необыкновенной красоты, приехала во дворец навестить императрицу. Императрица не отпускала ее домой почти месяц, и Лю Янь подумал, что его жена состоит в недозволенной связи с Хоу‑чжу. В неистовом гневе встретил он жену и приказал слугам связать ее и бить по лицу. Бедную женщину забили до полусмерти.

Узнав об этом, Хоу‑чжу повелел судить Лю Яня. Судья рассудил, что простым слугам не положено бить жену знатного человека, да к тому же еще по лицу, и приговорил виновника к смертной казни на площади. Лю Яня казнили, и с этих пор замужним женщинам было запрещено являться во дворец.

Среди чиновников многие были недовольны распущенностью Хоу‑чжу, и мудрые люди не желали служить ему; их должности отдавали всяким проходимцам.

Военачальник Янь Юй, не имевший ни малейших заслуг, но усердно льстивший евнуху Хуан Хао, решил занять должность главного полководца царства Шу. Узнав о неудачах Цзян Вэя, он договорился с Хуан Хао, и тот сказал Хоу‑чжу:

— Цзян Вэй не годится в полководцы: сколько раз уж ходил он в походы, а возвращается все без победы. Пора отозвать его в столицу, а на его место назначить Янь Юя.

Хоу‑чжу тотчас же послал указ Цзян Вэю. А тот в это время осаждал цишаньские лагеря. Получив императорское повеление прекратить войну, он приказал отвести войска от Таояна, а затем начал отходить сам.

Ночью Дэн Ай услышал шум и бой барабанов, но не понял, что происходит. На рассвете ему доложили, что Цзян Вэй увел все войска и лагеря его опустели. Дэн Ай решил, что Цзян Вэй задумал какую‑то хитрость, и запретил преследовать врага.

Добравшись до Ханьчжуна, Цзян Вэй поставил войска на отдых, а сам отправился в Чэнду. Однако Хоу‑чжу в течение десяти дней не принимал его. Озабоченный Цзян Вэй как‑то прогуливался возле ворот у дворца Дунхуа и встретился с ми‑шу‑ланом Цюэ Чжэном.

— Вы не знаете, почему Сын неба приказал прекратить войну и отозвал войска из похода? — спросил Цзян Вэй.

— А разве вы сами этого не понимаете? — удивился Цюэ Чжэн. — Хуан Хао задумал во главе армии поставить Янь Юя и восстановил против вас императора. Но потом он разузнал, что вы воюете с таким искусным полководцем, как Дэн Ай, и решил от своего замысла отказаться.

— Убью подлого евнуха! — вскричал Цзян Вэй, не владея собой от гнева.

— Одумайтесь! — остановил его Цюэ Чжэн. — Вы — продолжатель дела Чжугэ Ляна! А вдруг Сын неба будет недоволен вашим поступком?

— Может быть, вы и правы, — подумав, согласился Цзян Вэй.

На следующий день, когда Хоу‑чжу пировал с Хуан Хао в саду, туда вошел Цзян Вэй. Слуги предупредили об этом евнуха, и тот поспешил спрятаться за холмиком у озерка. Цзян Вэй поклонился Хоу‑чжу и со слезами молвил:

— Я штурмовал лагеря Дэн Ая в Цишане, а вы, государь, неожиданно приказали прекратить войну! Не смею допытываться, с какой целью вы это сделали.

Хоу‑чжу молчал.

— Хуан Хао распоряжается при дворе, как десять евнухов во времена императора Лин‑ди, — продолжал Цзян Вэй. — Вы, государь, относитесь к нему, как Лин‑ди относился к Чжан Жану, а если привести пример из более отдаленных времен, то ваш евнух напоминает Чжао Гао. Казните этого человека, и в стране наступит порядок! Только тогда можно будет восстановить власть Ханьской династии на Срединной равнине!

— Хуан Хао — ничтожный человек, — улыбнулся Хоу‑чжу, — даже если и дать ему большую власть, он ничего не сможет достигнуть. Мы удивлялись, когда Дун Юнь скрипел зубами от ненависти к Хуан Хао, а ныне и вы ненавидите этого евнуха! Но почему — мне непонятно.

Цзян Вэй упал перед Хоу‑чжу на колени.

— Если вы оставите в живых этого евнуха, то государство погибнет!

— Не пойму, чего вы добиваетесь? Одни хвалят Хуан Хао и желают, чтоб он жил, другие ненавидят и с нетерпением ждут его смерти! — Хоу‑чжу пожал плечами и приказал приближенным позвать Хуан Хао.

Евнух вышел из‑за холмика; Хоу‑чжу повелел ему поклониться Цзян Вэю и просить прощения.

— Я служу Сыну неба и в государственные дела не вмешиваюсь! — заговорил Хуан Хао, низко кланяясь Цзян Вэю. — Не слушайте того, что говорят мои враги, — они клевещут на меня из зависти. Жизнь моя в ваших руках. Пощадите!

Слезы покатились по щекам евнуха. Возмущенный Цзян Вэй покинул сад. Он отправился к Цюэ Чжэну и рассказал ему о том, что случилось в саду.

— Вам грозит беда! — взволновался Цюэ Чжэн. — А если погибнете вы, погибнет и царство Шу!

— Тогда научите меня, как спастись самому и как спасти государство! — попросил Цзян Вэй.

— Выслушайте мой совет, — отвечал Цюэ Чжэн. — В Лунси есть городок Тачжун, где вы могли бы по примеру Чжугэ Ляна построить военные поселения. Доложите об этом Сыну неба и уезжайте туда. Для вас в этом будет двойная выгода: во‑первых, в Тачжуне вы заготовите провиант для войска, а во‑вторых, овладеете всеми землями Лунъю. Тогда и вэйцы не посмеют зариться на Ханьчжун, и вы сами избавитесь от опасности, живя вне столицы и имея в своих руках армию. Только так вы спасете государство и самого себя. Не медлите!

— Золотые слова! — обрадовался Цзян Вэй.

На другой же день он обратился к Хоу‑чжу за разрешением организовать военные поселения в Тачжуне, как это в свое время сделал Чжугэ Лян. Хоу‑чжу ответил согласием.

Возвратившись в Ханьчжун, Цзян Вэй собрал военачальников и объявил им:

— Мы не одерживали победы в походах потому, что у нас постоянно не хватало провианта. Вот я и решил теперь устроить военные поселения в Тачжуне. Мы будем сеять пшеницу, собирать урожай и не спеша готовиться к новой войне. Войска наши отдохнут и наберутся сил, а вэйцы, которым придется возить провиант за тысячи ли, устанут и ослабеют. Тогда нам обеспечена полная победа.

Затем Цзян Вэй отдал приказ военачальникам Ху Цзи, Ван Шэ и Цзян Биню охранять Ханьчжун, Иочэн и Ханьчэн, а Цзян Шу и Фу Цяню — заставы в горах. Сам Цзян Вэй во главе восьмидесяти тысяч воинов отправился в Тачжун, рассчитывая остаться там надолго.

Когда Дэн Ай узнал, что Цзян Вэй организовал военные поселения в Тачжуне и велел по дорогам устроить сорок укрепленных лагерей, он приказал своим лазутчикам составить карту расположения войск врага. Вскоре Дэн Ай послал в столицу доклад, в котором содержались подробные сведения о противнике.

Полководец Сыма Чжао вышел из себя:

— Этот Цзян Вэй для меня настоящая язва! Сколько раз вторгался он на Срединную равнину, а мы все никак не можем его уничтожить!

— Цзян Вэй достойный ученик Чжугэ Ляна! — заметил Цзя Чун. — С ним сразу не справиться. Хорошо бы подослать к нему нашего воина, чтобы он убил его. Только таким путем мы избавим наше войско от тяжелой войны.

— Нет, этого мы не будем делать, — возразил чжун‑лан Сюнь Сюй. — В последнее время Хоу‑чжу все свое время тратит на женщин и вино. Он приблизил к себе евнуха Хуан Хао и полагается только на него. Сановники думают лишь о своей безопасности. Цзян Вэй создал военные поселения в Тачжуне потому, что он тоже боится этого евнуха. Сейчас Цзян Вэя легче всего победить в открытой борьбе!

— Правильно! — Сыма Чжао рассмеялся. — Так посоветуйте, кого назначить полководцем в войне против царства Шу?

— Дэн Ая, — не задумываясь, ответил Сюнь Сюй. — Это самый способный полководец нашего времени. Дайте ему в помощники Чжун Хуэя, и нам обеспечена победа!

— Вы прочитали мои мысли! — обрадовался Сыма Чжао и велел позвать Чжун Хуэя.

— Согласились бы вы возглавить армию в походе против царства У? — встретил его вопросом Сыма Чжао.

— Вы хотите сказать, что собираетесь воевать с царством Шу, а не с царством У, я не ошибся?

— Вы угадали.

— Если вы действительно собираетесь воевать с царством Шу, вот вам карта, — продолжал Чжун Хуэй и протянул Сыма Чжао сложенную карту.

Сыма Чжао развернул ее и увидел, что на ней были нанесены дороги и отмечены места, удобные для расположения лагерей и складов, указаны пути для наступлений и отступлений.

— Вы прекрасный полководец! — воскликнул Сыма Чжао. — Поручаю вам и Дэн Аю завоевать царство Шу!

— С вашего разрешения, я бы поступил несколько иначе, — сказал Чжун Хуэй. — В Сычуани нет дорог для одновременного наступления больших армий. Войско Дэн Ая следовало бы разделить на несколько отрядов и предоставить каждому полную самостоятельность.

Сыма Чжао счел этот совет разумным. Он пожаловал Чжун Хуэю звание полководца Покорителя запада, вручил ему бунчук и секиру и поставил его во главе всех войск Гуаньчжуна и округов Цинчжоу, Сюйчжоу, Яньчжоу, Юйчжоу, Цзинчжоу и Янчжоу. В то же время к Дэн Аю помчался гонец с указом о назначении его полководцем Западного похода. Дэн Аю было дано право распоряжаться всеми войсками Гуаньвая и Луншана и договориться с Чжун Хуэем о начале войны против царства Шу.

На следующий день вопрос о походе обсуждался во дворце. Военачальник Дэн Дунь сказал:

— Цзян Вэй уже несколько раз вторгался на Срединную равнину и погубил много наших воинов. Не следует строить планов вторжения в Сычуань, когда мы даже оборониться не можем! В неприступных сычуаньских горах мы просто погубим нашу армию!

— Понимаешь ли ты, что говоришь? — Сыма Чжао помрачнел. — Ведь я собираюсь поднять войско во имя гуманности и справедливости и хочу наказать сбившегося с истинного пути правителя!

По знаку Сыма Чжао стража схватила Дэн Дуня под руки и вывела из зала. Вскоре внесли его отрубленную голову и положили у ног Сыма Чжао. Все присутствующие чиновники побледнели.

— Шесть лет уже прошло с тех пор, как я ходил в поход на восток, — спокойно, словно ничего не случилось, продолжал Сыма Чжао. — Армия наша отдохнула, вооружилась и опять готова воевать с царствами Шу и У. Первым делом мы покорим царство Шу, а затем перейдем в наступление по суше и по воде против царства У. В древности точно так же прежде было захвачено государство Юй, чтобы затем уничтожить государство Го. Ныне, как я полагаю, столицу царства Шу охраняют восемьдесят‑девяносто тысяч воинов, а тысяч тридцать‑сорок стоят на границе, да еще тысяч шестьдесят‑семьдесят заняты на полевых работах в военных поселениях в Тачжуне. Дэн Ай со своей стотысячной армией свяжет действия Цзян Вэя, а Чжун Хуэй тем временем с небольшим сравнительно войском, тысяч в двадцать‑тридцать, нанесет стремительный удар на Ханьчжун через долину Логу. Правитель царства Шу неразумен, он не умеет держать в повиновении своих подданных, и стоит нам овладеть пограничными городами, как в столице Чэнду начнется разброд, который приведет к гибели всего царства.

Чиновники почтительно поклонились Сыма Чжао.

Получив печать полководца Покорителя запада, Чжун Хуэй начал очень осторожно готовиться к походу, принимая все меры к тому, чтобы замыслы его преждевременно не раскрылись. Распустив слух о том, что он собирается воевать с царством У, Чжун Хуэй занялся строительством боевых кораблей в округах Цинчжоу, Яньчжоу, Юйчжоу, Цзинчжоу и Янчжоу. А военачальник Тан Цзы получил приказ снаряжать боевые суда в Дэнчжоу, Лайчжоу и других приморских округах.

Даже Сыма Чжао не мог понять истинных намерений Чжун Хуэя и, вызвав его однажды к себе, спросил:

— Зачем вы строите корабли? Ведь в Сычуань предстоит сухопутный поход?

— Если в царстве Шу узнают, что мы готовимся к войне против них, они обратятся за помощью к царству У, — отвечал Чжун Хуэй. — Поэтому я и распространяю слухи, что собираюсь в поход против царства У. Цзян Вэй не особенно будет этим обеспокоен! Зато через год мы завоюем царство Шу и одновременно у нас будет готов флот для нападения на царство У. Вы думаете, это неразумно?

Сыма Чжао, не скрывая своей радости, немедленно назначил день выступления.

Осенью, в третий день седьмого месяца четвертого года периода Цзин‑юань [263 г.], войско Чжун Хуэя покинуло столицу. Сыма Чжао десять ли провожал своего полководца, и когда они расстались, си‑цао‑юань Шао Ди сказал:

— Господин мой, вы отправили Чжун Хуэя в поход против царства Шу и дали ему стотысячную армию. Чжун Хуэй — человек честолюбивый, и я боюсь, как бы он не вышел из повиновения.

— Я и сам знаю, что он может это сделать, — улыбнулся Сыма Чжао.

— Но если вы это знаете, почему же вы не назначили полководцем кого‑нибудь другого? — спросил Шао Ди.

Сыма Чжао долго беседовал с Шао Ди, пока его сомнения не рассеялись.

Поистине:

 

Сыма Чжао ясно было до начала выступленья,

Что способен полководец выйти из повиновенья.

 

Но о том, что говорил Сыма Чжао своему чиновнику, вы узнаете в следующей главе.

Глава сто шестнадцатая 

из которой читатель узнает о том, как Чжун Хуэй совершил поход на Ханьчжун, и о том, как дух Чжугэ Ляна сотворил чудо у горы Динцзюнь  

 

Итак, проводив Чжун Хуэя в поход, Сыма Чжао возвращался в столицу и по пути говорил чиновнику Шао Ди:

— Придворные сановники трусят, говорят, что воевать с царством Шу невозможно. А Чжун Хуэй самостоятельно составил план похода, и это доказывает, что он не боится врага. Не бояться врага — это залог победы. Чжун Хуэй разгромит армию Цзян Вэя! Недаром же говорится: «Разбитый полководец не может похвалиться своей храбростью, сановники покоренного государства не могут помышлять о том, чтобы сохранить свои должности». Пусть даже Чжун Хуэй, одержав победу, попытается выйти из повиновения, но кто его поддержит? Ведь воины будут стремиться домой и помогать ему не станут. Наоборот, они скорее пойдут против него. У меня нет никаких причин для беспокойства, только смотрите не проболтайтесь!

Шао Ди был убежден его доводами и успокоился.

Расположившись лагерем, Чжун Хуэй созвал в свой шатер военачальников. Пришли Вэй Гуань, Ху Ле, Тянь Сюй, Пан Хуэй, Тянь Чжан, Юань Цзин, Цю Цзянь, Сяхоу Сянь, Ван Цзя, Хуанфу Кай, Гоу Ань и многие другие.

— Прежде всего мне нужен начальник передового отряда, — начал Чжун Хуэй. — Отряд этот должен прокладывать дороги в горах и наводить мосты через реки. Кто из вас возьмет на себя такую обязанность?

— Разрешите мне! — отозвался один из военачальников.

Чжун Хуэй взглянул на говорившего — это был военачальник Сюй И, сын храбрейшего полководца Сюй Чу.

— Правильно! На такое дело следует послать Сюй И! Только он с этим справится! — подхватили присутствующие.

Чжун Хуэй подозвал Сюй И и сказал:

— Ты храбрый воин, как и твой отец. Военачальники ручаются за тебя. Вот возьми печать начальника передового отряда и выступай на Ханьчжун. Войско разделишь на три отряда: один пойдет через ущелье Сегу, другой — через ущелье Логу, третий — через ущелье Цзы‑у. Дороги трудные, места опасные, воинам твоим придется карабкаться на скалы и строить мосты через реки. Но Ханьчжун должен быть взят в срок! Иди!

Отряд Сюй И стремительно двинулся вперед, а за ним тронулась и вся огромная армия.

Когда Дэн Ай, находившийся в Лунси, получил приказ о походе против царства Шу, он немедленно приказал Сыма Вану заключить союз с тангутами и разослал гонцов с повелением юнчжоускому цы‑ши Чжугэ Сюю, тяньшуйскому тай‑шоу Ван Ци, лунсийскому тай‑шоу Цянь Хуну, цзиньчэнскому тай‑шоу Ян Синю явиться к нему за указаниями.

Вскоре после этого Дэн Аю приснился сон, будто он с высокой горы смотрит на Ханьчжун — и вдруг у ног его забурлил источник, на поверхности которого запрыгали пузыри. Дэн Ай проснулся в холодном поту. Едва дождавшись рассвета, он вызвал к себе ху‑вэя Шао Юаня и попросил растолковать этот сон. Шао Юань, знаток «Чжоуского Ицзина», внимательно выслушав Дэн Ая, сказал:

— В «Ицзине» говорится: «Вода на горе означает затруднение. Триграмма, обозначающая затруднение, может быть истолкована как удача на юго‑западе и неудача на северо‑востоке». Конфуций к этому добавляет: «У кого удача на юго‑западе, тому всегда сопутствует успех, у кого неудача на северо‑востоке, тому остается жить недолго». Вы завоюете царство Шу, но, к сожалению, не вернетесь оттуда.

Дэн Ай задумался. В это время прибыла грамота от Чжун Хуэя, который писал, что надеется встретиться с Дэн Аем в Ханьчжуне.

Тогда Дэн Ай отдал приказ тяньшуйскому тай‑шоу Ван Ци и лунсийскому тай‑шоу Цянь Хуну с двух сторон напасть на Тачжун, а юнчжоускому цы‑ши Чжугэ Сюю отрезать Цзян Вэю пути к отступлению. Цзиньчэнскому тай‑шоу Ян Синю было приказано непрестанно тревожить противника в Ганьсуне с тыла. Сам Дэн Ай возглавил вспомогательную армию в тридцать тысяч воинов. Остальные военачальники двинулись в поход с пятнадцатитысячными отрядами.

Когда Чжун Хуэй выступал в поход, провожать его собрались все чиновники. Воины шли стройными рядами, латы и шлемы сверкали, как иней, знамена заслоняли солнце. Чиновники громко выражали свое восхищение, и только один военный советник Лю Ши молчал и холодно усмехался.

Это заметил тай‑вэй Ван Сян. Наклонившись к Лю Ши, он взял его за руку и тихо спросил:

— Как вы думаете, одержат Чжун Хуэй и Дэн Ай победу?

— Конечно, одержат, — ответил Лю Ши. — Только ни один из них не вернется в столицу.

Ван Сян вопросительно посмотрел на собеседника, но тот больше ничего не сказал.

О выступлении вэйских войск лазутчики донесли Цзян Вэю, который находился в Тачжуне. И он, испросив у императора указ об объявлении войны, назначил начальника конницы и колесниц левой руки Чжан И начальником заставы Янпингуань, а начальника конницы и колесниц правой руки Ляо Хуа послал охранять мост Иньпинцяо.

— Эти два моста имеют для нас первостепенное значение, — сказал Цзян Вэй. — Они — щит Ханьчжуна. Я отправил посла в царство У с просьбой оказать нам помощь, но пока эта помощь придет, будем драться своими силами.

Император Хоу‑чжу, в последнее время совсем забросивший государственные дела, объявил об установлении нового периода своего правления под названием Тань‑син [263 г.] — Обилие и Процветание. Во дворце не прекращалось веселье. Хоу‑чжу не расставался с евнухом Хуан Хао и обратился к нему за советом, когда был доставлен доклад Цзян Вэя.

— Оказывается, — сказал Хоу‑чжу, — войска царства Вэй во главе с полководцами Дэн Аем и Чжун Хуэем напали на нас, и Цзян Вэй сообщает, что положение очень опасное. Посоветуйте, что ему ответить.

— Думаю, что никакой опасности нет. Просто Цзян Вэй ищет случая отличиться, вот он и представил вам такой доклад, — произнес Хуан Хао. — Беспокоиться не о чем, но если вы сомневаетесь, пригласите гадалку. В Чэнду есть одна очень искусная прорицательница, которая общается с духами и умеет предсказывать судьбу.

Хоу‑чжу распорядился приготовить во внутреннем зале дворца все необходимое для жертвоприношения и велел привести гадалку. Когда эта женщина явилась, Хоу‑чжу воскурил благовония, произнес молитву и сел на своем императорском ложе, внимательно наблюдая, что будет делать гадалка. Та вдруг распустила волосы, затопала ногами и закружилась по залу.

— Нисшествие духа! — шепнул Хуан Хао. — Удалите слуг, государь, и молитесь о счастье.

Хоу‑чжу отпустил слуг и, опустившись на колени, зашептал молитву.

— Я — сычуаньский дух земли! — выкрикивала гадалка. — Вы наслаждаетесь благоденствием, государь! Чего же вам еще желать? Пройдет несколько лет, и все земли царства Вэй перейдут в ваше владение! Сохраняйте спокойствие и терпение!

Женщина без сознания упала на пол.

Хоу‑чжу щедро наградил прорицательницу. Он так уверовал в ее предсказание, что не придал никакого значения докладу Цзян Вэя и продолжал веселиться и пить вино у себя во дворце.

Цзян Вэй прислал еще один доклад, но евнух Хуан Хао припрятал его. А время шло, и благоприятный момент для отражения сильного врага был упущен. Благодаря этому и решилась судьба царства Шу.

Огромное войско Чжун Хуэя неудержимой лавиной катилось на Ханьчжун. Начальнику передового отряда Сюй И не терпелось совершить подвиг. Когда войско его подошло к заставе Наньчжэн, он воскликнул:

— За этой заставой — Ханьчжун. На заставе войск немного, и мы одолеем их с первого удара!

Преисполненные решимости, воины устремились вперед, но совершенно неожиданно натолкнулись на упорное сопротивление противника.

Военачальник Лу Сунь, охранявший заставу Наньчжэн, был заранее предупрежден о приближении врага и устроил на дороге две засады; к тому же у него были изобретенные Чжугэ Ляном самострелы. В ту минуту, когда воины Сюй И двинулись к заставе, там ударили в колотушки, и в наступающих полетели тучи стрел и камней. Пока Сюй И отдал приказ отступать, несколько десятков его воинов было убито.

Узнав о поражении передового отряда, Чжун Хуэй решил сам посмотреть на удивительные самострелы и в сопровождении сотни телохранителей поскакал к заставе. Но стоило ему переехать мост, как он был осыпан десятками стрел. Хлестнув коня, Чжун Хуэй бросился обратно к мосту, спасаясь от самострелов. Тут из заставы вышел с небольшим отрядом Лу Сунь.

Чжун Хуэй влетел на мост, но его конь попал одной ногой в дыру провалившегося настила и сбросил седока. Пытаясь вытащить ногу коня, Чжун Хуэй не заметил, как в этот момент к нему подскакал Лу Сунь и занес над его головой копье. К его счастью, вэйский военачальник Сюнь Кай, изловчившись, успел выстрелить в Лу Суня из лука. Лу Сунь упал с коня, а Чжун Хуэй, воспользовавшись минутным замешательством противника, бросил в бой свой отряд. С заставы больше не стреляли, боясь перебить своих воинов. Вэйцы перешли в наступление и быстро овладели заставой.

В благодарность за свое спасение Чжун Хуэй подарил Сюнь Каю коня, латы и шлем. Затем он вызвал в шатер Сюй И и напустился на него:

— Ты начальник передового отряда, твоя обязанность прокладывать дороги и строить мосты! А ты что делал? Если б не Сюнь Кай, меня убили бы на мосту, когда оступился мой конь! Ты нарушил мой приказ, и я покараю тебя, как этого требует военный закон!

И он приказал страже обезглавить Сюй И. Военачальники пытались за него вступиться:

— Помилуйте Сюй И, хотя бы ради его отца, который имеет немало заслуг перед династией!

— Перед военным законом все равны! — гневно закричал Чжун Хуэй. — Если делать поблажки виновным военачальникам, то как тогда повелевать армией? Стража, выполняйте приказание!

Через минуту отрубленную голову Сюй И внесли в шатер. Военачальники молчали.

Шуские военачальники Ван Хань и Цзян Бинь охраняли города Иочэн и Ханьчэн. Не осмеливаясь вступать в открытый бой с врагом, они укрылись за городскими стенами. Тогда Чжун Хуэй отдал приказ:

— Ни минуты промедления! Вперед! Быстрота — бог войны!

По распоряжению Чжун Хуэя военачальник Ли Фу осадил Иочэн, а Сюнь Кай — Ханьчэн; остальное войско во главе с самим Чжун Хуэем двинулось к заставе Янпингуань.

Военачальник Фу Цянь, охранявший заставу, позвал на совет своего помощника Цзян Шу.

— Будем обороняться. В открытом бою нам не одолеть многочисленного врага, — сказал Цзян Шу.

— Напротив! — возразил Фу Цянь. — Противник после долгого похода устал, и мы должны вступить в бой, не давая ему передышки. Если мы будем сидеть сложа руки, падут Иочэн и Ханьчэн.

Цзян Шу промолчал. В это время большой отряд вэйских войск подошел к стенам заставы. Размахивая плетью, Чжун Хуэй закричал:

— Я привел сюда стотысячное войско! Сдавайтесь без боя — и получите высокие звания, а не сдадитесь — всех уничтожу!

Разгневанный Фу Цянь, оставив на заставе Цзян Шу, ударил на противника. Вэйские войска от неожиданности подались назад, но вскоре перешли в наступление и начали теснить Фу Цяня. Тот решил уйти на заставу, но на стене увидел вэйские знамена.

— Я уже покорился царству Вэй! — кричал со стены Цзян Шу.

— Негодяй! — в ярости завопил Фу Цянь. — Ты изменил своему долгу! Какими же глазами ты будешь смотреть на Сына неба?

Фу Цянь снова бросился на противника. Но вэйцы окружили его. Он бился отчаянно, но вырваться не мог. Почти все его воины были убиты или ранены. Тогда Фу Цянь поднял голову к небу и тяжко вздохнул:

— При жизни я был подданным царства Шу, после смерти буду его духом— хранителем! — С этими словами он подхлестнул коня и опять напал на врага. Фу Цянь был уже несколько раз ранен, кровь окрасила боевой халат и доспехи. Наконец упал его конь. Сделав последнее усилие, Фу Цянь вонзил себе в грудь меч.

Потомки прославили в стихах подвиг Фу Цяня:

 

За день вековечную славу

Стяжал полководец из Шу.

Нет, лучше пасть смертью Фу Цяня,

Чем жить, как изменник Цзян Шу.

 

Так Чжун Хуэй овладел заставой Янпингуань, где были большие запасы провианта и много оружия. На радостях Чжун Хуэй щедро наградил своих воинов. В ту ночь вэйские войска расположились на отдых в городе Янане. Вдруг с юго‑западной стороны послышались какие‑то странные крики. Чжун Хуэй выскочил из шатра, но крики прекратились. Однако до самого рассвета никто не сомкнул глаз.

На следующую ночь повторилось то же самое. Утром Чжун Хуэй послал разведчиков осмотреть все окрестности. Возвратившись, разведчики доложили, что на десять ли в окружности не встретили ни одного человека.

Тревога Чжун Хуэя не прошла. Он решил сам поехать в юго‑западном направлении и во что бы то ни стало разузнать, кто кричит по ночам. Вскоре его небольшой отряд приблизился к горе, вершина которой была окутана густым туманом, а вокруг клубились черные тучи и веяло духом смерти.

— Что это за гора? — подозвав проводника, спросил Чжун Хуэй и придержал своего коня.

— Это гора Динцзюнь, — отвечал проводник. — Здесь когда‑то погиб полководец Сяхоу Юань.

Лицо Чжун Хуэя омрачилось, и он повернул коня. Но вдруг откуда не возьмись налетел буйный ветер и точно из облаков хлынула на землю лавина воинов. Перепуганный Чжун Хуэй поскакал назад, увлекая за собой своих воинов, от страха падавших с коней. Но когда они, наконец, добрались до заставы Янпингуань, то оказалось, что все воины целы и только некоторые потеряли шлемы и мечи. Вернувшиеся утверждали, что из черной тучи посыпалась на землю тьма‑тьмущая всадников, которые набросились на них, но никого не убили. В действительности же это был песчаный вихрь!

Немного успокоившись, Чжун Хуэй спросил покорившегося ему Цзян Шу:

— Есть на той горе храм какому‑нибудь духу?

— Храма там нет, но есть могила князя Воинственного Чжугэ Ляна.

— Так это его дух и творит чудеса! — догадался Чжун Хуэй. — Попробуем принести ему жертву.

На следующий же день Чжун Хуэй приготовил жертвенные дары, зарезал большого быка и отправился на могилу князя Воинственного. После жертвоприношения ветер утих, и начал моросить мелкий дождь. Вскоре он прошел, небо прояснилось. Возрадовавшись, вэйские воины поклонились могиле и возвратились в лагерь.

Ночью Чжун Хуэй сидел в своем шатре и, облокотившись на столик, незаметно заснул. Вдруг по шатру пролетел легкий ветер, и Чжун Хуэй увидел человека с белой шелковой повязкой на голове, в одежде из пуха аиста, отороченной черной каймой. В руке он держал веер из перьев. Лицо у него было белое, как яшма, из‑под густых бровей сияли ясные глаза. Ростом он был в восемь чи; движениями, легкими и плавными, напоминал бессмертного духа. Человек приблизился к столику.

— Кто вы? — спросил Чжун Хуэй, подымаясь ему навстречу.

— Слушай! Я должен тебе сказать, что благоденствие династии Хань окончилось. Очень жаль, что населению Сычуани приходится страдать от войны. От имени неба я повелеваю тебе: когда твое войско вступит в пределы Сычуани, не убивай жителей!

Призрак взмахнул рукавами одежды и исчез. Чжун Хуэй протянул к нему руки и тут же проснулся. Он понял, что с ним говорил дух Чжугэ Ляна.

Глубоко потрясенный Чжун Хуэй отдал приказ при наступлении нести впереди войска большой белый флаг с надписью: «Безопасность государству и спокойствие народу». Под страхом смертной казни запрещалось убивать население.

Слава о доброте Чжун Хуэя быстро облетела царство Шу. Жители Ханьчжуна вышли из города и поклонами встречали победителя.

Потомки об этом сложили такие стихи:

 

Отряд таинственных бойцов пришел к подножию Динцзюнь.

Спал Чжун Хуэй, и призрак вдруг ему явился в сновиденье.

При жизни думал Чжугэ Лян лишь о спасенье рода Лю,

А умер — и словами он принес народу Шу спасенье.

 

Находившийся в Тачжуне Цзян Вэй узнал о приближении противника и приказал военачальникам Ляо Хуа, Чжан И и Дун Цюэ идти к нему на помощь со своими войсками. Когда разведчики донесли, что вэйский военачальник Ван Ци уже близко, Цзян Вэй двинулся ему навстречу. Противники выстроились друг против друга в боевые порядки, и Ван Ци выехал вперед.

— Сдавайтесь! — закричал он. — Не вздумайте сопротивляться! У нас несметное войско, мы уже взяли Чэнду!

Не владея собой от гнева, Цзян Вэй бросился на врага с копьем. Ван Ци обратился в бегство. Цзян Вэй преследовал его более двадцати ли. А там загремели барабаны, и впереди появился вэйский отряд со знаменем: «Лунсийский тай‑шоу Цянь Хун».

— И эти крысы вздумали драться со мной! — вскричал Цзян Вэй.

Под его натиском Цянь Хун также бежал. Цзян Вэй гнался за ними около двадцати ли, пока не столкнулся с войском самого Дэн Ая.

Разгорелась кровопролитная битва. Цзян Вэй несколько раз схватывался с Дэн Аем. Ни та, ни другая сторона не уступала друг другу в своей решимости добиться победы. К Цзян Вэю прискакал всадник с известием, что цзиньчэнский тай‑шоу Ян Синь захватил и сжег все лагеря в Ганьсуне.

Цзян Вэй приказал своему помощнику сдерживать наступающие войска Дэн Ая, а сам поспешил в Ганьсун. Здесь он столкнулся с Ян Синем, но тот уклонился от боя и скрылся в горах. Цзян Вэй погнался было за ним, но с гор покатились бревна и камни, и Цзян Вэю не удалось продвинуться ни на шаг. В это время войска Дэн Ая прорвались и окружили его. Цзян Вэй со своими всадниками вырвался из окружения и заперся в главном лагере, решив ожидать подкреплений.

Вдруг к нему примчался гонец с известием, что Чжун Хуэй занял заставу Янпингуань и что военачальник Цзян Шу сдался, а Фу Цянь погиб в бою и Ханьчжун в руках врага.

После падения Ханьчжуна врагу также сдались военачальник Ван Шэ, охранявший Иочэн, и военачальник Цзян Бинь, охранявший Ханьчэн. Военачальник Ху Цзи бежал в Чэнду просить помощи.

Встревоженный Цзян Вэй отдал приказ спешно сниматься с лагеря. Но в ту же ночь на границе Сычуани его войско было задержано армией противника, во главе которой стоял цзиньчэнский тай‑шоу Ян Синь.

Цзян Вэй яростно напал на врага, и Ян Синь обратился в бегство. Цзян Вэй послал ему вдогонку три стрелы, но промахнулся. Тогда он бросил лук, схватил копье и помчался за противником. Неожиданно конь споткнулся и сбросил Цзян Вэя на землю. В ту же минуту подскакал Ян Синь, но Цзян Вэй встал на ноги и нанес копьем удар в голову его коня. Подоспевшие вэйские воины спасли Ян Синя от смерти.

Цзян Вэй опять вскочил на коня и собирался продолжать погоню, но ему донесли, что Дэн Ай недалеко, и он отказался от своего намерения. Собрав войско, Цзян Вэй решил идти на Ханьчжун, но тут ему сообщили, что юнчжоуский тай‑шоу Чжугэ Сюй перерезал дорогу. Тогда Цзян Вэй приказал раскинуть лагерь в горах. Вэйские войска расположились у моста Иньпинцяо. Теперь Цзян Вэй не мог двинуться ни вперед, ни назад.

— Небо отвернулось от меня! — тяжело вздохнул он.

— Не теряйте надежды! — сказал его помощник Нин Суй. — У Чжугэ Сюя войск мало, и мы одним ударом сомнем их. Только надо обмануть противника, будто мы наступаем через ущелье Кунханьгу прямо на Юнчжоу. Этим мы заставим врага бросить Иньпинцяо и поспешить на выручку Юнчжоу. Вот тогда мы и займем Цзяньгэ. А там и Ханьчжун отвоюем.

Цзян Вэй повел войско в ущелье Кунханьгу, делая вид, что собирается захватить Юнчжоу. Лазутчики донесли об этом Чжугэ Сюю. Тот встревожился:

— Юнчжоу — наша опора, и если противник захватит его, всю вину взвалят на меня!

Оставив лишь небольшой отряд охранять мост Иньпинцяо, Чжугэ Сюй повел свое войско в Юнчжоу. Только этого и ждал Цзян Вэй. Он вышел на северную дорогу и стремительно двинулся к мосту. Там действительно стоял малочисленный вэйский отряд, который Цзян Вэй почти начисто истребил. Перейдя с войском через мост, он приказал поджечь его.

А Чжугэ Сюй узнал, что Цзян Вэй обманул его, и бросился обратно, но опоздал — там уже не было ни моста, ни противника.

Тем временем Цзян Вэй безостановочно двигался дальше. Вскоре ему повстречались военачальники Чжан И и Ляо Хуа.

— У нас беда! — сказал Чжан И. — Хуан Хао наотрез отказывается воевать! Но мы пошли к вам на помощь, как только узнали о падении Ханьчжуна.

— Враг ведет нападение со всех сторон, — сказал Ляо Хуа. — Дороги для подвоза закрыты. Не лучше ли отойти в Цзяньгэ и занять оборону, пока положение не изменится?

Цзян Вэй заколебался. В это время разведчики донесли о наступлении войск Дэн Ая и Чжун Хуэя. Тогда Цзян Вэй послал против них Ляо Хуа и Чжан И.

— В землях Байшуй воевать неудобно, — заметил Ляо Хуа. — Надо уходить в Цзяньгэ пока не поздно!

Цзян Вэй подумал немного и решил принять совет Ляо Хуа. Но было поздно: едва воины его подошли к Цзяньгэ, как загремели барабаны, затрубили рога и густо встали знамена. Неизвестное войско расположилось на подступах к городу.

Поистине:

 

Неприступных скал Ханьчжуна больше уж у них не стало,

Но в Цзяньгэ поднялся ветер и волна стеною встала.

 

Если вы хотите узнать, чье войско встретил Цзян Вэй под Цзяньгэ, посмотрите следующую главу.

Глава сто семнадцатая 

в которой идет речь о том, как Дэн Ай совершил переход через горы, и о том, как в битве при Мяньчжу погиб Чжугэ Чжань  

 

Полководец Дун Цюэ, узнав о вторжении вэйских войск в царство Шу, не дожидаясь приказа, поднял двадцать тысяч воинов и расположился в Цзяньгэ. В тот же день, заметив вдали облако пыли, он привел войско в боевую готовность. Но оказалось, что это идут отряды Цзян Вэя, Ляо Хуа и Чжан И. Обрадованный Дун Цюэ впустил их в город и после приветственных церемоний рассказал им о недостойном поведении Хоу‑чжу и Хуан Хао.

— Не печальтесь! — воскликнул Цзян Вэй. — Пока я жив, противнику царство Шу не достанется! Будем оборонять Цзяньгэ и подумаем, что делать дальше.

— Цзяньгэ мы удержим, — согласился Дун Цюэ. — Но ведь в Чэнду почти нет войск! А если враг захватит столицу, династия погибнет!

— Противник туда не доберется: Чэнду окружают неприступные горы, — возразил ему Цзян Вэй.

Во время этого разговора Цзян Вэю доложили, что к городу приближаются войска Чжугэ Сюя. Цзян Вэй сам возглавил отряд из пяти тысяч воинов и, выйдя из города, обрушился на врага. Чжугэ Сюй не выдержал отчаянного натиска и бежал, понеся огромные потери. Цзян Вэю досталась большая добыча.

Чжугэ Сюй расположился лагерем в нескольких ли от Цзяньгэ, а Цзян Вэй вернулся в город.

Лагерь Чжун Хуэя находился в двадцати пяти ли от Цзяньгэ. Потерпевший поражение Чжугэ Сюй явился к Чжун Хуэю просить прощения.

— Я приказывал тебе охранять мост Иньпинцяо, — обрушился на виновного Чжун Хуэй, — а ты что сделал? Почему ты упустил Цзян Вэя? И как ты посмел нарушить мой приказ! Кто тебе разрешил наступать?

Чжугэ Сюй стал оправдываться:

— Цзян Вэй хитер и коварен. Он сделал вид, будто идет на Юнчжоу, и я поспешил туда, а он этим воспользовался и улизнул. Вот тогда я и повел свое войско на Цзяньгэ. Кто же мог предположить, что дело так обернется?

Чжун Хуэй не принял оправданий Чжугэ Сюя и приказал отрубить ему голову.

— Не делайте этого! — вступился за виновного военачальник Вэй Гуань. — Чжугэ Сюй подчинен Дэн Аю, и если вы казните его, то нарушите согласие между полководцами.

— Я получил приказ Сына неба и Цзиньского гуна Сыма Чжао идти войной против царства Шу, — раздраженно заметил Чжун Хуэй. — Пусть провинится хоть сам Дэн Ай, я велю и его наказать!

Лишь благодаря настойчивым просьбам военачальников Чжун Хуэй отменил казнь и приказал отправить Чжугэ Сюя в Лоян в колеснице для преступников, чтобы его судил сам Цзиньский гун, а все войско Чжугэ Сюя оставил у себя.

Кто‑то сообщил об этом Дэн Аю. Тот пришел в ярость:

— Мы с ним на равном положении! Как он смеет оскорблять меня!

— Батюшка, — уговаривал отца Дэн Чжун, — из‑за какого‑то пустяка вы можете расстроить великое государственное дело! Забудьте об этом!

Дэн Ай овладел собой и решил поехать к Чжун Хуэю.

Когда Чжун Хуэю доложили о приезде Дэн Ая, он прежде всего спросил, большая ли с ним охрана.

— Всего десять всадников, — ответили ему.

Приказав выстроить перед шатром сотню телохранителей, Чжун Хуэй велел просить Дэн Ая в шатер. После приветственных церемоний Дэн Ай огляделся — суровые лица стоявших возле шатра воинов произвели на него неприятное впечатление. Не желая затягивать молчание, он произнес, обращаясь к Чжун Хуэю:

— Вам очень повезло — вы захватили Ханьчжун! Теперь следует подумать о том, как взять Цзяньгэ.

— У вас есть план наступления? — спросил Чжун Хуэй.

Дэн Ай уклонился от прямого ответа, ссылаясь на свое неразумие. Но Чжун Хуэй продолжал его расспрашивать.

— Мне кажется, что следовало бы идти прямо на Чэнду по малой иньпинской дороге, — сказал, наконец, Дэн Ай. — Цзян Вэй бросится спасать Чэнду, а вы этим воспользуетесь и захватите Цзяньгэ.

— Ваш план великолепен! — обрадовался Чжун Хуэй. — Идите на Чэнду — буду ждать от вас вестей о победе.

Они выпили вина и распрощались. Проводив Дэн Ая, Чжун Хуэй вернулся в шатер и сказал военачальникам:

— Мне говорили, что Дэн Ай блестящий полководец, но это неверно — он просто заурядный человек.

— Что дало вам повод прийти к такому заключению? — удивились военачальники.

— Да ведь он говорил глупости! — отвечал Чжун Хуэй. — Малая иньпинская дорога пролегает через высокие горы, и стоит противнику запереть его в этих горах, как все его воины перемрут с голоду. Мы не станем рисковать и пройдем большой дорогой. Так или иначе, а царство Шу завоюем мы!

Затем он приказал готовить штурмовые лестницы и метательные машины для штурма Цзяньгэ.

Выйдя за ворота лагеря, Дэн Ай сказал своим военачальникам:

— Чжун Хуэй хочет посмотреть, как мы будем действовать!

— Судя по выражению его лица, он не слишком одобряет ваш план и согласился только на словах, — отвечали военачальники.

— И пусть его! Он думает, что я не возьму Чэнду! А я овладею Чэнду назло ему!

Когда Дэн Ай возвратился в свой лагерь, сын его Дэн Чжун и военачальник Ши Цзуань приступили к нему с расспросами.

— Что вы сказали Чжун Хуэю насчет вашего плана?

— Я разговаривал с ним начистоту, а он смотрел на меня как на дурака, — ответил Дэн Ай, — ему удалось захватить Ханьчжун, и он думает, что большего подвига и быть не может! А разве добился бы он успеха, если б я не сковал Цзян Вэя в Тачжуне? Нет, я сам захвачу Чэнду! Тогда можно будет считать, что и Ханьчжун занял я!

Дэн Ай снялся с лагеря и отошел на семьдесят ли от Цзяньгэ. Узнав об этом, Чжун Хуэй только усмехнулся.

Между тем Дэн Ай послал секретное письмо Сыма Чжао и, собрав в своем шатре военачальников, обратился к ним с такими словами:

— Мы должны взять Чэнду и совершить бессмертный подвиг! Готовы ли вы повиноваться мне?

— Готовы! Ведите нас! — дружно ответили военачальники.

Тогда Дэн Ай приказал своему сыну Дэн Чжуну возглавить отряд из пяти тысяч воинов и двинуться вперед, чтобы прокладывать в горах путь для всей армии. Воины эти были без лат и вооружены топорами и мотыгами.

Дэн Ай поделил свое войско на отряды по три тысячи. Через каждые сто ли один из отрядов останавливался и сооружал укрепленный лагерь.

Выступив из города Иньпина в десятом месяце того же года [263 г.], войско Дэн Ая за двадцать дней прошло более семисот ли по необитаемым горам и по пути сооружало лагеря. В каждом лагере оставался один отряд. Когда Дэн Ай добрался до хребта Мотяньлин, с ним было всего две тысячи воинов; кони так устали, что не в силах были двинуться с места. Вскарабкавшись на скалистую вершину, Дэн Ай увидел, что там сидит Дэн Чжун со своими воинами и проливает слезы.

— Что случилось? — удивленно спросил Дэн Ай.

— Впереди лишь одни отвесные скалы да обрывы — их не одолеть! — отвечал Дэн Чжун, указывая рукой на запад. — Напрасно мы тратим силы!

— Но не отступать же нам после того, как войско прошло более семисот ли! — вскричал Дэн Ай. — Еще одно усилие, и мы преодолеем этот хребет, а там и Цзянъю. — Обращаясь к военачальникам, Дэн Ай добавил: — Не проникнешь в логово тигра — не достанешь тигрят! Мы с вами делим тяготы похода, разделим и славу его и богатство!

— Готовы повиноваться! — отвечали военачальники.

— Бросайте латы и оружие вниз, — приказал Дэн Ай, — и делайте то, что буду делать я!

Быстро завернувшись в кусок войлока, Дэн Ай покатился по склону вниз. Все воины, у которых был войлок или войлочная одежда, заворачивались в них и следовали за своим полководцем. Те, у кого не было войлока, обвязывались веревками и один за другим спускались по склону, цепляясь за кусты и деревья. Так Дэн Ай и его воины одолели хребет Мотяньлин.

Они привели в порядок доспехи и оружие и собирались двинуться дальше, как вдруг Дэн Ай заметил скалу, на которой каменотес высек предсказание князя Воинственного Чжугэ Ляна:

«Когда вспыхнут два огня, дорогой этой пройдут люди. Два храбрых мужа проявят непокорство и найдут смерть среди этих гор». [113]    

Встревоженный Дэн Ай несколько раз поклонился скале и задумчиво произнес:

— Чжугэ Лян был величайшим полководцем! Жаль, что мне не довелось у него учиться.

Потомки об этом сложили такие стихи:

 

Неприступны Иньпинские скалы, что главой упираются в небо.

Даже черные цапли боятся над вершинами их пролетать.

В войлок хитрый Дэн Ай завернулся и скатился по склону крутому.

Чжугэ Лян этот подвиг предвидел и велел на скале начертать.

 

Перейдя хребет Мотяньлин, войско Дэн Ая безостановочно двинулось дальше. На пути ему попался пустующий лагерь.

— Видите, — обратился Дэн Ай к военачальникам, указывая на лагерь, — когда был жив Чжугэ Лян, здесь стояло его войско, охраняя выход из гор в царство Шу, но Хоу‑чжу снял отсюда охрану.

На душе Дэн Ая было очень тревожно. Хмуро оглядываясь вокруг, он говорил военачальникам:

— У нас один путь — вперед. Назад пути нет. Впереди — жизнь, позади — смерть! Смелей на врага!

— Мы готовы биться насмерть! — отвечали военачальники.

Дэн Ай решил вести войско на Цзянъю, где, как ему было известно, хранились продовольственные запасы шуской армии.

Город Цзянъю охранял военачальник Ма Мо. Когда он узнал, что противник захватил восточную часть Сычуани, он принял некоторые меры, опасаясь появления вэйцев со стороны большой дороги. Ему и в голову не приходило, что враг может выйти из гор. Он надеялся на то, что Цзян Вэй удержит противника под Цзяньгэ.

Как‑то после военных учений Ма Мо вернулся домой и сел у очага. Жена подала ему вино, и Ма Мо молча выпил. Наконец жена не вытерпела и спросила:

— Почему вы так беспечны? Говорят, что положение царства Шу очень опасное.

— А чего мне вмешиваться? — махнул рукой Ма Мо. — Все дела в руках Цзян Вэя, пусть он и думает.

— Это верно, но все же и вам поручено важное дело!

— Все равно нам конец! Сын неба предается пьянству и разгулу, он никого не слушается, кроме евнуха Хуан Хао. Я уже решил сдаться, как только придут вэйские войска.

— Что ты говоришь! — Жена так рассердилась, что со злостью плюнула мужу в лицо. — Ты воин, а думаешь о предательстве! Зачем же ты ешь хлеб государя! Я и смотреть на тебя не стану!

Ма Мо покраснел от стыда, но в этот момент вбежал в комнату слуга.

— Господин! Вэйский полководец Дэн Ай неизвестно откуда появился у стен города! С ним две тысячи воинов!

Ма Мо вскочил с места и бросился вон из дому, торопясь принести Дэн Аю покорность. Склонившись перед вражеским полководцем, он со слезами говорил:

— Я давно мечтал о том, чтобы покориться царству Вэй. Прошу вас в город. Все мои воины и горожане сдаются на вашу милость.

Дэн Ай принял его покорность и взял под свое начало войска, находившиеся в Цзянъю. Ма Мо был назначен проводником при армии Дэн Ая.

В этот момент в ямынь с криком вбежал слуга Ма Мо:

— Жена моего господина повесилась!

— Почему? — удивленно спросил Дэн Ай.

Тогда Ма Мо рассказал ему правду. Дэн Ай оценил мужество погибшей женщины и приказал устроить ей пышные похороны, на которых сам совершил жертвоприношения. Потомки воспели героиню в стихах:

 

Хоу‑чжу пребывал в заблужденье, и спокойствие Хань омрачилось,

Небеса ниспослали Дэн Ая, чтобы он овладел Сычуанью.

Жаль, не много в Башу полководцев, что могли б в благородстве сравниться

С этой женщиною‑героиней, не забытой доныне преданьем.

 

После того как Дэн Ай занял Цзянъю, к нему прибыли все войска, остававшиеся по пути в лагерях. И Дэн Ай повел их на Фоучэн.

— Воинам следовало бы немного отдохнуть после трудного перехода, — заметил военачальник Тянь Сюй. — Не подождать ли нам несколько дней?

— Как ты смеешь подрывать боевой дух воинов? — вскипел Дэн Ай. — Разве тебе не известно, что быстрота — бог войны? Эй, стража! Обезглавить его!

Но за Тянь Сюя вступились другие военачальники, и Дэн Ай вынужден был отменить казнь. Войско двинулось к Фоучэну. Город сдался без боя.

Об этом стало известно в Чэнду, и Хоу‑чжу поспешил вызвать на совет евнуха Хуан Хао.

— Все это ложные слухи, — успокаивал его евнух. — Духи не допустят, чтобы царство Шу погибло!

Тогда Хоу‑чжу вспомнил о гадалке и повелел доставить ее во дворец, но та бесследно исчезла.

Вскоре один за другим посыпались доклады о надвигающейся беде. Хоу‑чжу созвал на совет сановников, но все они молчали. Только один Цюэ Чжэн осмелился выйти вперед и заявить:

— Государь! Положение крайне опасное. Призовите к себе сына князя Воинственного и посоветуйтесь с ним!

Цюэ Чжэн имел в виду Чжугэ Чжаня, сына Чжугэ Ляна.

Чжугэ Чжань, по прозванию Сы‑юань, был человеком незаурядных способностей. Его мать, госпожа Хуан, была дочерью Хуан Чэн‑яня и отличалась большим умом и талантами. Она постигла законы неба и земли, владела тайнами передвижения одушевленных и неодушевленных предметов, ей была доступна военная хитрость. Еще в те времена, когда Чжугэ Лян жил в Наньяне, он узнал о мудрости этой женщины и женился на ней. Жена стала его верной помощницей. Умерла она вскоре после того, как покинул мир ее муж, и перед кончиной наказывала сыну быть честным и благородным.

Чжугэ Чжань с детских лет был умен и находчив. Он снискал расположение Хоу‑чжу, и тот отдал ему в жены свою дочь. Впоследствии, после смерти Чжугэ Ляна его титул перешел к сыну.

В четвертом году периода Цзин‑яо Чжугэ Чжань был назначен на должность начальника войск дворцовой охраны. Но в то время в силу вошел евнух Хуан Хао, и Чжугэ Чжань старался как можно реже появляться при дворе.

И вот Хоу‑чжу по совету Цюэ Чжэна решил пригласить Чжугэ Чжаня во дворец. Когда Чжугэ Чжань явился, государь со слезами сказал:

— Наша столица в опасности. Враг уже занял Фоучэн. Именем вашего батюшки прошу вас: спасите государство!

— Государь мой! — отвечал Чжугэ Чжань. — Вы оказывали моему батюшке великие милости, и я готов служить вам до последнего часа моей жизни! Дайте мне войско, которое есть в Чэнду, и я пойду на решительный бой с врагом!

Хоу‑чжу тотчас же исполнил просьбу Чжугэ Чжаня, и тот, попрощавшись с государем, покинул дворец.

Собрав военачальников, Чжугэ Чжань обратился к ним с вопросом:

— Кто из вас желает быть начальником передового отряда?

— Батюшка, разрешите мне возглавить передовой отряд! — отозвался его сын по имени Чжугэ Шан.

Чжугэ Шану было всего девятнадцать лет, но он успел изучить все книги по военному искусству и постичь законы стратегии. Чжугэ Чжань был доволен словами своего сына и охотно удовлетворил его просьбу.

В тот же день войско покинуло Чэнду и двинулось навстречу врагу.

Между тем Дэн Ай, изучив полученную от Ма Мо карту, на которой были подробно нанесены все дороги, реки и горы от Фоучэна до Чэнду, встревожился:

— Если противник будет оборонять горы на нашем пути, пожалуй, нам не одержать победу! Надо скорее идти вперед, пока не подоспел Цзян Вэй, а то мы погибнем!

Вызвав к себе военачальника Ши Цзуаня и своего сына Дэн Чжуна, Дэн Ай сказал им:

— Торопитесь с войском к Мяньчжу и задержите там противника. Не теряйте ни минуты! Если враг выйдет к неприступным местам раньше, чем вы, не сносить вам голов!

Ши Цзуань и Дэн Чжун выступили к Мяньчжу и там встретились с армией противника.

Выстроив свое войско, в боевые порядки, Ши Цзуань и Дэн Чжун встали под знамена. Шуские войска избрали способ восьми расположений.

Трижды на их стороне прогремели барабаны, раздвинулись знамена, и несколько воинов, держа пучки стрел, выкатили небольшую колесницу, в которой сидел человек с шелковой повязкой на голове, в одеянии из пуха аиста, с веером из перьев в руке. Рядом развевалось большое желтое знамя с надписью: «Ханьский чэн‑сян, князь Воинственный Чжугэ Лян».

Ши Цзуаня и Дэн Чжуна от страха прошиб пот.

— Мы погибли! — закричали они. — Чжугэ Лян жив!

Шуское войско напало на них; вэйцы были разгромлены и обратились в бегство. Дэн Ай на помощь им не подоспел.

— Почему вы отступили, не сражаясь? — укорял Дэн Ай своего сына и Ши Цзуаня.

— Наши воины бежали, как только увидели, что вражеские войска ведет Чжугэ Лян! — оправдывался Дэн Чжун.

— А хоть бы и Чжугэ Лян! — разгневался Дэн Ай. — Вы‑то чего испугались? За нарушение приказа вас следует казнить!

Но военачальники принялись уговаривать Дэн Ая, и гнев его утих. Он выслал разведку. Вскоре разведчики донесли, что войска ведет вовсе не сам Чжугэ Лян, а его сын Чжугэ Чжань и внук Чжугэ Шан — начальник передового отряда. В колесницу посадили деревянную статую Чжугэ Ляна.

— Готовьтесь к наступлению! — вскричал Дэн Ай. — Успех наш зависит от одного сражения! Но если вы не одержите победу, пощады не ждите!

Ши Цзуань и Дэн Чжун вышли в бой. Но Чжугэ Шан яростно обрушился на них и заставил отступить с большими потерями. Чжугэ Чжань преследовал их больше двадцати ли.

Ши Цзуань и Дэн Чжун вернулись к Дэн Аю. Видя, что оба они ранены, Дэн Ай не стал их упрекать, а решил созвать военный совет.

— Чжугэ Чжань уже дважды разгромил наше войско! — сказал он военачальникам. — Если мы не разобьем его сейчас, он уничтожит нас!

— А не попытаться ли завлечь его в ловушку? — спросил военачальник Цю Бэнь.

Дэн Ай принял этот совет. Вскоре он отправил с гонцом письмо в лагерь противника. Воины привели гонца к Чжугэ Чжаню. Тот вскрыл письмо и прочитал:

«Полководец Западного похода Дэн Ай начальнику войск дворцовой охраны Чжугэ Чжаню.

Я убежден, что за последнее время не было столь мудрого и талантливого полководца, как ваш уважаемый батюшка. Еще в те годы, когда он жил в своей хижине в Наньяне, он предсказал возникновение трех царств. Он покорил Ичжоу и помог основать династию. С древнейших времен и поныне редко можно встретить такого мудреца!

Впоследствии ваш батюшка шесть раз водил свое войско к Цишаню, и не одержал победы лишь потому, что этого не пожелало небо.

Нынешний правитель царства Шу, Хоу‑чжу, неразумен, и силы династии иссякли. Государь царства Вэй повелел мне вести несметную армию в поход против царства Шу. Воины мои почти достигли Чэнду. Почему вы, мудрый полководец, не хотите поступить в соответствии с волей неба и желанием народа и перейти на нашу сторону? Я испросил бы императорский указ о пожаловании вам титула Ланъеского вана. Вы были бы достойны своих предков!

Поверьте мне, и я буду счастлив. Подумайте над моим предложением».

Оскорбленный Чжугэ Чжань в ярости разорвал письмо, затем приказал страже отрубить гонцу голову и отвезти ее к Дэн Аю.

Приказание было исполнено. Дэн Ай вышел из себя и решил немедленно напасть на врага, но военачальник Цю Бэнь сказал:

— Погодите! Чжугэ Чжаня можно победить только военным искусством!

Тогда Дэн Ай отменил свой приказ и велел тяньшуйскому тай‑шоу Ван Ци и лунсийскому тай‑шоу Цянь Хуну устроить засаду; лишь после этого он начал наступление.

Чжугэ Чжань в свою очередь желал поскорее завязать бой, и как только противник приблизился, он вскочил на коня и врезался в ряды вэйцев. Войско Дэн Ая обратилось в бегство, и Чжугэ Чжань пустился за ним в погоню. Но вдруг с двух сторон из засады на него напали войска. Чжугэ Чжань укрылся в Мяньчжу, но вэйцы осадили город.

Тогда Чжугэ Чжань приказал военачальнику Пын Хэ вырваться из кольца врагов и доставить в царство У письмо с просьбой о помощи.

Военачальник Пын Хэ благополучно добрался до царства У и вручил письмо государю Сунь Сю. Правитель Сунь Сю торопливо прочитал письмо и воскликнул:

— Царство Шу в опасности! Мы не можем сложа руки смотреть на его гибель!

Он тут же назначил старого военачальника Дин Фына главным полководцем, а Дин Фэня и Сунь И — его помощниками и приказал им идти на помощь царству Шу. Дин Фын выступил в поход на Шоучунь. Его помощники во главе двадцати тысяч воинов направились в Мяньчжу, где находился Чжугэ Чжань.

Чжугэ Чжань долго ждал помощи из царства У, но так и не дождавшись, сказал военачальникам:

— Нам невыгодно сидеть в обороне. Пусть сын мой Чжугэ Шан охраняет Мяньчжу, а мы пойдем в бой.

Вскоре его войско тремя отрядами выступило из города. Дэн Ай сразу же отступил. Чжугэ Чжань бросился в погоню, но попал в окружение. Он метался из стороны в сторону, пока его не сразила стрела.

— Жизнь покидает меня! — воскликнул он, падая с коня. — Но я счастлив тем, что послужил государству!

Собрав последние силы, он выхватил меч и вонзил себе в грудь.

Это видел его сын, стоявший на городской стене. Надев латы, он вскочил на коня и двинул свои отряды на противника.

— Господин мой, не выходите из города! — закричал вдогонку его помощник Чжан Цзунь.

— Род наш пользовался милостями ханьских государей. Я до конца буду верно служить династии и отомщу за гибель моего отца! За батюшку! — крикнул он на ходу и, не оборачиваясь, поскакал дальше.

Чжугэ Шан погиб в бою от вражеских стрел. Потомки сложили о них такие стихи:

 

Не сказать, чтобы сановник не был хитрым человеком,

Но судьба род Лю сгубила, видно, ради Сыма Яня.

В это горестное время два Чжугэ свершили подвиг,

Верностью своей напомнив о великом Чжугэ Ляне.

 

Дэн Ай вошел в город Мяньчжу. Желая отдать должное храбрости Чжугэ Чжаня и его сына, Дэн Ай распорядился похоронить их с военными почестями. Охранявшие город военачальники Чжан Цзунь, Хуан Чунь и Лю Ци также пали в бою.

Одержав победу, Дэн Ай наградил своих воинов и двинулся на Чэнду.

Поистине:

 

Последние дни Хоу‑чжу, — взгляните поближе на них,

Не так ли когда‑то Лю Чжан лишился владений своих?

 

Тот, кто прочитает следующую главу, узнает, как обороняли Чэнду.

Глава сто восемнадцатая 

в которой повествуется о том, как великий ван покончил с собой в храме предков, и как два героя соперничали друг с другом из‑за славы  

 

Едва Хоу‑чжу узнал о падении Мяньчжу, где погибли полководцы Чжугэ Чжань и его сын, и о том, что враг идет на Чэнду, он созвал на совет гражданских и военных чиновников. Приближенный сановник доложил, что население Чэнду толпами бежит из города, опасаясь за свою жизнь. Хоу‑чжу растерянно молчал. В этот момент вбежал гонец с вестью, что вэйские войска приближаются к Чэнду.

— Государь, — обратились к Хоу‑чжу чиновники, — в столице войск мало, обороняться невозможно. Но еще есть время уйти в южные области! Места там неприступные, и неподалеку живут маньские племена; в крайнем случае обратимся к ним за помощью…

— Это невозможно! — возразил сановник Цзяо Чжоу. — Маньские племена всегда отличались непокорностью, и если они бунтовали в спокойные времена, то чего же ждать от них теперь!

— А не уехать ли нам в царство У? — предложили чиновники. — Во всяком случае надо принять какие‑то решения! Положение очень опасное…

— С древнейших времен не бывало таких государей, которые жили бы в чужих царствах! — запротестовал Цзяо Чжоу. — Ведь царство У слабее царства Вэй, и признать себя его подданными — двойной позор, уж лучше покориться вэйцам! Тогда вэйский правитель даст нашему государю землю и оставит его в покое.

Хоу‑чжу, охваченный смятением, удалился во внутренние покои.

На следующий день чиновники окончательно разошлись в своих мнениях, и Цзяо Чжоу подал государю доклад, стараясь убедить Хоу‑чжу в необходимости покориться царству Вэй. Но когда Хоу‑чжу, наконец, решился принести покорность и объявил об этом сановникам, из‑за ширмы выскочил человек и свирепо закричал на Цзяо Чжоу:

— Ничтожный школяр! Ты своими безумными советами хочешь погубить династию! Видано ли, чтоб Сын неба покорялся врагу?

Это был пятый сын Хоу‑чжу по имени Лю Чэнь, ван Северных земель.

Следует заметить, что у Хоу‑чжу было семь сыновей. Старшего звали Лю Сюанем, второго — Лю Яо, третьего — Лю Цуном, четвертого — Лю Цзанем, пятого — Лю Чэнем, шестого — Лю Сюнем и седьмого — Лю Цзюем. Из всех сыновей самым одаренным и умным был пятый — Лю Чэнь, а остальные были хилыми и робкими.

— Сановники советуют мне покориться царству Вэй, — сказал Хоу‑чжу своему сыну Лю Чэню. — А ты, видно, хочешь, чтобы наши города были залиты кровью.

— Когда был жив мой дед, император Чжао‑ле, Цзяо Чжоу не смел вмешиваться в государственные дела! — смело ответил Лю Чэнь. — А сейчас он обнаглел и ведет возмутительные речи! В Чэнду наберется несколько десятков тысяч воинов, и Цзян Вэй со всей своей армией находится в Цзяньгэ — разве этого мало? Пусть враг прорвется к столице, у нас хватит войска ответить ему ударом двойной силы! Неужели вы, государь, способны по совету какого‑то жалкого школяра отказаться от великого наследия своих предков?

— Мальчишка! — закричал Хоу‑чжу. — Что ты понимаешь в требованиях времени?

Лю Чэнь ударил головой о пол и зарыдал:

— Когда династии угрожает опасность, государю и всем его подданным надлежит собственной грудью преградить врагу путь в столицу. Преданные слуги жизнь должны отдать, защищая алтарь династии, чтобы не совестно было в ином мире предстать пред лицом покойного государя.

Хоу‑чжу не слушал сына, но Лю Чэнь продолжал вопить:

— Нелегко было моему деду основать династию, а вы хотите отречься от нее? Нет, лучше умереть, чем терпеть такой позор!

Хоу‑чжу приказал сановникам удалить Лю Чэня из дворца, а Цзяо Чжоу — написать грамоту Дэн Аю о готовности царства Шу принести покорность. Затем он вручил Цзяо Чжоу императорский пояс и печать и повелел ехать в Лочэн на переговоры. Цзяо Чжоу сопровождали ши‑чжун Чжан Шао и императорский зять Дэн Лян.

Тем временем конные разведчики донесли Дэн Аю, что в Чэнду на городской стене поднят флаг покорности, и радости Дэн Ая не было границ. В скором времени прибыло к нему и посольство.

Низко поклонившись Дэн Аю, послы вручили ему грамоту и государственную яшмовую печать. Дэн Ай принял изъявления покорности и написал Хоу‑чжу ответное послание, которое отправил в Чэнду с послами царства Шу. А те, возвратившись, обо всем рассказали своему правителю. Хоу‑чжу сразу повеселел и послал тай‑пу Цзян Сяня к Цзян Вэю передать ему, чтобы он прекратил сопротивление.

Затем в лагерь Дэн Ая отправился шан‑шу‑лан Ли Ху со всеми государственными книгами и описью имуществ, в которых значились восемьсот двадцать тысяч дворов, девятьсот тысяч жителей мужского и женского пола, сто две тысячи воинов и военачальников, сорок тысяч чиновников и более сорока тысяч мер зерна, ссыпанного в житницы, две тысячи цзиней золота и серебра, двести тысяч кусков парчи и шелка и несметное количество других ценностей, хранящихся в кладовых.

Днем принесения покорности Хоу‑чжу избрал первый день двенадцатого месяца.

Когда ван Северных земель Лю Чэнь узнал об этом, он едва не задохнулся от негодования и гнева. С обнаженным мечом в руках вбежал он в свои покои. Жена его, госпожа Цуй, пораженная видом мужа, с удивлением и тревогой спросила:

— Что случилось? Чем вы так взволнованы?

— Враг приближается к столице, и мой батюшка решил покориться! — с возмущением произнес Лю Чэнь. — Всю государственную казну уже отвезли в лагерь Дэн Ая. Династии больше не существует! Но я такого позора не приму! Лучше умереть и с чистой совестью предстать перед дедом в подземном мире!

— Мудрое решение, — одобрила госпожа Цуй. — Ради этого стоит ускорить смерть! Но только прошу вас: сначала убейте меня!

— А тебе зачем умирать?

— Вы расстаетесь с жизнью ради встречи с дедом в загробном мире, а я умираю ради встречи с мужем — разве не все равно? Жена должна всюду следовать за своим мужем! Оставим лишние разговоры!

И она с такой силой ударилась головой о колонну, что тут же упала бездыханной. Лю Чэнь убил трех своих сыновей, отрубил голову жене и, опустившись на колени перед алтарем предков в храме Чжао‑ле, с рыданиями произнес молитву:

— Великий государь, я не в силах смотреть, как отдают врагу все, что с таким трудом было завоевано вами! Я убил жену и детей и приношу в жертву свою жизнь! Если у вас есть душа, вы поймете чувства своего внука!

Рыдая кровавыми слезами, Лю Чэнь рывком выхватил меч и глубоко вонзил его себе в грудь.

Жители столицы горько оплакивали Лю Чэня, а потомки сложили о нем такие стихи:

 

Сын Неба и слуги его решили врагу покориться,

И только правителя сын не складывал гордо оружья.

Печален был царства конец, но люди твердят и поныне:

Какая большая душа жила в этом доблестном муже!

Он жизнь свою отдал мечу, чтоб не было стыдно пред дедом,

Он горько рыдал, но — увы! — не слушал никто его жалоб.

Когда бы героев таких побольше нашлось в это время,

Быть может, династия Хань пред силой врага устояла б.

 

Когда Хоу‑чжу узнал, что сын его покончил с собой, он приказал похоронить его с почестями.

На следующий день к столице подошли вэйские войска. Хоу‑чжу с наследником престола Лю Сюанем и сановниками пешком вышел им навстречу. Следом за ними везли пустой гроб. Но Дэн Ай обошелся с Хоу‑чжу очень ласково, поднял его, когда тот поклонился до земли, а гроб приказал сжечь вместе с колесницей, на которой его привезли.

Потомки сложили скорбные стихи о гибели царства Шу:

 

В тот день, когда полчища вэйцев толпились в стенах Сычуани,

Позорно Хоу‑чжу поступился и честью и славой своей.

Остался в живых Хуан Хао, хитро обманув государя,

И тщетно спасти государство старался отважный Цзян Вэй.

Как жаль императора внука, что долг свой исполнил высокий!

Какая обида кипела в горячих и верных сердцах:

Что Чжао‑ле, император, трудом и оружием добыл,

Все это в то скорбное утро погибло, рассыпалось в прах!

 

Жители Чэнду, воскурив благовония, с поклонами встречали победителя.

Дэн Ай пожаловал Хоу‑чжу звание бяо‑ци‑цзян‑цзюнь и наградил всех сановников. Затем он попросил Хоу‑чжу вернуться во дворец и написать обращение, призывающее народ к спокойствию. Тай‑чан Чжан Цзюнь и бе‑цзя Чжан Шао получили повеление навести порядок во всех областях царства Шу и призвать к покорности Цзян Вэя. Одновременно Дэн Ай отправил гонца в Лоян с донесением о своей победе.

Когда Дэн Ай узнал о коварстве и предательстве Хуан Хао, он приказал казнить евнуха. Но Хуан Хао сумел подкупить приближенных Дэн Ая и избежать смерти.

Так окончилось правление династии Хань.

Потомки сложили стихи, в которых вспоминают о князе Воинственном Чжугэ Ляне:

 

Как правдивы его предвещанья — это знали и звери и птицы.

Даже тучи и ветры служили Чжугэ Ляну надежным щитом.

Он напрасно писал свои планы кистью мудрого полководца:

Все равно император покорно к победителю вышел пешком.

Гуан Чжун, Ио И овладели хитроумным искусством сражений,

Но желаний своих не добились ни герой Гуань Юй, ни Чжан Фэй.

Так сбылись песнопенья Лянфу! И кумирне святой Чжугэ Ляна

В этот год поклонился весь город в безутешной печали своей.

 

Тай‑пу Цзян Сянь прибыл в Цзяньгэ и передал Цзян Вэю повеление покориться царству Вэй. Цзян Вэй не мог произнести ни слова, а у военачальников, стоявших возле шатра, волосы встали дыбом и гневом загорелись глаза.

— Не сдадимся! — закричали они, выхватывая мечи. — Будем биться до конца!

Крики и вопли воинов слышны были на несколько десятков ли в окружности. Наконец Цзян Вэй собрался с мыслями и обратился к военачальникам:

— Я вижу, как вы преданы Ханьской династии! Но не горюйте, я придумал, как восстановить былое могущество царства Шу!

Военачальники забросали его вопросами, и Цзян Вэй, не торопясь, изложил им свой замысел. Затем на заставе Цзямынгуань был поднят флаг покорности. В лагерь Чжун Хуэя поскакал гонец с донесением, что полководцы Цзян Вэй и его старшие военачальники Чжан И, Ляо Хуа и Дун Цюэ признают себя побежденными.

Обрадованный Чжун Хуэй велел встретить Цзян Вэя и проводить его в шатер.

— Почему вы так поздно явились? — спросил Чжун Хуэй.

— Напротив, я пришел очень быстро, — ответил Цзян Вэй, — особенно если учесть, что все войско царства Шу находилось в моем подчинении!

Чжун Хуэй встал со своего места и поклонился Цзян Вэю как почетному гостю. А Цзян Вэй между тем продолжал:

— Ваша слава растет и ширится со времен похода на Хуайнань; благодаря вам возвысился род Сыма, и я охотно склоняю голову перед таким доблестным полководцем, но если бы здесь был Дэн Ай, я бился бы с ним насмерть и ни за что не сдался!

Польщенный Чжун Хуэй назвал Цзян Вэя своим братом и в знак побратимства дал клятву на сломанной стреле. Так началась дружба двух полководцев.

Чжун Хуэй сохранил за Цзян Вэем звание полководца войск царства Шу. Цзян Вэй был этим вполне удовлетворен.

В то время Дэн Ай пожаловал Ши Цзуаню звание цы‑ши округа Ичжоу, а Цянь Хуна и Ван Ци назначил на должности правителей других округов. Кроме того, Дэн Ай распорядился построить в Мяньчжу высокую башню, чтобы увековечить свои подвиги, а затем созвал на празднества всех чиновников царства Шу. Во время пиршества, опьянев, Дэн Ай говорил гостям:

— Ваше счастье, что вам довелось иметь дело со мной. Если бы сюда пришел другой полководец, вы не пировали бы с ним!

Чиновники вставали с мест и в знак благодарности кланялись ему.

Во время пира в зал вошел Цзян Сянь и доложил Дэн Аю, что полководец Цзян Вэй со всем войском сдался Чжун Хуэю.

С этого момента Дэн Ай возненавидел Чжун Хуэя и решил написать о нем Цзиньскому гуну Сыма Чжао. В письме его говорилось:

«Я не раз доказывал вам, что во время войны молва предшествует событиям. Ныне, когда с царством Шу покончено, настает время расплаты с царством У. Однако в тяжелом походе войска наши устали, и сейчас начинать новую войну невозможно. Прошу вашего разрешения оставить в Лунъю двадцать тысяч вэйских воинов и столько же сдавшихся воинов царства Шу. Они будут вываривать соль, плавить железо и строить корабли для будущего похода вниз по течению реки Янцзы. Мы создадим грозную армию. Тогда вы сможете отправить посла в царство У и добиться, чтобы враг покорился вам без войны. Этому также будет способствовать молва о моем добром отношении к правителю царства Лю Шаню. Прошу разрешения оставить Лю Шаня в Чэнду, ибо, если вы увезете его в нашу столицу Лоян, правитель царства У не пожелает покориться вам. Пусть покорившийся государь царства Шу поживет в Чэнду до следующей зимы. Пожалуйте ему титул Фуфынского вана, его сыновьям высокие звания, и проявите свое благорасположение к покорившимся. Этим вы внушите страх правителю царства У и в то же время подкупите его своей добротой».

Прочитав письмо, Сыма Чжао задумался. В душу его закралось подозрение, что Дэн Ай решил выйти из повиновения. Тогда он написал секретное письмо и указ и велел Вэй Гуаню доставить их Дэн Аю. Указ гласил:

«Полководец Западного похода Дэн Ай, во всем блеске проявив свои способности, глубоко проник во владения врага и заставил покориться правителя царства Шу. Война длилась не более месяца, и за это время он рассеял войска противника с такой легкостью, с какой ветер разгоняет облака. Перед его подвигом меркнет слава Бай Ци, покорившего могущественное княжество Чу, и Хань Синя, одолевшего сильное княжество Чжао. Жалую Дэн Ая званием тай‑вэя с правом владения двадцатью тысячами дворов, и двух сыновей его — титулом хоу с тысячей дворов каждому».

После того как Дэн Ай прочитал указ, Вэй Гуань передал ему письмо, в котором Сыма Чжао выражал свое согласие с предложениями Дэн Ая, но предписывал ему ждать, пока не будет получен указ Сына неба.

— Полководец в походе не повинуется приказам государя! — воскликнул Дэн Ай. — Не хотят ли мне помешать? — И он тут же послал гонца с ответным письмом в Лоян.

В это время при дворе уже распространились слухи о непокорности Дэн Ая. Подозрения Сыма Чжао усилились особенно после того, как гонец доставил ему ответ полководца.

«Получив высочайшее повеление, я отправился в поход на запад, — писал Дэн Ай. — Одержав большую победу, я буду в дальнейшем действовать, исходя из обстановки. Ждать приказа государя — значит затягивать время. В „Чуньцю“ сказано, что за пределами государства великий муж действует самостоятельно, иначе он не сможет принести пользу своему государю.

Ныне царство Шу пало, и нельзя упускать момент для нападения на царство У. В «Законах войны» говорится: «Если наступаешь — не гонись за славой, если отступаешь — не уклоняйся от наказания». Правда, я не обладаю столь высокими добродетелями, как наши великие предки, но всегда готов пожертвовать жизнью ради государства.

Заранее предупреждаю вас, что буду действовать».

Прочитав письмо, Сыма Чжао с волнением сказал Цзя Чуну:

— Дэн Ай слишком возгордился своими заслугами! Какие меры принять в том случае, если он задумает изменить?

— А вы пожалуйте Чжун Хуэю высокое звание, и это немного поумерит пыл Дэн Ая, — посоветовал Цзя Чун.

Сыма Чжао пожаловал Чжун Хуэю звание сы‑ту и в то же время поручил Вэй Гуаню взять под свой надзор обоих полководцев. Кроме того, он послал с Вэй Гуанем записку Чжун Хуэю, в которой просил его не спускать с Дэн Ая глаз ввиду того, что последний может взбунтоваться.

Указ о пожаловании Чжун Хуэю звания сы‑ту гласил:

«Полководец Покоритель запада Чжун Хуэй, который не имеет равных себе среди полководцев других государств, овладел многими городами царства Шу и привел к покорности всю армию противника. В планах своих Чжун Хуэй не допускает просчетов, в действиях своих не тратит лишних сил для достижения успеха. Жалую ему звание сы‑ту и титул Сяньского хоу с правом владения двадцатью тысячами дворов, и сыновьям его — титулы хоу с правом владения тысячей дворов каждому».

Получив указ, Чжун Хуэй сказал Цзян Вэю:

— Заслуги Дэн Ая выше моих, и потому ему пожаловано звание тай‑вэй. Не кажется ли вам, что Сыма Чжао подозревает его в мятежных замыслах? Не потому ли Сыма Чжао приставил к нам Вэй Гуаня и поручил мне не спускать с Дэн Ая глаз?

— Правильно, Цзиньский гун не доверяет Дэн Аю, — отвечал Цзян Вэй. — Ведь Дэн Ай — человек низкого происхождения, в детстве он был простым пастухом. Ему посчастливилось преодолеть Иньпинские горы. Но, если бы вы не задержали меня в Цзяньгэ, он не сделал бы этого! Дэн Ай обратился к Сыма Чжао с просьбой пожаловать Хоу‑чжу титул Фуфынского вана; как видно, это нужно ему для того, чтобы завоевать симпатии покоренных. Вот вам самое серьезное доказательство его тайных намерений!

Чжун Хуэй словно сразу прозрел.

— Удалите, пожалуйста, своих приближенных, — попросил Цзян Вэй. — Я должен сказать вам еще кое‑что…

Чжун Хуэй сделал знак, и приближенные вышли. Тогда Цзян Вэй вынул из рукава карту и протянул ее Чжун Хуэю со словами:

— Еще в те времена, когда Чжугэ Лян решил покинуть свою хижину в Наньяне, он подарил эту карту Лю Бэю и сказал ему: «Богатые и плодородные земли округа Ичжоу, раскинувшиеся на тысячи ли, многочисленное и живущее в достатке население создают благоприятные условия для основания династии». Впоследствии Лю Бэй и осел в Чэнду. Ясно, что столь широкие возможности не могли не вскружить голову Дэн Аю.

Чжун Хуэй развернул карту и, внимательно разглядывая ее, то и дело задавал Цзян Вэю вопросы. Тот терпеливо все разъяснял ему.

— Так как же разделаться с Дэн Аем? — спросил, наконец, Чжун Хуэй.

— Прежде всего воспользуйтесь подозрениями Цзиньского гуна и напишите ему, что Дэн Ай поднял бунт. Тогда Сыма Чжао прикажет вам покарать мятежника, и вы схватите его!

Не теряя времени, Чжун Хуэй отправил в Лоян доклад, в котором написал, что Дэн Ай, присвоив себе слишком большую власть, перестал повиноваться и собирается поднять мятеж и что в поисках поддержки он завязывает близкие отношения с бывшими сановниками царства Шу. К тому же Чжун Хуэй приказал перехватить на полдороге гонца, который вез в столицу доклад Дэн Ая и, подделав почерк Дэн Ая, переписал доклад в более резких выражениях.

Прочитав этот доклад, Сыма Чжао вскипел от гнева и тут же отправил Чжун Хуэю повеление покарать мятежника. Затем он послал Цзя Чуна во главе тридцатитысячного войска занять ущелье Сегу и сам выступил вслед за ним, захватив с собою вэйского государя Цао Хуаня.

— Зачем вы утруждаете себя? — пытался удержать его си‑цао‑юань Шао Ди. — Ведь у Чжун Хуэя войск в шесть раз больше, чем у Дэн Ая, и он прекрасно выполнит ваше повеление.

— Напомнить тебе твои же слова? — улыбнулся Сыма Чжао. — Ведь ты сам доказывал мне, что Чжун Хуэй способен изменить! Вот поэтому я и иду в поход!

— А я думал, что вы забыли! — рассмеялся Шао Ди. — Но держите это в тайне!

Цзя Чун тоже не доверял Чжун Хуэю и сказал об этом Сыма Чжао.

— Я все это знаю, — отвечал ему Сыма Чжао. — Подозрения мои вполне естественны. Пошли в такие места кого угодно, хоть тебя — все равно надо быть начеку! Скорей в Чанань, а остальное я сделаю сам!

Лазутчики донесли Чжун Хуэю о том, что войско Сыма Чжао выступило в поход. Чжун Хуэй немедленно пригласил Цзян Вэя на совет.

Поистине:

 

Едва лишь полководцы Шу сдались врагам своим на милость,

Как тут же из Чананя рать в поход губительный пустилась.

 

Если вы хотите узнать, что предложил Цзян Вэй, прочитайте следующую главу.

Глава сто девятнадцатая 

в которой рассказывается о том, как Цзян Вэй пытался осуществить хитрый замысел, и о том, как еще один император отрекся от престола  

 

Чжун Хуэй обратился к Цзян Вэю за советом, как схватить Дэн Ая. И Цзян Вэй сказал:

— Прикажите это сделать Вэй Гуаню. Дэн Ай несомненно убьет его, а вы за это накажете Дэн Ая.

Чжун Хуэй, тотчас же вызвав Вэй Гуаня, приказал ему отправляться в Чэнду и арестовать Дэн Ая и его сына. Вэй Гуань беспрекословно подчинился приказу. Но когда он собирался в путь, один из военачальников осторожно намекнул ему:

— Стоит ли вам ехать? Ведь Чжун Хуэй рассчитывает на то, что Дэн Ай вас убьет, а это даст ему повод обвинить Дэн Ая в измене.

— Не беспокойтесь, я живу своим умом! — ответил Вэй Гуань.

Затем он написал три десятка воззваний и разослал их по округам. Воззвания эти гласили:

«Я получил повеление взять под стражу Дэн Ая, но это не касается его военачальников. Если Дэн Ай явится ко мне с повинной, он сохранит за собой все свои титулы и звания. Если же он посмеет ослушаться, три ветви его рода будут уничтожены».

Сам Вэй Гуань выехал в Чэнду. При нем были две колесницы, на которых обычно возят преступников.

Ранним утром, едва пропели петухи, воззвание попало в руки военачальников Дэн Ая, и они явились к Вэй Гуаню на поклон.

Дэн Ай еще лежал в постели, когда Вэй Гуань со стражей ворвался в его спальню.

— Получен приказ арестовать вас! — объявил Вэй Гуань.

Перепуганный Дэн Ай кубарем скатился с ложа. Стражники набросились на него, туго связали веревками и водворили в колесницу. Его сын Дэн Чжун, прибежавший на шум, тоже был схвачен.

Возмущенные чиновники и военачальники хотели отбить арестованных, но вдалеке увидели большое облако пыли и догадались, что это приближается войско Чжун Хуэя. Приверженцы Дэн Ая быстро попрятались.

Вскоре к дворцу подъехали Чжун Хуэй и Цзян Вэй. Увидев связанного Дэн Ая, Чжун Хуэй принялся бить его плетью по голове, приговаривая:

— Пастух! И еще смеет бунтовать!

— Деревенщина! — вторил ему Цзян Вэй. — Тебе посчастливилось пройти через горы, так ты уж и загордился!

Дэн Ай отвечал бранью. Тогда Чжун Хуэй приказал отправить Дэн Ая и его сына в Лоян, а войска их принял под свое начало. Молва об этом быстро разнеслась по всей стране.

— Вот теперь осуществилась мечта всей моей жизни! — сказал Чжун Хуэй, обращаясь к Цзян Вэю.

— В старину Хань Синь не послушался совета Куай Туна и погиб во дворце Вэйян, — произнес Цзян Вэй. — Дай‑фу Чжун тоже не послушался Фань Ли и пал от меча в Уху. Но разве не гремит в Поднебесной слава об этих двух мужах? Неудача постигла их не потому, что они задумали свое дело слишком рано, а потому, что они не понимали, как надо действовать на пользу себе, а не во вред! Вы совершили великий подвиг, и слава ваша пугает Сыма Чжао. Почему бы вам сейчас не исчезнуть подобно тому, как исчезают следы лодки на воде? Ведь вы можете укрыться в горах Эмэйшань, как это сделал Чи Сун‑цзы [114] . 

— Ну, вот еще! — усмехнулся Чжун Хуэй. — Мне еще нет и сорока, надо думать об успехах, а не пребывать в безделье!

— Если вы не хотите удаляться на покой, то вам надо действовать! — сказал Цзян Вэй. — А для этого нужен светлый ум! Не судите меня строго за мою откровенность.

— Вы поняли мое желание! — Чжун Хуэй хлопнул в ладоши и весело рассмеялся.

С этого дня два полководца стали неразлучны и не решали ни одного дела, не посоветовавшись друг с другом.

Цзян Вэй послал Хоу‑чжу секретное письмо.

«Потерпите, государь, еще несколько дней, — писал он. — Я устраню опасность для династии и восстановлю порядок в стране. Ханьский правящий дом не может быть уничтожен, как солнце и луна, которые исчезают для того, чтобы появиться вновь».

Как раз в то время, когда Чжун Хуэй совещался с Цзян Вэем, ему подали письмо Сыма Чжао. Цзиньский гун сообщал, что он сам прибыл в Чанань, опасаясь, что одному Чжун Хуэю будет трудно справиться с Дэн Аем, и обещал увидеться в ближайшее время.

Чжун Хуэй встревожился:

— У меня войск в несколько раз больше, чем у Дэн Ая! Ведь Цзиньский гун знает, что я и один прекрасно справлюсь с его поручением! Зачем же он явился? Не подозревает ли он и меня в мятеже?

— Если господин подозревает своего слугу в преступных замыслах, слуге остается недолго жить, — сказал Цзян Вэй. — Разве вам мало примера Дэн Ая?

— Правильно, — воскликнул Чжун Хуэй, — я уже принял решение! Если меня ждет удача, то вся Поднебесная достанется мне, а если нет — я уйду в западную часть Шу и сделаю так, как в свое время сделал Лю Бэй!

— Между прочим, мне недавно стало известно, что умерла императрица Го! Вы можете объявить, что она оставила вам повеление покарать Сыма Чжао за убийство государя. А ведь с вашими способностями покорить Поднебесную так же легко, как свернуть цыновку!

— Согласны ли вы быть начальником моего передового отряда? — спросил Чжун Хуэй. — В случае успеха мы поровну разделим богатство и почет.

— Готов служить вам так же верно, как служат человеку собака и конь! — воскликнул Цзян Вэй. — Но у меня есть опасение, что ваши военачальники не захотят повиноваться мне.

— Это мы уладим! Завтра праздник Юань‑сяо, мы зажжем во дворце фонарики и пригласим военачальников на пир. Если кто вздумает своевольничать — убьем, и только!

На следующий день все военачальники получили приглашение на празднество. Когда вино обошло несколько кругов, Чжун Хуэй, держа в руке кубок, вдруг заплакал.

— Что с вами? — с беспокойством спрашивали его военачальники.

— Покойная императрица Го оставила мне указ покарать Сыма Чжао за убийство государя, — ответил Чжун Хуэй. — Кто согласен поддержать меня, напишите свои имена.

Военачальники испуганно переглянулись. Тогда Чжун Хуэй выхватил меч и закричал:

— Отрублю голову тому, кто нарушит мой приказ!

Военачальники стали подписываться. А после пира Чжун Хуэй приказал посадить всех под стражу во дворце.

— Мне все же кажется, что военачальники не смирились, — говорил ему Цзян Вэй. — Зарыть бы их в землю живьем!

— Я уже велел выкопать ямы и запастись батогами. Непокорных забьют до смерти и закопают.

Этот разговор случайно услышал близкий Чжун Хуэю военачальник Цю Цзянь, который когда‑то был подчиненным военачальника Ху Ле, ныне тоже посаженного под стражу. Он обо всем рассказал Ху Ле.

— Кто бы подумал, что у Чжун Хуэя могут быть такие намерения? — в страхе произнес Ху Ле. — А моего сына Ху Юаня с войском нет здесь! Будь добр, во имя нашей старой дружбы, извести его! Тогда я умру спокойно.

— Не тревожьтесь, господин, — заверил его Цю Цзянь. — Я что‑нибудь придумаю.

Затем он отправился к Чжун Хуэю и сказал:

— Вы заперли военачальников во дворце и не даете им ни воды, ни пищи. Разрешите мне накормить их.

Чжун Хуэй разрешил и приказал еще строже присматривать за арестованными.

— Помни! — наказывал он. — В этом важном деле я полагаюсь на тебя! Смотри не проболтайся!

— Можете быть спокойны! — заверил Цю Цзянь. — Уж я‑то знаю, что значит быть строгим!

После этого Цю Цзянь подослал к арестованным военачальникам доверенного человека Ху Ле, и Ху Ле передал этому человеку письмо для своего сына Ху Юаня.

Получив письмо отца, Ху Юань заволновался и дал знать о случившемся во все лагеря. Тотчас все военачальники собрались в лагерь Ху Юаня.

— Пусть нам грозит смерть, все равно не станем служить мятежнику! — кричали они.

— В восемнадцатый день первого месяца мы ворвемся во дворец и покончим с Чжун Хуэем! — сказал им Ху Юань.

Цзянь‑цзюнь Вэй Гуань остался очень доволен замыслом Ху Юаня. А тот привел в боевую готовность свое войско и послал человека предупредить отца. Ху Ле в свою очередь оповестил всех арестованных военачальников о том, что помощь близка.

В то же время Чжун Хуэй обратился к Цзян Вэю с таким вопросом:

— Не знаю, к добру или нет я видел во сне, будто меня искусали змеи?

— Видеть во сне драконов и змей — к счастью! — ответил Цзян Вэй.

Чжун Хуэй перестал тревожиться.

— Батоги уже готовы, — сказал он. — Не пора ли приступать к опросу военачальников?

— По‑моему, в этих людишках прочно засел дух неповиновения. Ради вашей безопасности лучше поскорее с ними расправиться, — произнес Цзян Вэй.

Чжун Хуэй попросил его взять на себя расправу с непокорными военачальниками. Цзян Вэй собирался приступить к делу, как вдруг острая боль пронзила его сердце, и он в беспамятстве рухнул на пол. Приближенные подхватили его под руки, чтобы увести домой, но в этот момент доложили, что к дворцу направляется большая толпа. Чжун Хуэй приказал разузнать, в чем дело, но во дворец уже ворвались воины.

— Это взбунтовались военачальники! — закричал Цзян Вэй. — Надо их уничтожить!

Чжун Хуэй приказал запереть двери зала и послал своих воинов на крышу, чтобы они отбивались от нападающих черепицей. С обеих сторон было убито несколько десятков человек. Вокруг дворца вспыхнуло пламя. Наконец, нападающим удалось выломать двери, и они хлынули в зал. Чжун Хуэй выхватил меч, но тут же упал, пораженный стрелой. Затем ему отрубили голову.

Цзян Вэй с обнаженным мечом бегал по крыше и разил направо и налево. Но режущая боль в сердце возобновилась, и, обратившись лицом к небу, он воскликнул:

— Все мои расчеты рухнули! Видно, не судьба была им осуществиться!

С этими словами Цзян Вэй пронзил себе грудь мечом. Было ему в то время пятьдесят девять лет.

Многочисленные приверженцы Чжун Хуэя были перебиты во дворце. Вэй Гуань приказал всем воинам разойтись по своим лагерям и ждать приказа вана. Но вэйские военачальники не унимались. Горя местью, они распороли Цзян Вэю живот и вырвали желчный пузырь, который был величиною с куриное яйцо. Вся семья Цзян Вэя была казнена.

После гибели Чжун Хуэя и Цзян Вэя, военачальники, подчиненные Дэн Аю, бросились освобождать своего полководца. Кто‑то предупредил об этом Вэй Гуаня, и он воскликнул:

— Ведь это я арестовал Дэн Ая! Теперь он сживет меня со свету!

— Позвольте мне расправиться с Дэн Аем! — обратился к нему военачальник Тянь Сюй. — У меня с ним счеты — он хотел казнить меня в Юцзяне. Я остался в живых только благодаря заступничеству чиновников.

— Хорошо! Возьмите с собой пятьсот воинов и отправляйтесь в Мяньчжу!

Тянь Сюй с воинами вскочили на коней и помчались. Поспели они как раз вовремя — Дэн Ая и его сына только что выпустили на свободу, и они собирались ехать в Чэнду.

Дэн Ай узнал своих воинов и, ничего не подозревая, остановился на дороге. Тут на него налетел Тянь Сюй и одним ударом меча снес ему голову. Дэн Чжун тоже погиб в схватке.

Потомки сложили о Дэн Ае такие стихи:

 

Он с юности планы умел составлять превосходно

И рано постигнул искусство веденья войны.

Земля открывала ему свои вечные тайны

И знаменья неба уму его были ясны.

Где конь его ступит, там горы пред ним расступались,

И камни дорогу его уступали войскам.

Он с жизнью расстался, последний свой подвиг свершая,

И облаком легким взлетела душа к небесам.

 

Кроме того, есть еще стихи, в которых потомки выражают свое сожаление по поводу гибели Чжун Хуэя:

 

Он был малолетним, когда его мудрым прозвали,

А в юные годы он счастливо стал шан‑шу‑ланом.

Он Сыма был выше талантом, умом и отвагой,

И тот называл его в знак уваженья Цзы‑фаном.

Он создал немало достойнейших планов в Шоучуне,

В Цзяньгэ его слава парила, как коршун крылатый.

Он к цели единой стремился всегда, и доселе

О родине бедной душа его скорбью объята.

 

Оставили потомки и другие стихи, в которых прославили Цзян Вэя:

 

Рожденный в Лянчжоу, себя он прославил в Тяньшуе,

Могучий и верный, он бился с врагом неустанно.

По происхождению связанный с батюшкой Шаном,

Искусство сражаться воспринял он от Чжугэ Ляна.

Он страха не ведал и в битвах не знал отступлений,

И сердце в нем билось, что крепче гранита и стали.

В тот день многоскорбный, когда он с землею расстался,

Сановники Хань, словно малые дети, рыдали.

 

Итак, Цзян Вэй, Чжун Хуэй и Дэн Ай погибли; Чжан И пал в бою, а наследника престола Лю Сюаня и Ханьшоутинского хоу Гуань И убили вэйские воины. Кроме того, погибло много жителей Чэнду.

Дней через десять в бывшую столицу царства Шу прибыл Цзя Чун. Он обратился к населению с воззванием. Постепенно начало восстанавливаться спокойствие. Вэй Гуань получил приказ охранять Чэнду; Хоу‑чжу отправили в столицу царства Вэй — Лоян. Его сопровождали только шан‑шу‑лин Фань Цзянь, ши‑чжун Чжан Шао, дай‑фу Цзяо Чжоу и ми‑шу‑лан Цюэ Чжэн. Ляо Хуа и Дун Цюэ не выходили из дома, ссылаясь на болезнь. Вскоре они умерли с горя.

В это время после пятилетнего периода Цзин‑юань вэйский государь установил новый период своего правления под названием Сянь‑си [264 г.] — Повсеместное спокойствие.

Весной, в третьем месяце этого же года, полководец царства У — Дин Фын, выступивший было на помощь царству Шу, увел свое войско обратно, после того как узнал, что царство Шу прекратило свое существование.

Чжун‑шу‑чэн Хуа Хэ однажды сказал правителю царства У — Сунь Сю:

— Царства У и Шу были близки, как губы и зубы. Теперь мы остались одни. Боюсь, что Сыма Чжао вот‑вот нагрянет на нас. Государь, следует подумать об обороне.

По его совету, Сунь Сю присвоил Лу Кану, сыну умершего полководца Лу Суня, звание Покорителя востока я приказал ему охранять подступы к реке Янцзы со стороны округа Цзинчжоу. Полководец левой руки Сунь И получил приказ охранять горные проходы в области Наньсюй и соорудить несколько сот укрепленных лагерей вдоль реки Янцзы. Во главе всех войск царства У был поставлен старейший военачальник Дин Фын.

Подданный царства Шу, цзяньнинский тай‑шоу Хо Гэ три дня рыдал, обратившись лицом к западу, когда до него дошла весть о захвате вэйцами Чэнду.

— Почему бы и нам не сдаться, если уж ханьский государь лишился престола? — говорили ему военачальники.

— Я не знаю, каково положение нашего государя, — со слезами отвечал им Хо Гэ. — Если вэйский правитель примет его с почестями, тогда и мы покоримся, а если нашего государя опозорят — ни за что не сдадимся! Ведь сказано: «За позор господина расплачивается смертью его слуга»!

Военачальники согласились, и Хо Гэ отправил гонца в Лоян, чтобы разузнать, как себя чувствует Хоу‑чжу.

Вскоре после прибытия Хоу‑чжу в Лоян туда возвратился и Сыма Чжао. Он не замедлил упрекнуть покоренного государя царства Шу:

— Вы предавались разврату, отстраняли от должностей людей мудрых и совершенно развалили управление государством. По закону вас следовало бы казнить!

Хоу‑чжу задрожал, лицо его сделалось землистого цвета. Гражданские и военные чиновники обратились к Сыма Чжао:

— Ведь он больше не управляет государством и покорился вам без сопротивления. Пощадите его!

Сыма Чжао простил Хоу‑чжу его вину, пожаловал ему титул Аньлэского гуна, подарил сто слуг и служанок и приказал выдавать на расходы деньги и десять тысяч кусков шелка ежемесячно. Сын Хоу‑чжу, по имени Лю Яо, а также сановники Фань Цзянь, Цзяо Чжоу и Цюэ Чжэн получили титулы хоу. А евнух Хуан Хао, за то что он приносил вред государству и обирал народ, был казнен на базарной площади.

Хо Гэ, узнав о том, что Хоу‑чжу получил новый титул, тоже решил сдаться Сыма Чжао со всем своим войском.

На следующий день Хоу‑чжу явился к Сыма Чжао, чтобы еще раз поблагодарить его за милости. Сыма Чжао устроил в честь него пир. Перед началом пиршества играла музыка, и были сыграны вэйские пьесы. Шуские сановники сидели мрачные, и только один Хоу‑чжу был очень доволен. Тогда Сыма Чжао велел исполнить шускую музыку. Шуские сановники, слушая ее, роняли слезы. А Хоу‑чжу веселился, как ни в чем не бывало.

Когда гости слегка опьянели, Сыма Чжао сказал, обращаясь к Цзя Чуну:

— Вот видишь, до чего дошла беспечность этого низложенного правителя! Будь жив сам Чжугэ Лян, и он ничего не смог бы с ним поделать! Так что уж говорить о Цзян Вэе! — И он обратился к Хоу‑чжу: — Много ли вы думаете о царстве Шу?

— Сейчас, например, вовсе не думаю — я веселюсь! — ответил тот.

Вскоре Хоу‑чжу встал и вышел сменить платье. Цюэ Чжэн последовал за ним и по дороге во флигель шепнул:

— Почему вы, государь, сказали, что не думаете о своем царстве? Если Сыма Чжао еще раз спросит вас, заплачьте и отвечайте: «Могилы моих предков далеко отсюда, и сердце мое все время стремится на запад». Цзиньский гун пожалеет вас и отпустит домой.

Хоу‑чжу запомнил слова Цюэ Чжэна и, вернувшись в пиршественный зал, занял свое место на цыновке. Сыма Чжао заметил, что Хоу‑чжу совсем опьянел, и снова спросил его:

— Ну как, думаете вы о Шу?

Хоу‑чжу повторил слова Цюэ Чжэна, но заплакать не мог — не было слез, и он просто закрыл глаза.

— Наверно, Цюэ Чжэн подсказал вам, что ответить на мой вопрос? — спросил Сыма Чжао.

— Вы угадали! — Хоу‑чжу открыл глаза и уставился на Сыма Чжао.

Сыма Чжао и его приближенные рассмеялись. Такая откровенность тронула Сыма Чжао, и он перестал относиться к Хоу‑чжу с недоверием. Потомки об этом сложили такие стихи:

 

Смеется, поет, веселится и рад наслажденьям, как будто

И не было гибели царства, терзающей душу печали.

Счастливый под кровлей чужою, забыл о родной стороне он,

И сколь Хоу‑чжу зауряден, сейчас только все увидали.

 

После покорения царства Шу придворные сановники представили вэйскому государю Цао Хуаню доклад о пожаловании победителю Сыма Чжао титула Цзиньского вана.

Цао Хуань был в то время императором только по названию, никакой власти у него не было. Все решал Сыма Чжао, и государь должен был ему подчиняться. И на этот раз он беспрекословно пожаловал Сыма Чжао титул Цзиньского вана, отцу его, Сыма И, посмертно — титул Сюань‑вана, а старшему брату, Сыма Ши, также посмертно — титул Цзин‑вана.

У Сыма Чжао была любимая наложница, дочь Ван Су, и от нее двое сыновей. Старшего звали Сыма Янь. Это был детина огромного роста, с длинными жесткими волосами и руками ниже колен. Он обладал большим умом и необычайной храбростью. Второго сына звали Сыма Ю. Был он кроткого нрава, отличался воздержностью и сыновним послушанием. За это Сыма Чжао очень его любил, а покойный Сыма Ши, у которого не было своих сыновей, избрал его продолжателем своего рода.

Сыма Чжао, часто говоривший, что вся Поднебесная принадлежит его старшему брату, получив титул Цзиньского вана, решил сделать Сыма Ю наследником.

Сановник Шань Тао не советовал этого делать.

— Обойти старшего сына и объявить наследником младшего — значит нарушить обычай, а это может привести только к смутам.

Чиновники Цзя Чун, Хэ Цзэн и Пэй Сю также отговаривали Сыма Чжао от такого шага.

— Ваш старший сын умен и воинственен, — говорили они. — Он своими блестящими талантами затмевает всех. Само небо предопределило ему великое будущее.

Сыма Чжао все еще колебался. Тогда тай‑вэй Ван Сян и сы‑кун Сюнь И сказали:

— Вспомните о примерах прошлого! Нам известны случаи, когда вместо старшего сына назначали наследником младшего, но это ни к чему хорошему не приводило.

Доводы эти, наконец, подействовали, и Сыма Чжао объявил своим наследником старшего сына Сыма Яня.

Однажды сановники доложили Сыма Чжао:

— В уезд Сянъу небо ниспослало человека в два чжана ростом, со ступнями в три чи и два цуня. Волосы у него на голове белые, а борода черная. Одевается он в желтую одежду, и голову повязывает желтой косынкой. Ходит он всегда с посохом и называет себя «Князем народа». Он возвещает, что ныне в Поднебесной сменится император и настанет великое благоденствие. Три дня он бродил по базарам, а потом вдруг исчез. Это счастливый знак: вы будете носить шапку с двенадцатью нитями жемчуга, у вас будут знамена Сына неба, вы будете ездить в колеснице, запряженной шестеркой коней, впереди будет шествовать стража и расчищать дорогу, и вы сможете назвать свою любимую наложницу госпожу Ван императрицей, а сына — наследником императорского престола.

Слушая такие речи, Сыма Чжао в душе ликовал. Но в тот же день он заболел, и у него отнялся язык. На следующий день самочувствие его ухудшилось.

Сановники Ван Сян, Хэ Цзэн и Сюнь И пришли навестить больного, но он ничего не мог им сказать и лишь указывал рукой на своего наследника. Вскоре Сыма Чжао скончался. Случилось это в двадцать восьмой день восьмого месяца.

— Цзиньский ван вершил всеми делами Поднебесной, — сказал Хэ Цзэн. — И нам следует немедленно провозгласить Сыма Яня наследником и преемником Цзиньского вана, а затем похоронить умершего.

В тот же день Сыма Янь вступил в права наследника Цзиньского вана. Он присвоил посмертно своему отцу титул Вэнь‑вана и пожаловал Хэ Цзэну звание цзиньского чэн‑сяна; высокие звания также были пожалованы Сыма Вану, Ши Бао и Чэнь Цяню.

После похорон отца Сыма Янь вызвал сановников Цзя Чуна и Пэй Сю во дворец и обратился к ним с вопросом:

— Скажите, действительно ли Цао Цао говорил: «Если бы воля неба обратилась на меня, я был бы Чжоуским Вэнь‑ваном»?

— Да, — ответил Цзя Чун. — Но Цао Цао был на жалованье у государства и потому боялся, что его назовут узурпатором, если он присвоит себе императорский титул. И все же он добивался, чтобы его сын Цао Пэй стал Сыном неба.

— А что представляет собой мой батюшка в сравнении с Цао Цао? — спросил Сыма Янь.

— Это совсем иное дело, — сказал Цзя Чун. — Цао Цао был известен своими подвигами всей Поднебесной, однако народ не признавал его добродетельным и боялся только его силы. А сын его Цао Пэй сразу установил тяжелые поборы и повинности; в стране происходили беспорядки, и он метался то на запад, то на восток, пытаясь подавить недовольство народа. Позже дед ваш Сюань‑ван и дядя Цзин‑ван, совершая великие дела, распространили милости и добродетели по всей стране, и сердца народа обратились к ним. Батюшка ваш покорением царства Шу прославился на всю вселенную — можно ли его сравнивать с Цао Цао?

— Так значит, Цао Пэй заставил отречься от престола императора Ханьской династии? — задумчиво произнес Сыма Янь. — Почему же я не могу взойти на трон Вэйской династии?

— У вас есть полное право поступить так, как поступил Цао Пэй, — сказали Цзя Чун и Пэй Сю, низко кланяясь Сыма Яню. — Надо только построить башню отречения и возвестить всей Поднебесной, что вы вступаете на трон.

Сыма Янь остался очень доволен беседой с сановниками.

На следующий день он при оружии вошел во дворец. Вэйский государь Цао Хуань чувствовал себя нехорошо и уже несколько дней никого не принимал. Сыма Янь направился прямо во внутренние покои. При виде его Цао Хуань поспешно вскочил со своего ложа.

— Чьей силой держалась Поднебесная? — грубо вскричал Сыма Янь.

— Силой вашего батюшки Вэнь‑вана! — ответил правитель.

— Вижу я, государь, что вы способны только рассуждать, а править государством не умеете! — Сыма Янь рассмеялся. — Почему вы не уступите престол тому, кто обладает более высокими талантами и добродетелями?

Цао Хуань растерялся, не зная, что ответить. Стоявший рядом ши‑лан Чжан Цзе воскликнул:

— Вы ошибаетесь, великий ван! Вэйскому У‑ди Цао Цао нелегко было завоевать Поднебесную! Ныне Сын неба, его потомок, обладает высокими добродетелями и ни в чем не провинился перед Поднебесной. Зачем же ему уступать престол кому‑то другому?

— Престол принадлежал Ханьской династии, и Цао Цао захватил его незаконно! — с гневом отвечал Сыма Янь. — Он и Поднебесную завоевал лишь благодаря помощи рода Сыма! Об этом все знают! Разве я недостоин того, чтобы взойти на престол Вэйской династии?

— Это злодейство! — вскричал Чжан Цзе.

— Как? — загремел Сыма Янь. — Я мщу за позор Ханьской династии! — И, обернувшись к страже, он приказал схватить Чжан Цзе и тут же в зале забить его насмерть палками. Цао Хуань умолял Сыма Яня простить виновного, но Сыма Янь повернулся к нему спиной и покинул зал.

— Что же мне делать? — бросился Цао Хуань за советом к Цзя Чуну и Пэй Сю.

— Такова воля неба, и вы не должны сопротивляться! — сухо произнес Цзя Чун. — Последуйте примеру ханьского императора Сянь‑ди, прикажите построить башню для церемонии отречения и торжественно передайте власть Цзиньскому вану. Это будет соответствовать воле неба и желаниям людей, и сами вы избавитесь от неприятностей.

Цао Хуань послушался его совета.

В первый день двенадцатого месяца перед башней собрались толпы гражданских и военных чиновников. Цао Хуань, держа в руках императорский пояс и печать, поднялся по ступеням.

Потомки об этом сложили такие стихи:

 

От Хань взял правление Вэй, а Цзинь — от последнего Цао.

Изменчива воля судьбы и от нее не уйти.

Погиб многославный Чжан Цзе, отдав свою жизнь государю,

Не в силах одною рукой такую громаду нести.

 

Затем Цао Хуань пригласил подняться на возвышение Цзиньского вана и принять власть, а сам в одежде гуна спустился вниз и стал перед толпой. Сыма Янь, выпрямившись, сел. Справа и слева от него встали Цзя Чун и Пэй Сю с обнаженными мечами. Цао Хуаню приказали преклонить колена и выслушать указ.

«Прошло уже сорок пять лет с тех пор, как вэйский правитель принял отречение ханьского императора. Счастливые годы Вэйской династии истекли, и воля неба обратилась к династии Цзинь. Род Сыма, славящийся своими заслугами и добродетелями от края и до края земли и неба, поистине достоин занять императорский трон. Новый правитель милостиво жалует тебе титул вана Чэнь‑лю и повелевает отбыть на жительство в город Цзиньюнчэн. Отправляйся немедленно в дорогу и без вызова ко двору не являйся».

Цао Хуань со слезами поблагодарил Сыма Яня за милость и удалился.

Тай‑фу Сыма Фу, роняя горькие слезы, поклонился свергнутому императору и произнес:

— Я был подданным Вэйской династии и до самой смерти останусь верным ей!

Сыма Янь, желая отдать должное преданности Сыма Фу, тут же пожаловал ему титул Аньпинского вана, но Сыма Фу не принял его.

В тот день гражданские чиновники вереницей шли к возвышению, чтобы поклониться и поздравить Сыма Яня; все они кричали:

— Вань суй!

Захватив трон Вэйской династии, Сыма Янь назвал свое государство великим царством Цзинь, а первый период правления — Тай‑ши — Великое начало [265 г.].

Так окончило свое существование царство Вэй.

Потомки об этом сложили такие стихи:

 

Подражая Цао Пэю, действовало царство Цзиньское,

А Чэнь‑лю в своих поступках строго следовал Сянь‑ди.

Так на башне отреченья вновь свершилось дело грозное.

Вспомнишь это — сердце кровью обливается в груди!

 

Цзиньский император Сыма Янь присвоил посмертно титулы Сюань‑ди деду Сыма И, Цзин‑ди — дяде Сыма Ши и Вэнь‑ди — отцу Сыма Чжао и велел построить семь храмов во славу своих предков: императора Вэнь‑ди, императора Цзинь‑ди, императора Сюань‑ди, а также в честь своего прадеда цзиньчжаоского правителя Сыма Фана, прапрадеда иньчуаньского тай‑шоу Сыма Цзюаня, прапрапрадеда юйчжанского тай‑шоу Сыма Ляна, прапрапрапрадеда ханьского полководца Западного похода Сыма Цзюня.

Совершив столь великое дело, Сыма Янь созвал во дворце совет, чтобы обсудить план похода против царства У. Поистине:

 

Ворота и стены Хань не успели обветшать,

А уж земли царства У топчет вражеская рать.

 

О том, как было завоевано царство У, повествует следующая глава.

Глава сто двадцатая 

из которой читатель узнает о том, как старый полководец Ян Ху назвал имя полководца Ду Юя, и о том, как окончили свое существование три царства  

 

Император Сунь Сю заболел, когда узнал, что Сыма Янь вступил на престол и собирается идти войной на царство У. Чувствуя, что больше ему не встать на ноги, он призвал к своему ложу сына Сунь Ваня и чэн‑сяна Пуян Сина и велел наследнику поклониться ему. Так Сунь Сю и скончался, одной рукой держа за руку Пуян Сина, а другой — указывая на своего сына.

После смерти государя Пуян Син решил сразу же возвести на престол наследника, но полководец левой руки Вань Юй возразил:

— Сунь Вань не справится с государственными делами. Лучше бы вместо него возвести на престол Учэнского хоу Сунь Хао.

— Сунь Хао талантлив и умен, — поддержал военачальник Чжан Бу. — Он вполне соответствует столь высокому положению.

Пуян Син, не зная, как поступить, решил посоветоваться с императрицей Чжу.

— Я — вдова, — сказала императрица. — Что я понимаю в государственных делах? Обдумайте все сами.

И тогда Пуян Син решил провозгласить императором Сунь Хао.

Сунь Хао, по прозванию Юань‑цзун, был сыном Сунь Хэ и внуком великого императора Сунь Цюаня. Он вступил на престол в седьмом месяце того же года [265 г.] и назвал первый период своего правления Юань‑син — Начало возвышения.

Сунь Хао пожаловал прямому наследнику престола Сунь Ваню титул Юйчжанского вана; отцу своему Сунь Хэ присвоил посмертно титул Вэнь‑хуанди, а мать свою, происходившую из рода Хэ, удостоил звания вдовствующей императрицы. Старый полководец Дин Фын был пожалован званием да‑сы‑ма. На следующий год император провозгласил новый период правления под названием Гань‑лу — Сладкая роса [266 г.].

Вступив на престол, Сунь Хао с каждым днем становился все более злым и жестоким, предавался пьянству и разврату. Большое влияние при дворе приобрел евнух Чэнь Хунь. Пуян Син и Чжан Бу пытались образумить государя, но Сунь Хао разгневался и казнил их. С тех пор все придворные сановники притихли.

Вскоре государь переименовал свое правление с Гань‑лу на Бао‑дин — Богатство и величие — и назначил Лу Кая и Вань Юя чэн‑сянами правой и левой руки.

В это время Сунь Хао жил в Учане, и население округа Янчжоу страдало от повинностей, которые вводил жестокий правитель. Наибольшие тяготы для народа представляло распоряжение Сунь Хао доставлять ему запасы в Учан водным путем. Ни о чем не заботясь, государь увлекался пирами и проматывал богатства, как свои собственные, так и государственные. Дело дошло до того, что чэн‑сян Лу Кай не выдержал и подал ему доклад:

«Ныне нет стихийных бедствий, а народ истощен вконец; нет войн — а государственная казна пуста. Это внушает мне тревогу.

Много лет назад после падения ханьского правящего дома в Поднебесной появилось три царства. Ныне два рода — Цао и Лю, позабывшие о добродетелях, сделались добычей династии Цзинь! Это наглядный пример из наших времен. Я, невежда, говорю вам об этом ради вашего блага, государь!

Учан, с его обветшалыми стенами, не столица для столь могущественного правителя, как вы. Недаром же мальчишки на улицах поют:

 

Лучше воду пить в Цзянье,

Чем рыбу есть в Учане.

Лучше умереть в Цзянье,

Но только бы не жить в Учане.

 

В этих словах выражены мысли народа и воля неба.

Запасов у нас в государстве так же мало, как капель росы на корнях растений, их не хватит даже на год. Чиновники, притесненные и обиженные, перестали прилагать усердие на службе.

При великом императоре Сунь Цюане во дворце не было и сотни девушек, а начиная с правления императора Цзин‑ди их стало более тысячи. Нельзя забывать и о том, что приближенные ваши не отвечают занимаемому положению. Они разобщены, враждуют между собой, губят преданных вам и мудрых людей. Все это вредит государству и причиняет страдания народу.

Умоляю вас, государь, сократить повинности, положить конец притеснениям народа, уменьшить число девушек во дворце и приблизить к себе достойных сановников. Тогда небо возрадуется, народ проникнется доверием к вам, и в государстве воцарится порядок и спокойствие».

Доклад этот лишь вызвал недовольство Сунь Хао. Не обращая никакого внимания на уговоры, он приказал строить Светлый дворец. Всем военным и гражданским чиновникам было приказано отправиться в горы и возить оттуда бревна. Все это вызывало большое недовольство чиновников.

Между тем Сунь Хао обратился к предсказателю Шан Гуану и попросил его погадать, удастся ли царству У овладеть Поднебесной.

— Гадание показывает счастье для вас, — сказал Шан Гуан. — Год гэн‑цзы [280 г.] приходится как раз на черный цвет, а это значит, что вы вступите в Лоян.

Сунь Хао, очень довольный этим предсказанием, обратился к чжун‑шу‑чэну Хуа Хэ с такими словами:

— Покойный император приказал строить укрепленные лагеря вдоль реки Янцзы. Всеми этими лагерями ведает Дин Фын. Но мне они не нужны — мои войска и флот подымутся вверх по течению реки Ханьшуй и отомстят за позор императора царства Шу. Посоветуйте, куда мне раньше двинуть войско?

— Династия Шу‑Хань погибла безвозвратно! — попытался отговорить императора Хуа Хэ. — Сыма Янь теперь только и думает о том, как бы ему проглотить наше царство. Государь, прежде всего вам следует обратить свое милосердие к народу. Заставить сейчас народ взяться за оружие — все равно что гасить огонь, подбрасывая в него хворост — можно и самому сгореть! Подумайте об этом, государь!

— Что ты болтаешь чепуху! — разгневался Сунь Хао. — Я должен воспользоваться случаем для восстановления былого величия наших предков! Молчи! Не смей мне возражать! Если б ты не был моим старым слугой, я за такие слова отрубил бы тебе голову!

Стража вытолкала Хуа Хэ из зала. Он вышел за ворота дворца и со вздохом произнес:

— Как жаль, что эти прекрасные места скоро попадут в руки врага!

С этого дня Хуа Хэ заперся дома и больше не являлся во дворец.

А Сунь Хао повелел полководцу Покорителю востока Лу Кану готовиться к нападению на Сянъян.

Лазутчики донесли об этом в Лоян цзиньскому императору Сыма Яню. Сыма Янь созвал военный совет, на котором Цзя Чун сказал:

— Мне известно, что Сунь Хао жесток и действует наперекор разуму. Государь, прикажите ду‑ду Ян Ху унять Сунь Хао, если он действительно вздумает напасть на нашу границу. Недалеко то время, когда в царстве У начнутся великие смуты. Вот тогда вы завоюете его!

Следуя этому совету, Сыма Янь отправил гонца в Сянъян с повелением Ян Ху держать войско наготове на случай нападения врага.

Военачальник Ян Ху пользовался в Сянъяне большой любовью народа и воинов. Многие военачальники из царства У покорились ему и беспрекословно выполняли его приказания. Воины Ян Ху, не занятые охраной границ, обрабатывали восемьсот цинов пустующих земель и снимали обильный урожай.

Когда Ян Ху только прибыл в Сянъян, в войске не было продовольствия и на сто дней, а спустя нескольких лет запасы накопились на десятилетие.

Ян Ху был прост в обращении с воинами, всегда носил легкую одежду, никогда не надевал лат и шлема. Шатер его охраняли лишь десять воинов.

И вот однажды военачальники обратились к Ян Ху с такими словами:

— Дозорные доносят, что воины царства У неосторожны и беспечны. Разрешите напасть на них, и мы одержим большую победу!

— Вы недооцениваете способностей Лу Кана! — улыбнулся Ян Ху. — Это умный и хитрый полководец. Когда‑то он напал на Силин и в одно мгновение убил военачальника Бу Чаня и несколько сотен его воинов. Я даже не успел их спасти! С ним шутить опасно! Мы должны спокойно выжидать, пока изменится обстановка. Тот, кто выступает, не считаясь с требованиями времени, всегда терпит поражение.

Военачальники успокоились и прекратили разговоры о нападении на противника.

Однажды Ян Ху решил отправиться на охоту. Как раз в это время охотился и Лу Кан. Ян Ху строго‑настрого запретил своим воинам переходить границу, и никто не нарушал его приказа. Лу Кан обратил на это внимание и со вздохом произнес:

— В войске полководца Ян Ху такой порядок, что лучше на него не нападать!

Вечером, после охоты, Ян Ху расспросил своих воинов, сколько перебежало к ним дичи, подстреленной охотниками Лу Кана на своей земле, и всю эту дичь приказал отвезти Лу Кану. Тот позвал в свой шатер гонца и спросил:

— Твой полководец пьет вино?

— Если хорошее, пьет, — отвечал воин.

— У меня есть мера выдержанного вина, отвези его своему полководцу, — улыбаясь, сказал Лу Кан. — Правда, это вино я держал для себя, но в благодарность за вчерашнюю охоту хочу угостить Ян Ху.

Воин взял вино и уехал.

— Зачем вы послали ему вино? — удивленно спросили военачальники.

— А ведь он по доброте своей вернул нашу дичь, — просто ответил Лу Кан ко всеобщему изумлению.

Возвратившись с вином, воин обо всем рассказал Ян Ху.

— Откуда он знает, что я пью вино? — засмеялся Ян Ху и приказал открыть кувшин.

Военачальник Чэнь Юань предостерег его:

— А не отравлено ли это вино? Не пейте, господин ду‑ду!

— Лу Кан не из тех, кто способен отравить человека!

Ян Ху выпил полную чашу.

С той поры между лагерями Ян Ху и Лу Кана то и дело сновали гонцы. Однажды Лу Кан прислал оправиться о здоровье Ян Ху.

— А как чувствует себя полководец Лу Кан? — в свою очередь спросил посланного Ян Ху.

— Он уже несколько дней болен и не встает.

— У меня такая же болезнь, как у него, — сказал Ян Ху. — Вот возьмите лекарство и отвезите своему полководцу. Он скоро поправится.

Гонец отвез лекарство Лу Кану.

— Ян Ху наш враг! Не пейте этого зелья! — предостерегали Лу Кана военачальники.

— Ян Ху меня не отравит! — с уверенностью произнес Лу Кан и выпил лекарство.

Вскоре он выздоровел, и военачальники от души радовались этому. Лу Кан сказал им:

— Если Ян Ху будет действовать добром, а мы — жестокостью, победа останется за ним. Нам не следует гоняться за мелкими выгодами.

В это время Лу Кану доложили, что от государя прибыл гонец. Лу Кан немедленно принял его, и тот сообщил:

— Сын неба приказывает вам сейчас же напасть на врага. Не давайте цзиньцам вторгнуться первыми!

— Хорошо, — ответил Лу Кан. — Поезжай обратно, а я пришлю государю донесение.

Гонец уехал. Лу Кан изложил свои соображения и отправил доклад в Цзянье. В докладе говорилось о том, что сейчас нельзя воевать с царством Цзинь и что ради спокойствия и безопасности государства пока надо действовать осторожно.

Прочитав донесение, Сунь Хао разгневался.

— Я слышал, что Лу Кан сносится с врагом! Это и в самом деле так!

И он велел лишить Лу Кана должности и снизить в звании до сы‑ма, а на его место был назначен полководец левой руки Сунь И. Сановники не посмели возражать.

Вскоре после этого Сунь Хао установил новый период своего правления под названием Фын‑хуан — Чета Фениксов [271 г.]. С тех пор он словно впал в бешенство. Всю свою армию он расположил на границе. Высшие сановники и простой народ стонали от его насилий. Чэн‑сян Ван Юй, полководец Лю Пин и да‑сы‑нун Лоу Сюань пытались сдержать обнаглевшего правителя, но поплатились за это жизнью.

За девять лет своего правления Сунь Хао казнил более сорока преданных ему сановников. Он выезжал из дворца только под охраной пятидесяти тысяч конных воинов в латах. Сановники были так запуганы, что не осмеливались высказывать вслух своих мнений.

Между тем Ян Ху, узнав, что Лу Кан отстранен и Сунь Хао управляет своим государством как свирепый тиран, решил, что пришло время воевать с царством У, и послал императору такой доклад:

«Все дела совершаются людьми в сроки, предопределенные небом. Ныне реки Янцзы и Хуайхэ не представляют для нас столь неприступной преграды, какими были горы у Цзяньгэ во время войны против царства Шу. Кроме того, Сунь Хао превзошел Лю Шаня своей жестокостью, от которой население царства У страдает больше, чем в свое время страдало население царства Шу. А войска великого царства Цзинь ныне стали сильнее чем прежде. Мы должны покорить царство У, а не держать наше войско на охране границ, взваливая этим на народ лишнее бремя расходов. Действовать надо сейчас, ибо положение в царстве У может измениться. Известно, что периоды процветания и упадка не бывают продолжительными».

Прочитав доклад, Сыма Янь обрадовался и приказал снаряжать войско в поход. Однако сановники Цзя Чун, Сюнь Сюй и Фын Дань отсоветовали ему начинать войну.

Узнав о том, что в столице отвергли его предложение, Ян Ху со вздохом промолвил:

— В Поднебесной на каждый десяток сановников всегда найдется восемь‑девять неумных советчиков. Жаль упустить благоприятный момент для воссоединения Поднебесной!

На четвертом году периода Сянь‑нин [278 г.] Ян Ху обратился к императору с просьбой освободить его от занимаемой должности и отпустить в деревню на лечение.

— На прощанье дайте нам совет, как покорить царство У, — просил его Сыма Янь.

— Это нетрудно сделать, пока там царствует свирепый и жестокий Сунь Хао, — отвечал Ян Ху. — Но если Сунь Хао умрет и на трон вступит мудрый правитель, тогда царство У не завоевать.

Тут только Сыма Янь понял, почему Ян Ху так настойчиво добивался разрешения начать войну.

— А вы не согласились бы сейчас вести войско в поход против царства У? — спросил Сыма Янь.

— Нет, государь. Я стар и болен, — сказал Ян Ху. — Выберите другого, умного и храброго полководца.

Затем он распрощался с Сыма Янем и уехал. К концу года самочувствие его резко ухудшилось. Государь лично приехал навестить больного.

— О государь, я так тронут вашей добротой! — роняя слезы, проговорил Ян Ху. — Умри я десять тысяч раз, все равно мне не отблагодарить вас за все ваши милости!

— Мы в свое время не сумели воспользоваться вашим планом войны против царства У, — сказал Сыма Янь, и в голосе его звучало сожаление. — Но кто же может продолжить то, к чему стремились вы?

— Я умираю и буду искренен с вами до конца. Это великое дело может выполнить только полководец правой руки Ду Юй. Если хотите успешно воевать, поставьте его во главе войска.

— Возвышать мудрых — доброе дело! — сказал Сыма Янь. — Но почему вы сами, называя людей, которые могут быть полезными династии, сжигаете черновики своих докладов и утаиваете от других свои замыслы?

— Потому что я не из тех, кто домогается милостей для себя и незаслуженно выдвигает людей неспособных, — коротко ответил Ян Ху.

Это были его последние слова; вскоре дыхание его оборвалось. Опечаленный Сыма Янь вернулся во дворец и присвоил посмертно Ян Ху звание тай‑фу и титул Цзюйпинского хоу.

Население округа Наньчжоу, оплакивая смерть Ян Ху, даже прекратило торговлю на базарах.

Жители Сянъяна, вспоминая о том, что покойный полководец любил бродить в горах Сяньшань, построили там храм и поставили каменную плиту с надписью. В храме четыре раза в год совершались жертвоприношения. Путники, читая надпись на плите, не могли удержаться от рыданий, и плиту эту назвали Плитою слез.

Потомки об этом сложили такие стихи:

 

Рассветное солнце тревожит сановника сон,

Весенние ветви склонились над старой плитою,

И сосны роняют тяжелые капли росы,

Как слезы, что люди пролили той скорбной порою.

 

Затем цзиньский государь Сыма Янь пожаловал Ду Юю звание полководца Покорителя юга и назначил на должность правителя округа Цзинчжоу.

Ду Юй был человеком опытным в военном деле и обладал огромными способностями. К тому же он без устали учился. Особенно любил он читать толкования Цзо Цю‑мина к книге «Чуньцю». С этой книгой он никогда не расставался, и даже во время поездок слуги несли впереди «Цзочжуань». За это его прозвали «любителем Цзочжуаня».

Ду Юй навел порядок в Сянъяне и начал готовиться к походу против царства У.

За это время в том царстве многое изменилось. Умер старый полководец Дин Фын, скончался Лу Кан. Однако Сунь Хао не обращал никакого внимания на надвигающуюся опасность и проводил время в пирах и забавах, заставляя присутствовать на них всех придворных сановников. А там за ними неотступно следили десять надсмотрщиков и, подслушивая все разговоры, докладывали о них государю. Тем, кто выражал хоть малейшее недовольство, либо сдирали кожу с лица, либо выкалывали глаза. Сановники жили в постоянном страхе за свою жизнь.

Тем временем цы‑ши Ван Сюнь из округа Ичжоу обратился к Сыма Яню с просьбой разрешить ему начать войну против царства У.

«Сунь Хао развратен и жесток, — писал он. — Пришло время покарать его и воссоединить Поднебесную. Но, если мы упустим этот момент и на трон династии Сунь вступит достойный правитель, перед нами окажется могущественный противник. В течение семи лет мы строили корабли; от бездействия они в конце концов сгниют. К тому же мне около семидесяти лет, и я могу умереть со дня на день.

Ныне у нас есть три необходимых условия для похода против царства У. Если хоть одно из них исчезнет, мы не сможем начать войну. Прошу вас, государь, помнить об этом!»

— Удивительно! — воскликнул цзиньский император, прочитав доклад. — Рассуждения Ван Сюня совпадают с мыслями Ян Ху! Итак, решено!

— А мне довелось слышать, что Сунь Хао снарядил большую армию для похода на север, — заявил ши‑чжун Ван Хунь. — Нам, пожалуй, трудновато будет справиться с ним. Подождем еще годик, может быть Сунь Хао заболеет, и это облегчит нам наступление.

Цзиньский правитель согласился и приказал временно прекратить приготовления к войне. С этих пор он большую часть времени проводил во внутренних покоях за игрой в шахматы с ми‑шу‑чэном Чжан Хуа.

Однажды приближенный сановник доложил Сыма Яню, что с границы доставлен доклад полководца Ду Юя. Ду Юй писал:

«В свое время Ян Ху не раскрыл своего замысла придворным сановникам, и поэтому они не могли прийти к единому мнению. Во всяком деле прежде всего необходимо соизмерить, что нам выгодно и что невыгодно. Я утверждаю, что осуществление нашего плана принесет нам большую выгоду. В худшем случае нам не удастся завоевать царство У, но тяжелых потерь мы не понесем.

С осени у нас появилось много поводов для того, чтобы покарать злодея Сунь Хао. Если мы будем медлить, то он в конце концов хватится и перенесет столицу в Учан, укрепит города на юге и перевезет за реку все население. Это создаст затруднения, и на будущий год наши замыслы могут остаться невыполненными».

Едва закончили чтение доклада, как Чжан Хуа оттолкнул шахматную доску и взмахнул рукавами халата.

— Государь, вы могущественны, государство ваше богато, а правитель царства У развратен и жесток, государство его истощено, народ живет в горе. Начинайте войну! И не сомневайтесь в победе!

— Ну что ж, мы так и поступим, как вы говорите, — отвечал Сыма Янь.

Затем он вышел в тронный зал и объявил указ о назначении полководца Покорителя юга Ду Юя на должность да‑ду‑ду с повелением наступать на Цзянлин.

Полководец Покоритель востока Сыма Ю получил приказ выступать к Чучжуну; полководец Восточного похода Ван Хунь шел к Хэнцзяну, полководец Ван Жун — к Учану, а полководец Покоритель юга Ху Фын — к Сякоу. У каждого полководца было по пятьдесят тысяч воинов. Всеми действиями руководил Ду Юй.

Кроме того, весь флот, в котором насчитывалось несколько тысяч боевых кораблей и около двухсот тысяч воинов под началом полководца Парящего дракона Ван Сюня и полководца Прославившего оружие Тан Биня, должен был войти в реку Янцзы и начать военные действия в Цзяндуне.

Полководец Ян Цзи расположился в Сянъяне, откуда он должен был наблюдать действия всех армий.

Обо всех приготовлениях противника лазутчики немедленно сообщили в царство У. Сунь Хао встревожился и созвал на совет чэн‑сяна Чжан Ди, сы‑ту Хэ Чжи и сы‑куна Тэн Сю.

Чжан Ди сказал:

— Государь, прикажите начальнику конницы и колесниц У Яню двинуть войско в Цзянлин навстречу Ду Юю, а бяо‑ци‑цзян‑цзюню Сунь Синю отразить нападение противника в Сякоу. Я вместе с полководцем левой руки Шэнь Ином и полководцем правой руки Чжугэ Цином поведу стотысячное войско в Нючжу и приму на себя руководство всеми действующими армиями.

Сунь Хао одобрил план, предложенный Чжан Ди, и велел выступать не теряя времени. Затем государь удалился во внутренние покои. Его озабоченный вид бросился в глаза евнуху Чэнь Хуню.

— Цзиньские войска напали на нас, — сказал Сунь Хао. — Против них уже выступили мои войска. Меня сейчас беспокоит только одно: вражеский полководец Ван Сюнь на боевых кораблях собирается спуститься вниз по реке Янцзы. Его удар может оказаться самым опасным для нас всех.

— Я дам совет, как разнести в щепы весь флот Ван Сюня!

— Говори скорее!

— У нас в Цзяннани достаточно железа для того, чтобы выковать цепь длиною в несколько сот чжанов, и каждое звено этой цепи должно быть весом цзиней в двадцать‑тридцать. Если такую цепь перебросить через реку, корабли не пройдут. Кроме того, на дне реки надо расставить несколько тысяч железных зубьев. Напоровшись на них, цзиньские корабли потонут. Врагу ни за что не переправиться на наш берег!

Сунь Хао сразу позабыл о своих тревогах и приказал послать побольше мастеров в Цзяннань ковать цепи и расставлять зубья.

Цзиньский ду‑ду Ду Юй, направляясь к Цзянлину, отдал приказ я‑цзяну Чжоу Чжи в небольших лодках скрытно переправить воинов через Янцзы к городу Иосяну и в окрестных горах расставить побольше знамен и флагов, днем стрелять там из хлопушек и бить в барабаны, а по ночам зажигать костры, чтобы посеять страх в стане врага. Чжоу Чжи во главе восьмисот воинов переправился через Янцзы и укрылся в горах Башань.

На следующий день Ду Юй перешел в наступление по суше и по воде. Дозорные доносили ему, что Сунь Хао двинул по суше войска У Яня, а по реке суда во главе с военачальником Лу Цзином, и что передовой отряд противника возглавляет Сунь Синь.

Ду Юй повел свою армию вперед. Первым навстречу ему вышел Сунь Синь. Он прибыл к месту боя на кораблях. Ду Юй тотчас же отступил. Воины противника высадились с конями на берег и бросились в погоню. Они гнались за Ду Юем двадцать ли, а там вдруг затрещали хлопушки, и цзиньские войска окружили преследователей. Сунь Синь хотел отступить, но на его отряд напали с тыла и нанесли ему жестокое поражение. Многие воины остались на поле брани.

Сунь Синь бежал к Цзянлину. Воины Чжоу Чжи смешались с бегущими и пробрались в город. Там они сразу же зажгли сигнальный огонь на стене.

— Что это? Неужели цзиньские армии перелетели через Янцзы на крыльях! — испуганно воскликнул Сунь Синь. Вскочив на коня, он попытался уйти из города, но на него налетел Чжоу Чжи и снес ему голову.

Лу Цзин со своего корабля видел, как пылает огонь на южном берегу и развевается большое знамя с надписью: «Цзиньский полководец Покоритель юга Ду Юй».

Лу Цзин в страхе бросился на берег, надеясь найти там спасение, но был убит подоспевшим цзиньским военачальником Чжан Шаном. Бежавший из города военачальник У Янь наткнулся на засаду, был взят в плен и доставлен к Ду Юю.

— Отрубите ему голову! — закричал страже Ду Юй. — Не стоит оставлять такого в живых!

Так был взят Цзянлин. А вслед за тем все начальники округов и областей от Юаньсяна и до самого Гуанчжоу покорились и сдали свои печати победителям. Ду Юй призвал народ к спокойствию и запретил войскам брать у населения даже соринку.

Установив порядок в Цзянлине, Ду Юй двинулся к Учану. Город сдался без боя. Слава о Ду Юе прогремела по всей стране. Созвав военачальников на совет, Ду Юй начал обсуждать план захвата Цзянье.

— Разбойников, которые держатся сто лет, пожалуй не покорить полностью! — выразил сомнение военачальник Ху Фын. — Да и скоро начнутся весенние паводки, не отложить ли нам поход?

— В древности Ио И разгромил княжество Ци в одной битве на западном берегу реки Цзишуй, — возразил Ду Юй. — Наше войско сокрушает все на своем пути с такой легкостью, как силач ломает бамбук. Можно не сомневаться, что в ближайшее время в царстве У не останется и клочка земли, не завоеванного нами!

Ду Юй приказал разослать приказы военачальникам о совместном наступлении на Цзянье.

Тем временем Ван Сюнь со своим флотом спускался вниз по течению Янцзы. Со сторожевых судов, шедших впереди, прислали донесение, что река перегорожена цепью, а в воде расставлены железные зубья.

— Это нас не остановит! — рассмеялся Ван Сюнь и приказал вязать большие плоты.

Несколько десятков тысяч таких плотов было пущено по течению впереди кораблей. На каждом плоту стояли соломенные чучела в латах и с оружием. Издали противник принял их за воинов и в страхе бежал.

Плоты легко прошли над железными зубьями и приблизились к запиравшей реку цепи. Тут на плотах вспыхнула пакля, пропитанная маслом. Огонь был такой жаркий, что звено цепи расплавилось, и вся цепь упала на дно реки. Флот двинулся дальше.

Между тем чэн‑сян Чжан Ди приказал полководцу левой руки Шэнь Ину и полководцу правой руки Чжугэ Цину выступить навстречу цзиньским войскам. Во время похода Шэнь Ин сказал Чжугэ Цину:

— Мы не ждем врага со стороны верхнего течения Янцзы, а мне кажется, что цзиньские войска придут именно оттуда. Во всяком случае, попытаемся их сдержать. Если, на счастье, удастся одержать победу, положение выправится, и в Цзяннани вновь воцарится порядок. Если же мы переправимся на другой берег Янцзы и там наше войско будет разгромлено, — царству У конец!

— Это правильно, — согласился Чжугэ Цин.

В эту же минуту дозорные сообщили, что цзиньские корабли приближаются. Оба военачальника бросились за указаниями к Чжан Ди.

— Царство У гибнет! — взволнованно закричал Чжугэ Цин. — Почему вы не спасаетесь, чэн‑сян?

— То, что царство У гибнет, понимают и умные и глупые, — сказал Чжан Ди, смахивая слезы. — Государь покорится, и среди сановников не найдется ни одного, кто был бы способен пожертвовать жизнью ради государства — вот это позор!

Чжугэ Цин удалился, а Чжан Ди и Шэнь Ин повели войско навстречу врагу. Цзиньские воины сразу же окружили их. Первым ворвался в их строй цзиньский военачальник Чжоу Чжи. Чжан Ди отбивался изо всех сил и погиб в схватке. Шэнь Ин тоже был убит, а воины его разбежались.

Потомки сложили стихи, в которых восхваляют мужество Чжан Ди:

 

Знамена Ду Юя взвивались на башне в то время,

Когда расставался с землей полководец Чжан Ди.

Зачем ему жизнь, если рухнуло царство на юге

И годы расцвета лежат далеко позади!

 

Цзиньские войска заняли Нючжу и вторглись глубоко в пределы царства У. Ван Сюнь послал гонца в столицу с донесением о победе. Цзиньский государь Сыма Янь ликовал.

— Наши войска давно находятся в походе, — сказал ему Цзя Чун. — Южная жара непривычна для северян, как бы среди наших воинов не начались болезни. Не прекратить ли временно военные действия?

— Это было бы неразумно, — возразил Чжан Хуа. — Дух врага сломлен, и наша армия зашла вглубь его земель. Не пройдет и месяца, как Сунь Хао будет пойман. Отозвать армию сейчас — это значит свести на нет все наши прежние успехи!

Цзиньский государь еще ничего не успел ответить, как Цзя Чун прикрикнул на Чжан Хуа:

— Ты не разбираешься в требованиях времени и не понимаешь создавшейся обстановки! Ты хочешь заработать себе славу на гибели наших воинов! Голову тебе отрубить мало!

— Не надо ссориться! — примирительно сказал Сыма Янь. — Чжан Хуа высказал наше собственное мнение.

В этот момент Сыма Яню подали доклад Ду Юя. Ду Юй настаивал на немедленном наступлении. Государь перестал колебаться и отдал приказ продолжать войну.

Получив повеление, Ван Сюнь развернул наступление на воде и на суше. Противник сдавался, едва заслышав грохот его боевых барабанов.

Сунь Хао дрожал от страха. Сановники в тревоге говорили ему:

— Цзиньские войска наступают, а наши сдаются без боя. Как же быть дальше?

— Почему наши воины не дерутся? — спросил Сунь Хао.

— Их обманул Чэнь Хунь! Казните этого евнуха, государь, и все мы выйдем на смертный бой с врагом!

— Но ведь Чэнь Хунь всего лишь ничтожный евнух! Как он может погубить государство?

— Разве вы, государь, не слышали о евнухе Хуан Хао в царстве Шу!

Сановники не стали дожидаться решения Сунь Хао и толпой бросились во дворец, где изрубили Чэнь Хуня на куски.

Тогда военачальник Тао Сюнь сказал государю:

— У меня слишком малые суда, чтобы выйти на них в бой с врагом. Дайте мне двадцать тысяч воинов и большие корабли, и я обещаю вам разгромить противника.

Сунь Хао отдал Тао Сюню все свои охранные войска, и Тао Сюнь на больших кораблях собрался плыть вверх по течению Янцзы навстречу врагу. Передовой отряд судов под началом Чжан Сяна уже отплыл, и когда войско Тао Сюня садилось на корабли, налетел ветер и повалил знамена. Воины сочли это дурным предзнаменованием и отказались взойти на корабли. Мало того, они начали разбегаться. Только один Чжан Сян со своими воинами поджидал врага.

Когда флот цзиньского военачальника Ван Сюня миновал Саньшань, кормчий сказал:

— Полководец, слишком сильный ветер и большие волны мешают двигаться вперед. Нельзя ли подождать, пока ветер утихнет?

Ван Сюнь в ярости выхватил меч и закричал:

— Я хочу поскорей овладеть Шитоучэном! И не смей говорить о препятствиях!

На корабле ударили в барабаны, и флот продолжал плыть по течению. При его приближении вражеский военачальник Чжан Сян сдался без боя.

— Если ты искренне желаешь служить мне, иди на своем корабле вперед и соверши подвиг! — сказал ему Ван Сюнь.

Чжан Сян вернулся на свой корабль и, подойдя по реке к стенам Шитоучэна, закричал, чтобы открывали ворота. Ворота распахнулись, и цзиньские войска ворвались в город.

В этот час Сунь Хао хотел покончить с собой, но чжун‑шу‑лин Ху Чжун и гуан‑лу‑сюнь Се Ин удержали его:

— Государь, зачем вы это делаете? Последуйте примеру Аньлэского гуна Лю Шаня!

Сунь Хао послушался и приказал, чтоб его связали веревками и в сопровождении сановников доставили к Ван Сюню. За ним на колеснице везли гроб. Ван Сюнь ласково принял Сунь Хао, развязал на нем веревки, а гроб приказал уничтожить.

В Танскую эпоху были сложены стихи, в которых говорится об этом событии:

 

Бессмысленно сопротивленье, и войско сдается в Цзиньлине:

Суда боевые Ван Сюня идут по течению вниз.

Железная цепь утонула, расплавленная посредине,

И вот уже в Шитоучэне знамена Ван Сюня взвились.

Великая скорбь о минувшем терзает сердца поколений,

Но горы стоят, как и прежде, подушкой для вечной реки.

Сейчас, в наше время, повсюду согласие и единенье;

Где крепости были когда‑то — весною шумят тростники.

 

Итак, четыре округа, сорок четыре области, триста тринадцать уездов, пятьсот двадцать три тысячи дворов, тридцать две тысячи военачальников и чиновников, два миллиона триста тысяч населения — мужчин и женщин, взрослых и детей, двести тридцать тысяч воинов, двести восемьдесят тысяч ху риса и зерна, более пяти тысяч кораблей, более пяти тысяч дворцовых слуг правителя царства У — все это досталось великому царству Цзинь.

Все дворцы и житницы были опечатаны. К народу обратились с воззванием, обещая спокойствие и порядок.

На следующий день войско Тао Сюня распалось без боя. Ланъеский ван Сыма Ю и военачальник Ван Жун вступили с большим войском в столицу царства У. Они искренне радовались успеху Ван Сюня.

Вскоре прибыл и сам полководец Ду Юй. Он щедро наградил воинов и приказал открыть житницы для оказания помощи пострадавшему от войны населению.

Лишь один военачальник У Янь отказался покориться и все еще оборонялся в Цзяньпине. Но и он в конце концов сдался, как только узнал, что царство У прекратило свое существование.

Придворные сановники поздравляли цзиньского императора с большой победой и желали ему многих лет жизни. Сыма Янь взял в руки кубок, наполненный вином, и со слезами проговорил:

— Великое дело свершилось благодаря заслугам покойного тай‑фу Ян Ху! Жаль, что он не может своими глазами увидеть плоды своих трудов!

В это же время бяо‑ци‑цзян‑цзюнь Сунь Сю вышел из дворца и, обратившись лицом к югу, горестно восклицал:

— О небо! Много лет назад Сунь Цзянь заложил основы династии, а ныне Сунь Хао все загубил!

Цзиньский полководец Ван Сюнь прибыл в Лоян и привез покорившегося правителя Сунь Хао. Его провели в зал приемов, и он низко склонился перед цзиньским императором. Сыма Янь сделал знак, чтобы он сел.

— Это сиденье мы приказали поставить для вас! — сказал он.

— И у меня было точно такое же сиденье, предназначавшееся для вас, государь! — ответил Сунь Хао.

Император рассмеялся.

— Позвольте вас спросить, — обратился Цзя Чун к пленному Сунь Хао, — за что у вас на юге выкалывают людям глаза и сдирают кожу с лица?

— Такой казни подвергаются все изменники, а также слуги, убивающие своего господина, — ответил Сунь Хао.

Цзя Чун замолчал.

Император пожаловал Сунь Хао титул Гуйминского хоу, а его сыновьям и внукам — звания чжун‑ланов. Все покорившиеся сановники царства У получили титулы ле‑хоу. Чэн‑сян Чжан Ди мужественно погиб в бою, и титулы за него получили сыновья и внуки.

Полководцу Ван Сюню было пожаловано почетное звание полководца Опоры государства.

Так прекратили свое существование три царства. Над ними отныне стал властвовать цзиньский император Сыма Янь.

Вот поэтому и говорится, что великие силы Поднебесной после длительного единения непременно разобщаются, а после длительного разобщения воссоединяются вновь.

Бывший император поздней Ханьской династии Лю Шань умер в седьмом году периода Тай‑кан по цзиньскому исчислению [286 г.]; вэйский правитель Цао Хуань умер в первом году периода Тай‑кан [280 г.]; правитель царства У Сунь Хао умер в четвертом году периода Тай‑кан [283 г.].

На этом завершилась история трех царств.

Об этих великих событиях потомки сложили такие стихи:

 

Свой меч обнажил Гао‑цзу и вышел с войсками к Сяньяну,

И огненно‑красное солнце в тот день поднялось над Фусаном.

Драконом взлетел Гуан‑у и создал большое правленье,

И солнце достигло зенита в полете своем неустанном.

О горе! В наследство Сянь‑ди получил управленье страною,

И пламенный диск опустился на западе возле Сяньчи!

Хэ Цзинь был умом не богат, и евнухи подняли смуту,

В дворце появился Дун Чжо, и снова скрестились мечи.

Ван Юнь создал план истребленья бесчисленной шайки злодеев,

Но Ли Цзюэ и Го Сы войска снарядили свои.

Коварные полководцы, как коршуны, крылья раскрыли,

Грабители собирались, как осы и муравьи.

Восстали Сунь Цзянь и Сунь Цэ, в Цзянцзо загремело оружье,

В Хэляне восстал Юань Шао, его поддержал Юань Шу,

Огромное войско раскинул в Цзинчжоу и Сянъяне Лю Бяо,

Во власти Лю Яня и сына меж тем находилось Башу.

Оружьем Чжан Янь и Чжан Лу всю власть захватили в Наньчжэне,

В Силяне Ма Тэн и Хань Суй свой обороняли удел,

Чжан Сю, Тао Цянь и другие — все хвастались тем, что имели,

И каждый ревниво держался за то, чем случайно владел.

Огромную власть как сановник имел при дворце Цао Цао,

Чиновников хитрых и ловких искусно использовал он

И, повелевая князьями, в боязни держал государя,

В сражениях неисчислимых был центр им умиротворен.

Чтоб лучше служить государю, с Чжан Фэем и Гуань Юем

На жизнь и на смерть побратался Лю Бэй, императорский внук.

От дома вдали, постоянно мечась на восток и на запад,

Нашел он покой на чужбине в кругу своих преданных слуг.

Три раза бывал он в Наньяне — какое глубокое чувство!

И Спящий дракон пробудился для блага великой земли.

Повел он войска на Цзинчжоу, потом овладел Сычуанью,

И замыслы государя небесный чертог обрели.

Увы! Лишь три года минуло — почил государь в Байдичэне.

Он так горевал, покидая наследника‑сына в слезах!

Шесть раз Чжугэ Лян отправлялся с войсками в Цишаньские горы:

Хотел он одною рукою заделать дыру в небесах.

Но мог ли он знать, что на этом судьбы его круг завершится,

Что в полночь комета промчится и в горы стрелой упадет!

На силу могучего духа Цзян Вэй опирался, но тщетно:

Все девять великих походов имели печальный исход.

И вот Чжун Хуэй и Дэн Ай в поход отправляются новый,

И Ханьского дома владенья род Цао сполна получил.

Прошли Цао Пэй, Цао Жуй, прошли Цао Фан, Цао Мао,

А Цао Хуань Сыма Яню бразды Поднебесной вручил.

Сгустился туман непроглядный над башнею отреченья,

И сдался, не сопротивляясь, противнику Шитоучэн.

Так сходен был свергнутый Цао судьбою своею с Лю Шанем:

Они стали жертвами оба назревших в стране перемен.

Законы небес беспощадны — от них не уйти, не укрыться,

А мир бесконечно огромен, и дел в нем свершается много.

Исчезли навеки три царства, прошли они как сновиденье,

И скорбные слезы потомков — одна лишь пустая тревога.

Сноски: 


[110] «между двумя дворцами»  — имеются в виду дворцы императора и императрицы. (вернуться к сноске) 

[111] Лун  — нынешняя провинция Ганьсу. (вернуться к сноске) 

[112] Дуань  — по‑китайски значит «отрезать». (вернуться к сноске) 

[113] Два огня образуют иероглиф «янь», который обозначал имя Сыма Яня, сына Сыма Чжао, впоследствии принявшего императорский титул. Два мужа — Дэн Ай и Чжун Хуэй. (вернуться к сноске) 

[114] Чи Сун‑цзы  — имя известного в древнем Китае отшельника. Считался повелителем дождей. (вернуться к сноске)

 

Указатель терминов 

(чины, должности, меры длины и веса, и т.п.)

 

Ба‑ван — глава союза князей, гегемон.

Бе‑цзя — помощник правителя округа.

Бу‑цзян — командир отряда войск, входящих в подчинение старшего военачальника.

Бяо‑ци‑цзян‑цзюнь — дословно: «военачальник пегого коня». Высшее военное звание, первоначально дававшееся только членам императорской семьи. Пегий конь служил как бы знаком отличия.

Ван — титул, который давался правителям самостоятельных владений, а также членам императорской семьи и наследнику престола.

Вэй — мера длины около 12 см.

Гуан‑лу‑сюнь — смотритель храмов и ворот императорского дворца.

Гуй‑фэй — любимая наложница императора, фаворитка.

Гун — почетный титул первой степени в древнем Китае. Его носили три высших сановника. При Ранней династии Хань в число трех гунов входили: да‑сы‑ма, да‑сы‑ту, да‑сы‑кун. При Поздней Ханьской династии: тай‑вэй, сы‑ту, сы‑кун.

Гун‑цао — чиновник, ведавший учетом поощрений и наград, выдаваемых воинам и гражданским чиновникам.

Да‑ду‑ду — высший военный чин, соответствующий старшему генерал‑инспектору.

Да‑сы‑ма — высший военно‑административный чин, соответствующий примерно военному министру. Да‑сы‑ма ведал всеми военными делами государства.

Да‑сы‑нун — один из девяти высших сановников империи, ведавший императорской казной и хлебом.

Да‑хун‑лу — чиновник, ведавший сношениями с племенами мань, жившими на юге Китая, и приемом послов от них.

Да‑цзян — высшее военное звание, генерал.

Да‑цзян‑цзюнь = да‑цзян.

Дань — мера веса, равная 59,68 кг.

Доу — мера объема сыпучих тел, равная 10 литрам.

Ду‑вэй — военный чин, соответствующий среднему командному составу.

Ду‑ду — высший военный чин, соответствующий генерал‑инспектору.

Ду‑цзян — высший военный чин, соответствующий командующему округом или военному губернатору.

Ду‑ю — чиновник, по своим функциям соответствующий инспектору или ревизору.

И‑лан — почетное звание, присваиваемое чиновникам за честность и прямоту; и‑ланы выполняли обязанности советников.

Лан — почетное звание чиновников в древнем Китае.

Ле‑хоу — то же, что и хоу, с той только разницей, что перед титулом нет названия места или города (как, например, Силянский хоу). Ле‑хоу можно перевести как «рядовой хоу» (от «ле» — ряд).

Ли — мера длины, равная 576 метрам.

Лин‑ши — должностное лицо при высших сановниках, ведавшее их перепиской.

Лян — мера веса, равная 37,3 грамма.

Ми‑шу‑лан — начальник секретной канцелярии императора, носивший к тому же почетное звание дана.

Му‑гуань — чиновник, по своим обязанностям соответствующий секретарю или письмоводителю.

Пу‑шэ‑ши — первоначально чиновник, который при упражнениях императора в стрельбе из лука докладывал о результатах стрельбы. Впоследствии выполнял те же обязанности, что и шан‑шу.

Пянь‑цзян — помощник военачальника.

Пянь‑цзян‑цзюнь = пянь‑цзян.

Сы‑кун — высший придворный сановник, ведавший государственными землями и водами.

Сы‑ли — чиновник, в подчинении которого находились птичники, конюхи, пастухи и смотрители зверинцев императорского дворца.

Сы‑ма — высший военно‑административный чин. Сы‑ма также назначались временно, на один какой‑нибудь поход. Тогда они назывались походными сы‑ма и ведали оперативными делами армии.

Сы‑нун = да‑сы‑нун.

Сы‑ту — один из трех высших придворных сановников (трех гунов), ведавший вопросами образования и воспитания чиновников.

Сы‑чжи — чиновник, помогавший сы‑ту просматривать доклады, поступавшие к императорскому двору из округов и областей.

Сюнь‑цзин‑ши — должностное лицо в древнекитайской армии, по функциям приблизительно соответствующее офицеру связи.

Сян — высший сановник, министр.

Сян‑го — чин, соответствующий премьер‑министру.

Сяо‑вэй — военное звание, соответствующее старшему командному составу.

Сяо‑лянь — получивший степень на экзамене в провинции.

Тай‑вэй — высший военный сановник в древнем Китае, старший из трех гунов. По своему положению приравнивался к чэн‑сяну (канцлеру).

Тай‑лан — придворный чиновник, по своему положению приравниваемый к шан‑шу.

Тай‑пу — смотритель императорских экипажей.

Тай‑фу — высший придворный сановник, советник и наставник императора по вопросам долга и морали.

Тай‑хоу — вдовствующая императрица.

Тай‑чан — распорядитель церемоний, совершаемых в храме императорских предков.

Тай‑ши — высший придворный сановник, советник и наставник императора по юридическим вопросам, обязанностью которого было разъяснение императору законов.

Тай‑ши‑лин — старший придворный историограф и астролог. В его обязанности входило составление официальной истории правящей династии и составление гороскопов для лиц императорской фамилии. По понятиям древних китайцев, небесный порядок являлся отражением порядков земных, и тай‑ши‑лин обязан был истолковывать небесные явления и их влияние на государственные дела.

Тай‑ши‑чэн — помощник придворного астролога.

Тай‑шоу — правитель округа.

Тин‑вэй — чиновник, ведавший тюрьмами и казнями.

Хоу — почетный титул второй степени (из пяти).

Ху — мера объема для сыпучих тел, равная 103 литрам.

Ху‑вэй — начальник стражи.

Цзинь — мера веса, равная 596 граммам.

Цзун‑чжэн — придворный сановник, следивший за правильностью ведения родословных книг императорской фамилии.

Цзюнь‑ду‑вэй — военный чин, соответствующий среднему командному составу в пехоте.

Цзюнь‑сяо‑вэй — военный чин, соответствующий старшему командному составу в пехоте.

Цзюнь‑ши — инструктор, на обязанности которого лежало обучение армии.

Цзянь‑цзюнь — инспектор армии.

Ци‑ду‑вэй — военный чин, соответствующий среднему командному составу в кавалерии.

Цунь — мера длины, равная 3,2 сантиметра.

Цы‑ши — чиновник, на обязанности которого лежал контроль за административным аппаратом округа и выявление незаконных действий местных властей.

Чантин — павильон, расположенный в десяти ли от города, где обычно провожающие расставались с уезжающими и устраивали прощальные пиры.

Чжан — мера длины, равная 3,2 метра.

Чжан‑ши — старший летописец, на обязанности которого лежало собирание документов, необходимых для составления официальной истории государства.

Чжи‑цзинь‑у — начальник личных телохранителей императора; на его обязанности также лежало поддержание порядка в столице. Условно может быть приравнен к военному коменданту города.

Чжи‑чжун — помощник окружного цы‑ши, ведавший его перепиской.

Чжу‑бо — начальник канцелярии или старший чиновник приказа, следивший за правильным ведением записей и книг. В Ханьскую эпоху чжу‑бо имелись в штате некоторых должностных лиц, имевших свои канцелярии.

Чжун‑лан — чиновник, ведавший ночной стражей и дежурствами в императорском дворце.

Чжун‑лан‑цзян — военный чин в древнем Китае, занимавший промежуточное положение между цзян‑цзюнь (генерал) и сяо‑вэй (старший командный состав).

Чжун‑шу‑лан — начальник императорской канцелярии, носивший к тому же почетное чиновничье звание лана.

Чжун‑шу‑лин — начальник императорской канцелярии.

Чжун‑шу‑чэн — помощник начальника императорской канцелярии.

Чжэн‑и‑лан — чиновник, получивший почетное звание лана за честность и прямоту.

Чи — мера длины, равная 32 сантиметрам.

Чэн‑сян — высшее должностное лицо в государстве, канцлер. При Ханьской династии было два чэн‑сяна, и назывались они чэн‑сянами правой и левой руки.

Шан‑шу — высший сановник, ведавший корреспонденцией и перепиской императора.

Шан‑шу‑лин = шан‑шу.

Шаньюй — княжеский титул у племен сюнну (гуннов).

Шао‑фу — учитель императора, обучавший его чтению.

Ши‑лан — почетное звание чиновников в древнем Китае.

Ши‑цзюнь — правитель области.

Ши‑чжун — чиновник (адъютант), постоянно дежуривший при императоре или высших сановниках.

Ши‑юй‑ши — придворный чиновник, докладывавший императору о совершаемых в государстве преступлениях и дававший оценку этих преступлений.

Шу‑цзи — должностное лицо вроде секретаря при высших военных и гражданских чиновниках.

Шэн — мера объема, равная 1,03 литра.

Я‑мынь‑цзян — военачальник, сопровождающий большое знамя впереди войска.

Я‑цзян — низший военный чин вроде капрала.

Я‑чжэнь‑гуань — чиновник, командовавший специальным отрядом, в обязанности которого входило следить, чтобы во время сражения воины самовольно не покидали поле боя.

Ямынь — присутственное место, суд.

Исторические имена и названия 

Ай‑ди [7—1 гг. до н.э.] — император Ханьской династии.

Бай Ци — полководец княжества Цинь в период Чжаньго. В 293 г. до н.э. при Ицюэ разбил войска княжеств Хань и Вэй, в 278 г до н.э. покорил княжество Чу и взял его столицу Ин, в 260 г. до н.э. при Чанпине уничтожил армию княжества Чжао, приказав затем зарыть живыми в землю 400 тысяч пленных.

Бин Цзи — сановник и государственный деятель времен ханьского императора Сюань‑ди, занимал высокие должности при императорском дворе. Известен также под титулом Боянского хоу. О его уме и прозорливости существует такой рассказ. Проезжая однажды по дороге, он безразлично отнесся к уличной драке, но вскоре приказал остановиться, чтобы расспросить хозяина тяжело дышащего буйвола, давно ли он в пути. На удивленные вопросы сопровождающих он отвечал, что увечье, полученное в драке — это забота местных властей, тогда как одышка буйвола, если он не утомлен долгим путем, может означать необычную для этого времени года жару, последствия которой коснутся всех.

Бо Цзюй‑и [772—846 гг.] — знаменитый поэт Танской эпохи.

Бянь Цюэ — знаменитый врач, живший в период Чуньцю. Славился умением определять болезни по пульсу.

Ван Ман — узурпатор императорской власти, покончивший с Ранней династией Хань. Ван Ман был племянником вдовствующей императрицы Ван, вдовы ханьского императора Юань‑ди. В 6 г. он отравил императора Пин‑ди и возвел на трон малолетнего Ин‑ди, которого в 8 г. сам же и низложил, объявив в 9 г. себя императором и провозгласив новую династию Синь [9—25 гг.]. Пытаясь провести кардинальную экономическую реформу, ввел запрет на куплю и продажу земли, а также государственную монополию на ряд видов деятельности. Эти реформы, проводимые крайне жестко и требовавшие непомерного усиления государственного регулирования и контроля, когда «от множества запрещений нельзя пошевелить рукой», вкупе с ужасающим стихийным бедствием — изменением русла Хуанхэ, — вызвали противодействие буквально всех слоев общества, вылившееся в конце концов в восстание Краснобровых. В 23 г. восставшие заняли столицу Чанань и убили Ван Мана.

Вэй Цзы — побочный брат Чжоу‑синя, последнего правителя династии Инь. Чжоу‑синь был крайне распущен, развратен и жесток. Вэй Цзы пытался сдерживать его, но Чжоу‑синь не слушал. Это послужило поводом ухода от него Вэй Цзы, который перешел на сторону чжоуского У‑вана. Вэй Цзы считается родоначальником княжеской династии Сун.

Вэй Цин — полководец ханьского императора У‑ди. Происходил из бедной семьи, но возвысился благодаря своим полководческим способностям. Прославился походами против сюнну (гуннов). В 129 г. до н.э. отразил крупное вторжение сюнну в пределы Ханьской империи, за что получил от императора У‑ди титул Чанпинского хоу. В 128 г. до н.э. отвоевал Ордос и вытеснил сюнну за пределы Великой стены. В 119 г. до н.э. китайская армия под водительством лучших полководцев Вэй Цина и Хо Цюй‑бина пересекла пустыню Гоби, окружила и наголову разгромила армию сюнну, после чего «южнее пустыни их орд не стало».

Вэнь‑ван [умер в 1135 г. до н.э.] — отец основателя династии Чжоу У‑вана. Отличался исключительными нравственными достоинствами. Позволял себе открыто порицать поведение иньского тирана Чжоу‑синя, за что был заключен в тюрьму, из которой его вызволил сын У‑ван, пославший Чжоу‑синю богатые дары и красивую девицу.

Вэнь‑гун (Чун Эр) [636—628 гг. до н.э.] — один из пяти гегемонов периода Чуньцю, второй сын цзиньского правителя Сянь‑гуна [676—651 гг. до н.э.]. После того как Сянь‑гун и его фаворитка, красавица Ли‑цзи, погубили его брата, законного наследника Шэнь Шэна, Чун Эр бежал из княжества Цзинь. Он провел в скитаниях девятнадцать лет, но потом с помощью циньского князя Му‑гуна возвратился в Цзинь и занял престол под именем Цзиньского Вэнь‑гуна. В 632 г. до н.э. при Чэнпу Вэнь‑гун разгромил армию княжества Чу, и после этого был признан гегемоном (главой союза князей). Правление Вэнь‑гуна положило начало почти двухсотлетней гегемонии княжества Цзинь.

Вэнь‑ди [179—157 гг. до н.э.] — император династии Хань, сын Гао‑цзу.

Гайся — название места в нынешней провинции Аньхой, где Лю Бан (будущий император Гао‑цзу) в 202 г. до н.э. окружил и разгромил войска своего соперника в борьбе за власть, чуского Сян Юя.

Гао‑цзу (Лю Бан) [206—195 гг. до н.э.] — первый император династии Хань. Лю Бан был одним из вождей крестьянского восстания, под ударами которого рухнула Циньская империя. В результате длительной борьбы ему удалось стать императором под именем Гао‑цзу и положить начало династии Хань.

Гоу Цзянь [496—465 гг. до н.э.] — правитель княжества Юэ, имел титул гегемона. Его отец Юнь Чан потерпел поражение от войск правителя княжества У по имени Хэ Люй. В 496 г. до н.э. при Цзуйли Гоу Цзянь разгромил войско Хэ Люя и отомстил за поражение отца. Однако затем сын Хэ Люя по имени Фу Ча в 494 г. до н.э. поставил армию Гоу Цзяня в безвыходное положение при Фуцзяо, но не стал развивать успех и заключил мир. Считая, что с Юэ покончено, он обратился к другим завоеваниям. Гоу Цзянь, однако, оправился от поражения и к 473 г. до н.э. полностью завоевал княжество У.

Гуан‑у (Гуан У‑ди) [25—57 гг.] — основатель Поздней Ханьской династии. Его настоящее имя — Лю Сю. Примкнув к восстанию Краснобровых, он выдвинулся в число главных его вождей. Причем он был одним из немногих, чьи войска не грабили занятые города и селения. В 23 г. одна из повстанческих армий заняла столицу Чанань, и ее предводитель Лю Сюань был провозглашен императором под именем Гэн‑ши. Однако его не признавали другие отряды восставших, и в 25 г. Чанань был взят еще раз, а Гэн‑ши убит. Его сторонники примкнули к Лю Сю, который в этом же году на подконтрольной ему территории, в Лояне, объявил о восстановлении Ханьской династии и провозгласил себя императором Гуан У‑ди. В результате ожесточенной борьбы ему в 27 г. удалось подавить восстание Краснобровых, а через несколько лет и объединить всю страну.

Гуань Чжун — первый министр циского князя Хуань‑гуна [685—643 гг. до н.э.], отличавшийся умом и прозорливостью. Во время их правления княжество Ци было гегемоном.

Гэн Гун — полководец времен ханьского императора Мин‑ди. Совершил неудачный поход против северных кочевников сюнну (гуннов). Гэн Гун был окружен противником, и его уговаривали сдаться. Для переговоров от сюнну к Гэн Гуну прибыл посол. Но Гэн Гун убил посла и вырвался из окружения.

Гэн Янь — полководец ханьского императора Гуан‑у, который очень часто пользовался советами Гэн Яня и разработанными им планами.

Ду Му [803—852 гг.] — танский поэт, комментатор трактата Сунь‑цзы по военному искусству.

Ду Фу [712—770 гг.] — великий поэт танской эпохи.

Дэн Юй — государственный деятель и полководец времен восстания Краснобровых и императора Гуан‑у. Когда восставшие заняли столицу Чанань, Дэн Юй отбил у них город.

Жэнь Цзо — сановник вэйского князя Вэнь‑хоу [424—386 гг. до н.э.], славился своей честностью и прямотой.

И‑ди — внук чуского князя Хуай‑вана. После свержения династии Цинь, чуский Сян Юй провозгласил И‑ди императором, но вскоре сам же убил его.

И Инь — мудрый сановник основателя Иньской династии Чэн Тана [1766—1753 гг. до н.э.]. Когда Чэн Тан умер и на престол взошел его внук Тай Цзя, известный своей глупостью и распутством, И Инь заточил его в Тунговом дворце (императорской усыпальнице, где был погребен Чэн Тан). Через три года, когда Тай Цзя раскаялся в своем поведении, И Инь возвратил его на престол. Тай Цзя правил до 1720 г. до н.э.

Инь (Шан) [1766—1122 до н.э.] — императорская династия в Китае.

Ио И — сановник яньского князя Чжао‑вана [312—279 гг. до н.э.], известный своим умом и дальновидностью. Организовал в 284 г. до н.э. поход шести княжеств Чжао, Хань, Вэй, Цинь, Чу и Янь против княжества Ци и захватил более семидесяти циских городов. После смерти Чжао‑вана его преемник Хуэй‑ван лишил Ио И всех должностей, и Ио И перешел на службу в княжество Чжао.

Краснобровых (восстание) — крестьянское восстание, вспыхнувшее в 17 г. при правлении Ван Мана, и подавленное в 27 г. императором Гуан‑у, бывшим вначале одним из его вождей. В 23 г., а затем и в 25 г., восставшие занимали столицу Ранней Ханьской империи Чанань. Участники этого восстания красили брови в красный цвет и потому получили название Краснобровых.

Лао‑цзы — древнекитайский философ, живший в VI‑V веке до н.э. Считается основоположником даосизма. Родовое имя Лао‑цзы было Ли Эр.

Ли Сы — первый советник Цинь Ши‑Хуана.

Ли‑цзи — красавица, фаворитка Цзиньского Сянь‑гуна [676—651 гг. до н.э.]. Пожелав сделать сына от Ли‑цзи своим наследником, Сянь‑гун довел до гибели своего старшего сына Шэнь Шэна, а двух других сыновей — Чун Эра и И‑у — вынудил бежать из страны. Однако вскоре после смерти Сянь‑гуна его сыновья от Ли‑цзи были убиты, и престол княжества Цзинь достался сначала И‑у, правившему под именем Хуэй‑гуна [650—637 гг. до н.э.], а затем Чун Эру — под именем Вэнь‑гуна [636—628 гг. до н.э.].

Ли Шэн (Ли И‑цзи) — дипломат и советник Лю Бана (Гао‑цзу). Уговорил циского правителя Тянь Гуана отдать Гао‑цзу семьдесят городов княжества Ци, чтобы предотвратить войну, намечавшуюся между Ци и Хань. Но когда ханьский полководец Хань Синь тем не менее вторгся в пределы княжества Ци, Тянь Гуан, поняв, что Ли Шэн его обманул, велел сварить его живьем в котле с маслом.

Лин‑ди [168—189 гг.] — император династии Хань. Со времени его правления начинается резкий упадок Ханьской империи.

Линь Сян‑жу — сановник Хуэй‑вэнь‑вана [298—266 гг. до н.э.], правителя княжества Чжао, в период когда между княжествами Чжао и Цинь шли непрерывные войны.

Лу Цзя — сановник, дипломат и государственный деятель ханьского Гао‑цзу, обладавший большим красноречием. Вел переговоры с княжеством Наньюэ, против которого Гао‑цзу вел войны. Склонил правителя княжества Наньюэ к покорности.

Лю Бан — см. Гао‑цзу.

Лю Чжан — см. Чжоу Бо.

Люй‑хоу — жена основателя Ханьской династии Гао‑цзу. В 188 г. до н.э., после смерти императора Хуэй‑ди, сделалась регентшей и управляла от имени малолетнего наследника престола. В 184 г. до н.э. Люй‑хоу убила малолетнего императора и взяла государственную власть в свои руки. Ее братья Люй Чань и Люй Лу получили от нее титулы ванов. В 180 г. до н.э. Люй‑хоу умерла, а ее род был уничтожен ее противниками.

Люй Шан — сподвижник чжоуских князей Вэнь‑вана и У‑вана, воспитатель У‑вана. Люй Шан пользовался большим уважением чжоуского У‑вана и оказал ему большую помощь в борьбе против последнего правителя Иньской династии. Люй Шан считается родоначальником княжеской династии Ци (под именем Тай‑гун).

Лян Сяо — брат императрицы Лян‑хуанхоу, жены ханьского императора Шунь‑ди. Занимал при нем должность главнокомандующего императорской армией. В 146 г. убил императора Чжи‑ди, отличавшегося жестокостью, и возвел на престол императора Хуань‑ди.

Лянь По — знаменитый полководец княжества Чжао в период Чжаньго, вел войны с княжеством Ци и разгромил его; воевал также с княжеством Цинь.

Ма Юань [14 г. до н.э. — 49 г. н.э.] — полководец Ханьской династии. Сначала служил у полководца Вэй Сяо, затем перешел на службу к императору Гуан‑у. Когда Вэй Сяо восстал против Гуан‑у и укрепился в Лунси, Ма Юань предпринял поход на запад и разгромил Вэй Сяо; за это он был пожалован званием Фу‑бо (Покоритель волн). Он предпринял также поход на юг против восставших маньских племен и умер в этом походе.

Ма Юн — один из известных в Китае проповедников конфуцианства, жил во II в.

Мин‑ди [57—74 гг.] — император Ханьской династии.

Мын Тянь — военачальник императора Цинь Ши‑хуана, который послал его во главе тридцати тысяч воинов на север строить Великую китайскую стену, чтобы обезопасить себя от набегов северных кочевников сюнну (гуннов). Когда Цинь Ши‑хуан умер, и канцлер Чжао Гао возвел на престол Эр Ши‑хуана, Мын Тянь покончил с собой.

Мын Цзы — конфуцианский философ, живший в IV веке до н.э.

Пин‑ди [1 г. до н.э. — 6 г. н.э.] — император Ханьской династии.

Пэн Юэ — сановник и государственный деятель начального периода Ханьской династии. Первоначально служил чускому правителю Сян Юю, но затем вместе со своим войском перешел на сторону Лю Бана (Гао‑цзу). После основания династии Хань, Гао‑цзу пожаловал Пэн Юэ титул Лянского вана. В 196 г. до н.э. Пэн Юэ был обвинен в заговоре против императора и казнен.

Сан Хун‑ян — министр земледелия при императоре У‑ди; отличался изобретательностью.

Си‑ши — см. Фань Ли.

Су Цинь — дипломат и государственный деятель периода Чжаньго. Сначала предлагал свои услуги циньскому правителю Хуэй‑вану [337—311 гг. до н.э.], но тот их не принял. Тогда Су Цинь стал служить княжествам Янь и Чжао, а в 334 г. до н.э. организовал союз шести княжеств для борьбы против княжества Цинь. Он сам встал во главе этого союза, имея печать первого министра всех шести княжеств. В 317 г. до н.э. Циский Минь‑ван казнил Су Циня.

Су Ши, или Су Дун‑по [1036—1101 гг.] — выдающийся поэт сунской эпохи.

Сунь Бинь — полководец княжества Ци, живший в эпоху Чжаньго. Когда княжество Вэй напало на Ци, Сунь Бинь ловким маневром поставил вэйскую армию в безвыходное положение, заставив таким образом вэйского полководца Пан Цзюаня покончить с собой. Благодаря этому подвигу Сунь Бинь приобрел широкую известность.

Сунь‑цзы (Сунь У) — знаменитый древнекитайский стратег и военный теоретик, живший на рубеже VI‑V веков до н.э., автор трактата по военному искусству.

Сыма Жан‑цзюй — знаменитый полководец княжества Ци, живший в период Чуньцю. Вел успешные войны против княжеств Янь и Цзинь. Ему приписывается авторство известного трактата по военному искусству «Сыма фа» («Правила управления войсками»), вошедшего в число канонов военного искусства «Законы войны».

Сыма Сян‑жу [179—117 гг. до н.э.] — знаменитый поэт и государственный деятель Ханьской эпохи.

Сыма Цянь [145—86 гг. до н.э.] — историк, обессмертивший свое имя произведением «Шицзи» («Исторические записки»). Во время жизни Сыма Цяня Ханьская империя вела непрерывные войны с северными кочевниками гуннами (сюнну). Китайский полководец Ли Лин сдался в плен гуннам, что вызвало всеобщее возмущение при императорском дворе. И лишь один Сыма Цянь встал на защиту Ли Лина. Враги Сыма Цяня, воспользовавшись этим, оклеветали его перед императором, за что Сыма Цянь был лишен должности тай‑ши‑лина (придворного историографа) и в наказание оскоплен.

Сюань‑ди [74—48 гг. до н.э.] — император Ханьской династии.

Сян Бо — см. Хунмынь

Сян Юй [232—202 гг. до н.э.] — полководец и фактический правитель княжества Чу, соперник Лю Бана в борьбе за власть в Китае после крушения империи Цинь. В 206 г. до н.э. провозгласил себя гегемоном Западного Чу, оставив Лю Бану Ханьчжун и Сычуань. Затем вел борьбу как против нелояльных князей, так и против Лю Бана. После нескольких поражений, включая полный разгром у реки Суйшуй в 204 г. до н.э., Лю Бану с помощью князей удалось в 202 г. до н.э. окружить и уничтожить войско Сян Юя в Гайся. Сам Сян Юй сумел вырваться из окружения, но на берегу реки Уцзян покончил с собой.

Сянь‑ди [189—220 гг.] — последний император династии Хань, со смертью которого начинается период Троецарствия.

Сяо Хэ — государственный деятель и сподвижник основателя Ханьской династии Гао‑цзу, занимавший при нем должность канцлера. Сяо Хэ принадлежат многие государственные указы того времени.

Сяхоу Ин — один из главных сподвижников ханьского императора Гао‑цзу.

Тянь Хэн — полководец, а затем правитель княжества Ци. Когда ханьский полководец Хань Синь разгромил княжество Ци, Тянь Хэн с пятьюстами своими приверженцами бежал на морской островок, надеясь там укрыться. Гао‑цзу отправил к нему гонца передать, что если Тянь Хэн явится к нему, все его сановники получат титул вана, а все приверженцы из людей низкого звания получат титулы хоу, в противном же случае Гао‑цзу грозил поднять войско и уничтожить Тянь Хэна. Тянь Хэн в сопровождении двух своих друзей отправился в столицу. Но дорогой он устыдился того, что дал себя запугать, и покончил с собой. Друзья похоронили его и тоже покончили жизнь самоубийством. Пятьсот приверженцев Тянь Хэна, оставшихся на острове, как только узнали о смерти Тянь Хэна, все покончили с собой.

У‑ван [1122—1115 до н.э.] — основатель династии Чжоу. Возглавил поход князей против иньского тирана Чжоу‑синя, разбил его войско в битве при Муе в 1122 г. до н.э. и уничтожил Иньскую династию.

У‑ди [140—87 гг. до н.э.] — император Ханьской династии.

У Лай — сановник последнего правителя Иньской династии Чжоу‑синя. Отличался большой силой.

Фань Куай — (см. Хунмынь)

Фань Ли — советник и полководец правителя княжества Юэ Гоу Цзяня. Вел войны с княжеством У и уничтожил его. Для этого Фань Ли прибег к хитрости: он подослал к ускому правителю Фу Ча знаменитую красавицу Си‑ши. Фу Ча влюбился в нее без памяти и по ее настоянию казнил и уволил многих верных сановников. После гибели княжества У и его правителя, Си‑ши возвратилась к Фань Ли, но тот утопил ее в Сучжоуском озере, а сам бежал в княжество Ци, переменив имя.

Хань (империя, династия) — обычно делится на Раннюю (Старшую, или Западную) Хань [206 г. до н.э. — 8 г.] со столицей в Чанане, и Позднюю (Младшую, или Восточную) Хань [25—220 гг.] со столицей в Лояне. Императоры Ранней Ханьской династии: Гао‑цзу 206—195 до н.э. Хуэй‑ди 195—188 Шао‑ди Гун 188—184 императрица Люй‑хоу 184—180 Вэнь‑ди 179—157 Цзин‑ди 157—141 У‑ди 140—87 Чжао‑ди 87—74 Чан‑ди (Чан И) 74 Сюань‑ди 74—48 Юань‑ди 48—33 Чэн‑ди 33—7 Ай‑ди 7—1 Пин‑ди 1 до н.э. — 6 н.э. Ин‑ди (Жу‑цзы Ин) 6—8 н.э. Императоры Поздней Ханьской династии: Гуан У‑ди (Гуан‑у) 25—57 н.э. Мин‑ди 57—75 Чжан‑ди 75—88 Хэ‑ди 88—106 Шан‑ди 106 Ань‑ди 106—125 Шунь‑ди 125—144 Чун‑ди 144—145 Чжи‑ди 145—146 Хуань‑ди 146—168 Лин‑ди 168—189 Шао‑ди (Лю Бянь) 189 Сянь‑ди 189—220

Хань Синь — знаменитый полководец начала Ханьской династии, сподвижник Гао‑цзу. Первоначально Хань Синь предлагал свои услуги чускому правителю Сян Юю, но тот отказался от них. Тогда Хань Синь перешел на службу к Гао‑цзу. Гао‑цзу назначил его своим полководцем и пожаловал титул Хуайиньского хоу, по названию того места, откуда Хань Синь был родом. В 196 г. до н.э. Хань Синь был убит императрицей Люй‑хоу. Хань Синь покорил княжества Вэй, Чжао и Янь и нанес поражение княжеству Чу.

Хо Гуан — сановник ханьского императора Чжао‑ди [87—74 гг. до н.э.], занимавший должность да‑сы‑ма и бывший правой рукой императора. После смерти императора Хо Гуан возвел на престол его сына Чан И. Но Чан И оказался столь жестоким и развратным, что Хо Гуан сверг его с престола через 27 дней и провозгласил императором Сюань‑ди, внука императора У‑ди. Вследствие малолетства Сюань‑ди Хо Гуан стал его опекуном. Умер Хо Гуан в 68 г. до н.э.

Хо Цюй‑бин [140—117 гг. до н.э.] — полководец Ханьской династии, племянник Вэй Цина. Известен своими походами против сюнну (гуннов). Во время одного из походов пересек пустыню Гоби (Шамо). За свои подвиги получил от императора У‑ди титул Гуаньцзюньского хоу.

Ху Янь — см. Цзю‑фань.

Хуань‑гун [685—643 гг. до н.э.] — правитель княжества Ци, один из пяти гегемонов периода Чуньцю.

Xуань‑ди [146—168 гг.] — император Ханьской династии.

Хунмынь (Пир в Хунмыне) — исторический эпизод, происшедший в 206 г. до н.э. Чуский правитель Сян Юй был разгневан тем, что Лю Бан, которому удалось первому занять циньскую столицу Сяньян, чинил ему препятствия и не делился добычей. Имея намерение расправиться с ним, Сян Юй пригласил Лю Бана на пир в свой лагерь в Хунмыне. По приказу советника Фань Цзэна Сян Чжуан, исполняя пляску с мечом, намеревался улучить момент и убить Лю Бана. Однако Сян Бо, дядя Сян Юя, также приняв участие в пляске, закрывал Лю Бана своим телом и мешал Сян Чжуану выполнить задуманное. Затем к пирующим ворвался Фань Куай, сановник Лю Бана, происходивший из семьи простого мясника, и помог Лю Бану благополучно ускользнуть. Благодаря этому поступку имя Фань Куая стало синонимом спасителя.

Хуэй‑ди [195—188 г. до н.э.] — император Ханьской династии.

Хэ‑ди [88—106 гг.] — император Ханьской династии.

Цан Гун — знаменитый врач, живший в Ханьскую эпоху.

Цзе‑гуй [1818—1766 до н.э.] — последний правитель династии Ся.

Цзин‑ди [157—141 гг. до н.э.] — император Ханьской династии.

Цзо Цю‑мин — автор книги «Цзочжуань», комментария к «Чуньцю».

Цзы Ин [206—207 г. до н.э.] — император династии Цинь, внук Цинь Ши‑хуана, пробывший на престоле всего сорок шесть дней. Возведен на престол канцлером Чжао Гао, убившим императора Эр Ши‑хуана. За краткий срок своего правления Цзы Ин успел, однако, казнить Чжао Гао и уничтожить весь его род.

Цзы‑фан — см. Чжан Лян.

Цзычжо Жу‑цзы — военачальник княжества Чжэн, живший в период Чуньцю.

Цзю‑фань (Ху Янь) — дядя Цзиньского Вэнь‑гуна (Чун Эра). Когда Чун Эр вынужден был бежать из княжества Цзинь, Ху Янь со своим старшим братом Мао в течение девятнадцати лет неизменно следовал за ним. Он же помог Чун Эру занять цзиньский престол и стать гегемоном.

Цзя И — ученый, живший в начале Ханьской династии [II век до н.э.].

Цзя Ян (Чжу Си) — сунский философ, комментатор конфуцианских классиков.

Цинь (династия) [221—206 гг. до н.э.] — первое в Китае централизованное государство, созданное Цинь Ши‑хуаном. Столица — Сяньян. Императоры династии Цинь: Цинь Ши‑хуан 221—210 до н.э. Эр Ши‑хуан 210—207 Цзы Ин 207—206

Цинь Пэн — полководец, живший при ханьском императоре Гуан‑у.

Цинь Ши‑Хуан [221—210 гг. до н.э.] — первый император династии Цинь. С 246 г. до н.э. правил царством Цинь под именем Чжэн‑вана. К 221 г. до н.э. подчинил все остальные княжества и создал первое в истории Китая централизованное государство.

Цюй Юань [340—278 гг. до н.э.] — величайший поэт древнего Китая. Боролся за создание коалиции княжеств для борьбы против общего врага — княжества Цинь. Циньский правитель, желая расстроить союз княжеств, пригласил к себе чуского князя Хуай‑вана. Цюй Юань отговаривал князя от этой поездки, но Хуай‑ван все же поехал в Цинь и назад не вернулся, став пленником циньского правителя. Цюй Юань был отрешен от должности и сослан. В ссылке написал поэму «Лисао» («Элегия отрешенного»). При преемнике Хуай‑вана — Сян‑ване был восстановлен в должности. Затем снова был оклеветан и удален от двора. После захвата и разрушения столицы княжества Чу города Ин, Цюй Юань покончил с собой, бросившись в реку Мило.

Чан И — сын ханьского императора Чжао‑ди. После его смерти в 74 г. до н.э. регент Хо Гуан возвел Чан И на престол. Но Чан И оказался столь жестоким и развратным, что Хо Гуан через 27 дней сверг его и провозгласил императором Сюань‑ди.

Чжан Ань‑ши — государственный деятель при ханьских императорах У‑ди и Сюань‑ди; отличался прозорливостью и умом.

Чжан‑ди [75—88 гг.] — император Ханьской династии

Чжан И — дипломат и государственный деятель циньского правителя Хуэй‑вана [337—311 гг. до н.э.]. Когда шесть княжеств — Чу, Янь, Ци, Хань, Чжао и Вэй пытались создать союз для борьбы против их общего врага — княжества Цинь, Чжан И с помощью ловких политических маневров расстроил этот союз. Однако, когда после смерти циньского Хуэй‑вана союз этот все же был создан, Чжан И уехал к себе на родину в княжество Вэй и там умер.

Чжан Лян (Цзы‑фан) — один из главных сподвижников и советников основателя Ханьской династии Гао‑цзу. Совершил неудачное покушение на Цинь Ши‑хуана в Болянша и бежал. Когда Лю Бан поднял восстание, перешел к нему на службу и получил от него титул Люского хоу.

Чжаньго («Воюющие Царства») [475—221 гг. до н.э.] — период истории Китая.

Чжао Гао — канцлер Цинь Ши‑хуана. После его смерти, с помощью подложного императорского указа добился казни законного наследника и возвел на престол Эр Ши‑хуана, младшего сына Цинь Ши‑хуана. В 207 г. до н.э. Чжао Гао убил Эр Ши‑хуана в храме Ванъи и возвел на престол Цзы Ина, внука Цинь Ши‑хуана. Вступив на престол, Цзы Ин казнил Чжао Гао и уничтожил весь его род.

Чжао‑гун — побочный сын чжоуского Вэнь‑вана.

Чжао‑ди [87—74 гг. до н.э.] — император Ханьской династии.

Чжи‑ди [145—146 гг.] — император Ханьской династии.

Чжоу (династия) [1122—255 гг. до н.э.] — создана Чжоуским У‑ваном после гибели последнего правителя Иньской династии Чжоу‑синя. Власть чжоуских императоров постепенно ослабевала, и, начиная примерно с 770 г. до н.э., стала чисто декоративной. В это время (периоды Чуньцю и Чжаньго) Китай не представлял собой единого государства, он распался на ряд мелких княжеств, постоянно враждовавших между собой.

Чжоу Бо и Лю Чжан — сановники основателя Ханьской династии Гао‑цзу. После смерти императрицы Люй‑хоу, Чжоу Бо, Чэнь Пин и Лю Чжан уничтожили род Люй и возвели на престол сына Гао‑цзу, императора Вэнь‑ди.

Чжоу‑синь [1154—1122 гг. до н.э.] — последний правитель династии Инь (Шан), известный своей жестокостью. Потерпев поражение от чжоуского У‑вана в битве при Муе в 1122 г. до н.э., Чжоу‑синь покончил с собой, бросившись в огонь.

Чжоу‑гун — сын чжоуского князя Вэнь‑вана. Помог его сыну У‑вану уничтожить династию Инь. Занимал высокие должности при преемнике У‑вана Чэн‑ване. Ему приписывается упорядочение этикета и музыки, а также свадебных и похоронных обрядов. Славился также своими добродетелями.

Чжоу Я‑фу — полководец Ханьской династии, сын Чжоу Бо. Прославился своими походами против сюнну (гуннов) во время правления императора Вэнь‑ди. При императоре Цзин‑ди подавил восстание княжеств У и Чу, направленное против императорской власти.

Чжун Цзюнь — ученый, живший во времена ханьского императора У‑ди, который вел войны против княжества Наньюэ, расположенного на юге Китая, и в 111 г. до н.э. покорил его. Во время этой войны Чжун Цзюнь вызвался совершить поездку в Наньюэ и захватить в плен тамошнего правителя, однако потерпел неудачу и погиб.

Чун Эр — см. Вэнь‑гун.

Чун‑ди [144—145 гг.] — император Ханьской династии.

Чуньцю («Весна и Осень») [770—476 гг. до н.э.] — период истории Китая. Название произошло от одноименной летописи удела Лу, составленной Конфуцием.

Чэн‑ван [1115—1078 гг. до н.э.] — преемник основателя династии Чжоу У‑вана.

Чэн Тан [1766—1753 гг. до н.э.] — основатель династии Инь (Шан). Последний правитель предыдущей династии Ся по имени Цзе‑гуй из‑за своей жестокости восстановил против себя народ и князей. Чэн Тан пытался образумить Цзе‑гуя, но тот был глух к его советам. Тогда Чэн Тан возглавил восстание, сверг Цзе‑гуя и сам вступил на престол.

Чэнгао — город в провинции Хэнань, являвшийся во времена Ханьской династии важным стратегическим пунктом. В 203 г. до н.э. под Чэнгао произошло крупное сражение между Лю Баном и Сян Юем. Сян Юй разгромил войска Лю Бана и занял Чэнгао и Жунъян. Однако затем Лю Бан воспользовался благоприятным моментом, когда войска Сян Юя переправлялись через реку Сышуй, нанес им сокрушительный удар и вернул город Чэнгао.

Чэнь Пин — государственный деятель, живший при Гао‑цзу. Отличался большим умом и ученостью, и Гао‑цзу часто прибегал к его советам.

Шан (династия) — см. Инь.

Ши Гуан — знаменитый музыкант, живший в княжестве Цзинь в период Чуньцю.

Ши Юй — сановник и советник вэйского князя Лин‑гуна [534—493 гг. до н.э.].

Шунь‑ди [125—144 гг.] — император Ханьской династии.

Шэнь Шэн — сын и законный наследник цзиньского князя Сянь‑гуна. Желая сделать своим наследником сына любимой им фаворитки Ли‑цзи, Сянь‑гун сослал Шэнь Шэна в отдаленную местность Цюйво, где он от обиды покончил с собой.

Эр Ши‑хуан [210—207 гг. до н.э.] — император династии Цинь, младший сын Цинь Ши‑хуана.

Юань Чжэнь — поэт танской эпохи.

Юй Сюй — полководец Восточной Ханьской династии, живший на рубеже I‑II вв. Уже в возрасте двенадцати лет он занимал высокую должность при императорском дворе.

Ян Сюн [53 г. до н.э. — 18 г. н.э.] — знаменитый китайский ученый и поэт. Оставил после себя труды по диалектологии, обессмертившие его имя.

Янь Хуэй — ученик Конфуция, почитаемый конфуцианцами за мудрость.

 

Список географических названий

Аньдин — область на территории провинции Ганьсу. Ныне уезд Гуюань. При династии Поздняя Хань административный центр находился в городе Линьцзин; ныне уездный центр Чжэньюань.

Аньи — район, находившийся на территории нынешних уездов Сясянь и Аньи в провинции Шаньси.

Аньпин — нынешний уездный центр Аньпин в провинции Хэбэй.

Аньси — город, расположенный северо‑западнее нынешнего уездного центра Цзинъян провинции Шэньси.

Аньфын — древний город, находившийся в юго‑западной части уезда Хоцю провинции Аньхой.

Аньчжун — город в уезде Чжэньпин провинции Хэнань.

Байгоу — река, берущая начало в уезде Лайсянь провинции Хэбэй. В настоящее время это название носит только нижнее течение р. Цишуй, начиная от уезда Жуйсянь и до впадения ее в р. Вэйхэ.

Байдичэн — древний город, находившийся в восточной части уезда Фынцзе провинции Сычуань.

Байланшань — горы в юго‑восточной части уезда Линъюаньсянь провинции Жэхэ. Называются также Байлушань. В этих горах берет начало р. Далинхэ.

Байма — город, находящийся северо‑восточнее уездного центра Хуасянь провинции Хэнань.

Байтань — место в уезде Миюньсянь провинции Хэбэй.

Байхэ — приток р. Ханьшуй. Другое название р. Юйшуй.

Байшуй — река, берущая начало у восточной границы уезда Сунпань провинции Сычуань.

Балин — местность в провинции Шэньси.

Балин — нынешний уездный центр Балин в провинции Хунань.

Баохань — древний город, бывший административный центр уезда Даохэ провинции Ганьсу.

Баочжоу — древний город, находившийся в юго‑восточной части нынешнего уезда Баочэн провинции Шэньси.

Баочжун — то же, что и Баочжоу.

Баси — нынешний уезд Ланчжун провинции Сычуань.

Бацзюнь — область, находившаяся на территории провинции Сычуань, ныне уезд Басянь.

Бацю — древний город, находился в уезде Чунжэнь провинции Цзянси.

Бачжун — округ на территории провинции Сычуань; ныне уезд Бачжун.

Башань — горы в западной части уезда Чанъян провинции Хубэй.

Башу — общее название нескольких областей в Сычуани.

Бинчжоу — округ, находившийся на территории нынешних провинций Шаньси и Шэньси.

Бован — название места, расположенного в северо‑восточной части уезда Наньян в провинции Хэнань.

Болин — название места, расположенного на границе уезда Лисянь провинции Хэбэй.

Бохай — название области, расположенной на побережье моря от Ляодунского полуострова до полуострова Шаньдун.

Бэйгушань — гора в уезде Даньту провинции Цзянсу. Эта гора с трех сторон омывается рекой.

Бэйман — горы в провинции Хэнань.

Бэйхай — местность, находившаяся на территории провинции Шаньдун. Сам древний город Бэйхай находился юго‑восточнее уездного центра Чанъюэ.

Бэйюань, или Северная равнина — местность на территории провинции Ганьсу.

Вайшуй, или р. Миньцзян — река в провинции Сычуань; называется также Шуцзян.

Вакоу — нынешний город Ханькоу в провинции Хубэй.

Вакоу — застава на границе уезда Цзытун провинции Сычуань.

Волунган — гора Спящего дракона. Гора в юго‑западной части уезда Наньян провинции Хэнань.

Вэйбэй — местность, расположенная севернее р. Вэйшуй.

Вэйнань — название местности, в нынешнем уезде Вэйнань провинции Шэньси.

Вэньчжоу — ныне уездный центр Юнцзя провинции Чжэцзян.

Ганьлин — местность в юго‑восточной части уезда Цинхэсянь провинции Хэбэй.

Ганьсун — горный район в юго‑западной части уезда Сунпань провинции Сычуань.

Гуанлин — город, находившийся северо‑восточнее уездного центра Цзянду в провинции Цзянсу.

Гуанцзун — нынешний уездный центр Гуанцзун провинции Хэбэй.

Гуаньду — древний город, находящийся северо‑восточнее нынешнего уездного центра Чжунмоу в провинции Хэнань.

Гуаньдун — местность, расположенная к востоку от перевала Ханьгу. Охватывала территорию нынешних провинций Хэнань и Шаньдун.

Гуйцзиньшань — горы в уезде Гуйу провинции Сычуань.

Гуйчэ — город у южного подножья гор Цзяши.

Гуйян — нынешний уездный центр Гуйян в провинции Хунань.

Гуцзычэн — город в провинции Хубэй.

Гучэн — город, находящийся в южной части уезда Цюнлай провинции Сычуань.

Гэбэй — название места в уезде Синьцай провинции Хэнань.

Дагу — город в восточной части нынешнего уезда Лоян провинции Хэнань.

Дайбэй — северная часть округа Цзичжоу.

Дайчжоу — нынешний уезд Дайсянь провинции Шаньси.

Далян — нынешний уездный центр Кайфын в провинции Хэнань.

Данъян — нынешний уездный центр Данъян, расположенный в 140 ли северо— восточнее уездного центра Ичан провинции Хубэй.

Даньян — город, расположенный в 50 ли восточнее уездного центра Дандусянь провинции Аньхой. Ныне город Даньянчжэнь.

Дасин — горы в уезде Чжосянь провинции Хэбэй.

Даян — город в северо‑восточной части уезда Пинлу провинции Шаньси.

Дигэ — город в провинции Шэньси.

Дидаочэн — ныне уездный центр Линтао провинции Ганьсу.

Динтао — нынешний уездный центр Динтао в провинции Шаньдун.

Динцзюнь — гора юго‑восточнее уездного центра Мяньян провинции Шэньси.

Динцзян — река в уезде Цзянчжоу провинции Сычуань.

Динчжоу — нынешний уезд Динсянь провинции Хэбэй.

Дуаньгу — ущелье в уезде Циншуй провинции Ганьсу.

Дункоу — город в северной части уезда Уган провинции Хунань.

Дунсин — дамба, находившаяся в юго‑западной части уезда Ханьшань провинции Аньхой у границы с уездом Чаосянь.

Дунтин — одно из крупнейших озер Китая в провинции Хунань.

Дунцзюнь — область, занимавшая частично территорию нынешних провинций Хэбэй и Шаньдун.

Дунци — находится в юго‑восточной части уезда Цзыян провинции Шэньси.

Дунъа — нынешний город Ачэнжэнь в провинции Шаньдун.

Дэчжоу — округ, ныне преобразованный в уезд Дэсянь провинции Шаньдун.

Дэян — древний уездный город, находившийся юго‑восточнее нынешнего уездного центра Суйнин провинции Сычуань.

Еван — нынешний уезд Циньян провинции Хэнань.

Ецзюнь — область и город, находившиеся на территории нынешнего уезда Линьчжан провинции Хэнань.

Жунань — район, занимавший частично территорию провинций Хэнань и Аньхой. Ныне уезд Жунань.

Жуньчжоу — округ, находившийся на территории нынешней провинции Цзянсу. То же, что и Наньсюй.

Жусюйкоу — долина в горах Цибаошань, по которой протекает быстрая горная река Жусюй. Находится в уезде Ханьшань провинции Аньхой.

Иду — город в уезде Ишуй провинции Шаньдун.

Иду — нынешний уездный центр Иду провинции Хубэй.

Инчжоу — округ, находившийся на территории нынешней провинции Аньхой.

Инчжоу — округ, находившийся на территории уезда Учан провинции Хубэй.

Инчуань — местность, охватывающая часть территории нынешней провинции Хэнань.

Инъян — древний город, находившийся в юго‑западной части уезда Юнцзэ провинции Хэнань.

Иньпин — округ и город, находившийся в северо‑западной части уезда Вэньсянь провинции Ганьсу. Территория округа Иньпин простиралась от уезда Пинъусянь провинции Сычуань до уезда Вэньсянь провинции Ганьсу и на восток до гор Цзоданьшань.

Иосян — населенный пункт в уезде Сунцзы провинции Хубэй.

Иоцзячэн — город, находившийся в западной части уезда Гуаншань провинции Хэнань.

Иочэн — древний город в области Цзяндинфу провинции Сычуань.

Ичжоу — округ на территории провинции Сычуань. В период поздней Ханьской династии цы‑ши округа Ичжоу управлял городом Лочэном. Ныне уезд Гуанхань провинции Сычуань.

Ичжоу — уезд Исянь провинции Хэбэй.

Ишуйгуань — город в уезде Ишуй провинции Шаньдун.

Куйгуань — застава в южной части уезда Фынцзе провинции Сычуань.

Лайян — нынешний уездный центр Лайян в провинции Хунань.

Ланчжун, или Цзиньбиншань — горный район, охватывавший южную часть нынешнего уезда Ланчжун провинции Сычуань.

Ланъе — местность, охватывающая часть нынешней провинции Шаньдун.

Лелючэн — город в провинции Ганьсу, находившийся северо‑восточнее Цзетина.

Линлин — нынешний уездный центр Линлин в провинции Хунань.

Линьцзы — нынешний уездный центр Линьцзы провинции Шаньдун.

Линьцзюй — древний город, находившийся в северо‑западной части уезда Данъян провинции Хубэй.

Лиян — город, находившийся северо‑восточнее уездного центра Жуйсянь провинции Хэнань.

Логу — горная долина в провинции Шэньси; ее протяженность 420 ли.

Лофынбо (Склон Упавшего феникса) — горная тропа юго‑восточнее города Лочэна.

Лочуанькоу — название места, расположенного в юго‑западной части уезда Ичэн провинции Хэбэй.

Лочэн — древний город, находившийся в северной части уезда Гуанхань провинции Сычуань.

Лоян — древняя столица Китая, находящаяся на территории провинции Хэнань. Старый город находился восточнее нынешнего.

Лукоу, или Луцикоу — находится в юго‑западной части уезда Цзяюй провинции Хубэй.

Лулункоу — местность в провинции Хэбэй.

Лунцюшуй — река в уезде Фынчэн провинции Цзянси. Существует легенда, что в этой реке живет дракон, который регулирует уровень воды тем, что во время засухи извергает из себя воду, а во время половодья впитывает излишек воды, и таким образом уровень реки всегда остается неизменным. Лунцюшуй дословно значит Водопад дракона.

Лунчжун — горы в 200 ли западнее уездного центра Сянъян в провинции Хубэй.

Лунъю — местность, расположенная к западу от города Лунди провинции Ганьсу до города Дихуа (Урумчи) провинции Синьцзян.

Лучэн — город, находившийся между уездами Тяньшуй и Фуцян провинции Ганьсу.

Лушуй — река, протекающая по юго‑восточной части уезда Хуэйли провинции Сычуань.

Люланпу — название места в уезде Цзюцзян провинции Цзянси.

Лючэн — город в уезде Линъюань провинции Жэхэ.

Лянчжоу — древний округ, находившийся на территории нынешней провинции Ганьсу.

Ляодун — старое название местности к востоку от р. Ляохэ. Нынешний Ляодунский полуостров.

Мааньшань — гора в 5 ли севернее уездного центра Сяньнин провинции Хубэй.

Майчэн — городок в юго‑восточной части уезда Данъян провинции Хубэй.

Малиншань — горы в провинции Шаньси.

Мандан — горы в юго‑западной части уезда Мандан в провинции Цзянсу, тянущиеся вдоль его границы с уездом Юнчэн провинции Хэнань.

Миньчи — нынешний уездный центр Миньчи провинции Хэнань.

Мицан — гора в южной части уезда Наньчжэн провинции Шэньси; называется также Юйнюйшань или Сяньтайшань.

Мобо — находится в юго‑восточной части уезда Цзясянь провинции Хэнань.

Молин — город в уезде Цзяннин провинции Цзянсу.

Мотяньлин — горный хребет в восточной части уезда Пинъусянь провинции Сычуань.

Мынцзинь — переправа через р. Хуанхэ. Ныне уездный центр Мынцзинь провинции Хэнань. Называется также переправой Хэян.

Мэйу — город, находившийся севернее уездного центра Мэйсянь провинции Шэньси.

Мяньчжу — древний город, находившийся в северной части уезда Дэян провинции Сычуань.

Мяньян — нынешний уездный центр Мяньян в провинции Хубэй.

Наньань — область на территории провинции Ганьсу. Древний город Наньань находился на северном берегу реки Вэйшуй в уезде Лунси провинции Ганьсу.

Наньдунь — древний город, находившийся в северной части уезда Сянчэн провинции Хэнань.

Наньпи — нынешний уезд Наньпи провинции Хэбэй.

Наньсюй — округ, располагавшийся на территории нынешнего уезда Даньту провинции Цзянсу.

Наньцзюнь — область в южной части провинции Хубэй.

Наньчжэн — древний город, находившийся на территории уезда Наньчжэн провинции Шэньси.

Наньян — город в нынешнем уезде Циньян провинции Хэнань.

Нютоушань — гора в юго‑западной части нынешнего уезда Хусянь провинции Шаньси.

Нючжу — гора, находящаяся в 20 ли северо‑западнее уездного центра Данду в провинции Аньхой; у подножья ее протекает р. Янцзы.

Пинъюань — уездный центр в нынешней провинции Шаньдун.

Пуфаньцзинь — переправа через р. Хуанхэ в западной части уезда Юнцзи в провинции Шаньси.

Пуян — нынешний уездный центр Пуян в провинции Хэнань.

Сангань — административный центр области Дайцзюнь; находился в северо— восточной части нынешнего уезда Вэйсянь провинции Хэбэй.

Саньгуань — называется также Дасаньгуань. Город в юго‑западной части уезда Баоцзи провинции Шэньси.

Саньцзян — общее название провинций Цзянсу, Цзянси и Аньхой.

Саньцзянчэн — город, находившийся севернее уездного центра Мапинсянь провинции Гуанси.

Сегу — долина в горах Чжуннаньшань длиною в 420 ли; находится в юго‑западной части уезда Мэйсянь провинции Шэньси.

Силян — западная часть округа Лянчжоу в провинции Ганьсу.

Синье — городок, расположенный в 120 ли южнее уездного центра Наньян в провинции Хэнань. Нынешний уезд Синье.

Синьфын — город в северо‑восточной части уезда Линьтун провинции Шэньси.

Синьчэн — город в южной части уезда Лоян нынешней провинции Хэнань.

Синьянцзян, или Дацзян — река, протекающая по северной части уезда Цзюцзян провинции Цзянси.

Сипингуань — горная застава в округе Синин провинции Ганьсу.

Сихэ — название местности в провинции Шэньси.

Сичжоу — округ, находившийся на территории провинции Цзянсу.

Сичэн — город, находившийся северо‑западнее уездного центра Анькан провинции Шэньси.

Сишань — отроги гор Тайхан на западе уезда Юаньпинсянь в провинции Хэбэй.

Сиэрхэ — река, протекающая восточнее города Далисянь провинции Юньнань.

Суаньцзао — древний город в северной части нынешнего уезда Яньцзинь провинции Хэнань. При Ханьской династии уезд Суаньцзао.

Сюаньчэн — ныне уездный центр Сюаньчэн провинции Аньхой.

Сюйи — древний город, находившийся северо‑восточнее нынешнего уездного центра Сюйи в провинции Аньхой.

Сюйтянь — местность в уезде Сюйчан провинции Хэнань.

Сюйчан — город в провинции Хэнань. Древний город находился юго‑западнее нынешнего города Сюйчана.

Сюйчжоу — округ, занимавший частично территорию провинций Цзянсу, Шаньдун, Аньхой. Сам древний город Сюйчжоу находился в юго‑западной части уезда Таньчэн провинции Шаньдун.

Сябань — древний город, находившийся в западной части нынешнего уезда Сучэн провинции Ганьсу.

Сянпин — древний город, находившийся в северной части уезда Ляоян в Ляодуне.

Сянцзян — другое название р. Сяншуй. Самая большая река в провинции Хунань. Вместе с р. Лишуй берет начало в горах Янхайшань в провинции Гуанси. Здесь ее называют Лисян. В пределах уезда Линлин провинции Хунань впадает в р. Сяошуй. В уезде Хэнъян принимает в себя р. Цзиншуй и называется здесь р. Цзинсян. Все три реки вместе называются Саньсян.

Сянчэн — нынешний уездный центр Сянчэн, находящийся в 160 ли южнее уездного центра Хуайян провинции Хэнань.

Сянъян — нынешний уездный центр Сянъян провинции Хубэй.

Сяньшань — горы в провинции Хубэй южнее Сянъяна. Называются также Сяньшоушань.

Сяньян — древний город, находившийся в восточной части нынешнего уезда Чанань провинции Шэньси.

Сяогуань — город в уезде Гуюань провинции Ганьсу.

Сяопэй — нынешний уездный центр Пэйсянь в провинции Цзянсу.

Сяотин — город в уезде Иду провинции Хубэй; ныне называется Хунаобэй.

Сяояоцзинь — переправа, находившаяся восточнее уездного центра Хэфэй провинции Аньхой.

Сяпи — город в восточной части нынешнего уезда Писянь провинции Цзянсу.

Та — река в провинции Шаньдун.

Тайболин — горный хребет в провинции Шэньси.

Тайхан — название горного хребта в провинциях Хэнань, Хэбэй и Шаньси.

Тайшань — гора, расположенная севернее уездного центра Тайань провинции Шаньдун.

Таньци — поток Тань. Название речки в юго‑западной части уезда Сянъян провинции Хубэй. Ныне пересохла.

Таньшань — горы между уездами Сихэ и Лисянь провинции Ганьсу.

Таошуй — река в провинции Ганьсу. Приток реки Хуанхэ.

Таоян — древний город, находившийся в юго‑западной части уезда Линьтань провинции Ганьсу.

Тачжун — местность в юго‑западной части уезда Линьтань провинции Ганьсу.

Телун — горы в восточной части уезда Нинцян провинции Шэньси.

Тудунлун — местность, расположенная севернее уездного центра Цзиньбинсянь провинции Гуйчжоу.

Тэнсянь — нынешний уездный центр Тэнсянь в провинции Шаньдун.

Тяньдан — гора, расположенная юго‑восточнее уездного центра Юйсянь провинции Шэньси.

Тяньшуй — область, занимавшая территорию нынешнего уезда Тунвэй провинции Ганьсу; центр — город Тяньшуй.

Угуань — город в восточной части уезда Шаньсянь провинции Шэньси.

Угуншань — гора в южной части уезда Угунсянь провинции Шэньси.

Удань — название горы, находившейся северо‑восточнее города Чэнду.

Уду — древний город в провинции Ганьсу, находившийся западнее уездного центра Чэнсянь.

Улин — нынешний уезд Чандэ провинции Хунань.

Улин — округ в провинции Хэнань; ныне уезд Улин.

Улинь — местность в северной части уезда Цзянъюй провинции Хубэй. На северном берегу Янцзы, как раз напротив, расположена Красная скала (Чиби), где Чжоу Юй уничтожил флот Цао Цао.

Уся — горы на. границе уезда Бадун провинции Хубэй и уезда Усянь провинции Сычуань.

Ухуань — горы во внутренней Монголии.

Ухуэй — ныне уездный центр Усянь в провинции Цзянсу.

Уцзюнь — область, занимавшая часть территории нынешней провинции Цзянсу с центром — городом У.

Уци — местность в восточной части нынешнего уезда Лунси провинции Ганьсу.

Учао — озеро, расположенное к юго‑востоку от уездного центра Яньцзиньсянь в провинции Хэнань.

Учжанъюань — населенный пункт в юго‑западной части нынешнего уезда Мэйсянь провинции Шэньси.

Учэн — город, находившийся в 90 ли юго‑восточнее нынешнего уездного центра Усин в провинции Чжэцзян.

Учэншань — гора в 90 ли юго‑восточнее уездного центра Лунси провинции Ганьсу.

Уюань — общее название местности на территории провинции Суйюань, в состав которой входили уезды Чанань, Ваньнянь, Биюань, Байлуюань, Шаолинъюань, Гаоянъюань, Силяоюань

Уян — нынешний уезд Дамин провинции Хэбэй.

Фанлин — город в древнем округе Сянъян провинции Хэбэй; ныне уезд Фансянь.

Фанькоу — название места в северо‑западной части уезда Шоучан провинции Хубэй, где р. Гоцзыху впадает в р. Янцзы.

Фаньсянь — нынешний уездный центр Фаньсянь провинции Шаньдун.

Фаньчэн — город в северной части уезда Сянъян провинции Хубэй. Против Фаньчэна на южном берегу реки Ханьшуй расположен город Сянъян.

Фаньшуйгуань — нынешний уездный центр Фаньшуй провинции Хэнань.

Фаньян — город, в котором Цао Пэй принял отречение последнего ханьского императора Сянь‑ди; впоследствии был переименован в Фаньчэн. Сам древний город находился в северо‑западной части уезда Линъинсянь провинции Хэнань.

Фоучэн — нынешний уездный центр Фоулин в провинции Сычуань.

Фоушуйгуань = Фоучэн.

Фучикоу — место на границе провинции Цзянси, где река Янсиньхэ впадает в реку Янцзы. Город расположен на южном берегу реки Янцзы, в 60 ли восточнее уездного центра Янсинь провинции Хубэй.

Фушуй — река, берущая начало в горах Фушань в провинции Хэбэй. Сливается с р. Хуто, берущей начало в провинции Шаньси, и образует р. Цзыяхэ, впадающую в море у города Тяньцзиня.

Ханьдань — местность, расположенная на территории провинции Хэбэй. Ныне уезд Ханьдань. Прежде включала округа Гуанпин (провинция Хэбэй) и Чжандэ (провинция Хэнань).

Ханьнин — административный центр земель, куда входили области Ханьчжун и Синань провинции Шэньси и область Юньян провинции Хубэй; ныне уездный центр Наньчжэн провинции Шэньси.

Ханьцзинь — река, протекающая через северо‑западную часть уезда Ханьян провинции Хубэй. Протекает через прежние округа Ханьчжун, Синань, Юньян, Сянъян, Янаньлу, Ханьян и впадает в р. Янцзы.

Ханьцзян — другое название р. Ханьшуй, приток р. Янцзы.

Ханьчуань — город, расположенный в 180 ли северо‑западнее уездного центра Ханьян в провинции Хубэй. Ныне уезд Ханьчуань. Старый город находился севернее нынешнего.

Ханьшоучэн — древний город, находившийся в южной части уезда Чжаохуа провинции Сычуань.

Ханьян — нынешний уездный центр Ханьян в провинции Хубэй.

Хуаинь — нынешний уездный центр Хуаинь в провинции Шэньси.

Хуанчжоу — нынешний уездный центр Хуанчан в провинции Хубэй.

Хуаньюань — гора и провинции Хэнань.

Хуачжоу — округ, находившийся на территории нынешнего уезда Хуасянь провинции Хэнань.

Хуаюндао — дорога, проходящая через уезд Хуаюн провинции Хунань.

Хукоу — нынешний уездный центр Хукоу в провинции Цзянси.

Хукоугуань — город в юго‑восточной части уезда Чжанчжисянь провинции Шаньси. При Ханьской династии был уезд Хугуань.

Хулао — древний город, находившийся северо‑западнее нынешнего уездного центра Фаньшуй провинции Хэнань.

Хулинь — название местности. Город Хулинь находился в 60 ли западнее нынешнего уездного центра Гуйчи провинции Аньхой.

Хулу — ущелье севернее уездного центра Цзяньли в провинции Хубэй.

Хуминшань — гора в западной части провинции Сычуань.

Хуннун — область, занимавшая частично территорию нынешних провинций Хэнань и Шэньси. Сам древний город Хуннун находился в южной части уезда Линбао провинции Хэнань.

Хуэйцзи — область, занимавшая восточную часть провинции Цзянсу и западную часть провинции Чжэцзян. Ныне уезд Шаосин. Сам древний город Хуэйцзи находился в 13 ли юго‑восточнее Шаосина.

Хэбэй (назывался также Хэнэй) — местность, расположенная севернее р. Хуанхэ. Здесь находились столицы древних императоров.

Хэдун — местность, расположенная к востоку от р. Хуанхэ. В пределах провинции Шаньси р. Хуанхэ течет с юга на север, и вся территория, расположенная восточнее р. Хуанхэ, называется Хэдун.

Хэнмынь — находился юго‑западнее уездного центра Юйлинь провинции Шэньси.

Хэнцзян — река в провинции Аньхой.

Хэнэй — общее название местности, расположенной севернее р. Дахэ на территории нынешней провинции Хэнань.

Хэфэй — нынешний уездный центр Хэфэй в провинции Аньхой.

Хэцзянь — нынешний уездный центр Хэцзянь провинции Хэбэй.

Хэчжоу — древний округ; ныне уезд Хэсянь провинции Аньхой.

Цантин — городок в округе Кайфын провинции Хэнань.

Цанци — ныне уезд Цанци провинции Сычуань.

Цзангэ — область, занимавшая территорию областей Цзуньи и Шицянь в провинции Гуйчжоу.

Цзетин — городок, находившийся северо‑восточнее уездного центра Тайань провинции Ганьсу.

Цзеши — гора в уезде Чанли провинции Хэбэй.

Цзи — река в провинции Хэнань.

Цзибэй — древний город, находившийся в нынешнем уезде Чжанцин провинции Шаньдун.

Цзинмыньчжоу — город в северо‑западной части уезда Иду провинции Хубэй; ныне уезд Цзинмынь.

Цзинсянь — нынешний уезд Цзинсянь провинции Аньхой.

Цзинчжао — район, расположенный к востоку от древней столицы Чанань до уезда Хуасянь провинции Шэньси.

Цзинчжоу — округ, занимавший территорию нынешних провинций Хубэй и Хунань и частично провинций Сычуань, Гуйчжоу, Гуанси, Гуандун. Сам древний город Цзинчжоу находился северо‑восточнее современного уездного центра Улин провинции Хунань.

Цзиншань — название места в округе Сянъян в провинции Хубэй.

Цзиньбиншань — горы в нынешнем уезде Цзиньбинсянь провинции Гуйчжоу.

Цзиньдайшань — горы у западной границы уезда Писянь провинции Сычуань.

Цзиньцзян — река в провинции Сычуань.

Цзиньчэн — округ, занимавший территорию уезда Наньчжэн провинции Шэньси. Сам древний город Цзиньчэн находился на северном берегу реки Хуанхэ, северо— западнее уездного центра Гаолань.

Цзиньяньцяо (Мост Золотого гуся) — находился восточнее города Лочэна.

Цзисянь — уезд, входивший в состав области Тяньшуй; ныне уездный центр Ганьгу провинции Ганьсу.

Цзичжоу — округ, занимавший территорию нынешних провинций Хэбэй и Шаньси. В него входили земли, расположенные севернее р. Хуанхэ и западнее р. Ляохэ.

Цзичуань — город в северной части уезда Баочэн провинции Шэньси.

Цзичэн — нынешний уездный центр Цзичэн в провинции Ганьсу.

Цзыгуй — старый город, находился южнее нынешнего уездного центра Цзыгуй в провинции Хубэй.

Цзытун — горы в уезде Цзытун провинции Сычуань.

Цзыугу — ущелье в южной части уезда Чанань провинции Шэньси.

Цзэнкоучуань — находится в 10 ли от города Фаньчэна.

Цзюйлу — нынешний уездный центр Цзюйлу провинции Хэбэй.

Цзюйтешань — гора в северной части уезда Хуанган провинции Хубэй.

Цзямынгуань — горная крепость, расположенная в 50 ли юго‑западнее уездного центра Чжаохуа провинции Сычуань.

Цзянду — древний город в юго‑западной части нынешнего уезда Цзянду провинции Цзянсу.

Цзяндун — низовья реки Янцзы.

Цзянлин — нынешний уездный центр Цзянлин в провинции Хубэй.

Цзяннань — название территории южнее реки Янцзы.

Цзянся — название местности, находившейся в юго‑восточной части уезда Юньмын провинции Хубэй. Ныне уезд Учан.

Цзянчжоу — древний город, находившийся в западной части уезда Басянь провинции Сычуань.

Цзянъучэн — город в уезде Аньян провинции Хэнань.

Цзянъю — город в провинции Сычуань. Ныне уездный центр Цзянъю.

Цзяньвэй — город, находившийся юго‑восточнее уездного центра Уду провинции Ганьсу.

Цзяньвэй — область, находившаяся на территории провинции Сычуань.

Цзяньгэ — название места в провинции Сычуань.

Цзянье — древний город, находившийся южнее уездного центра Цзяннин провинции Цзянсу.

Цзяньпин — название области; ныне уезд Усянь провинции Сычуань.

Цзяосун — при Ханьской династии уезд Цзяосянь. Древний город находился в уезде Хаосянь провинции Аньхой.

Цзяоцзюнь — область, находившаяся на территории уезда Хаосянь провинции Аньхой.

Цзясин — нынешний уездный центр Цзясин в провинции Чжэцзян.

Цзяся — город в провинции Хэнань.

Цзяцзюнь — область в провинции Сычуань.

Цзяши, или Бэйсяшань — горы в 40 ли севернее уездного центра Тунчэн провинции Аньхой.

Цинчжоу — округ, расположенный на территории нынешней провинции Шаньдун.

Циньлин, или Наньшань — горный хребет, протянувшийся от провинции Ганьсу через провинцию Шэньси до уезда Шэньсянь провинции Хэнань.

Циньчуань — общее название местности, охватывающей территорию нынешних провинций Шэньси и Ганьсу.

Цишань — гора в западной части провинции Ганьсу, в 40 ли восточнее уездного центра Лисянь.

Цишуй — река в провинции Хэнань, приток р. Вэйхэ.

Цюйа — нынешний уездный центр Даньян провинции Цзянсу.

Цюйян — нынешний уездный центр Цюйян провинции Хэбэй.

Цянличэн — город, находившийся юго‑восточнее уездного центра Гусянь провинции Ганьсу.

Чаду — место в нынешнем уезде Сяотань провинции Чжэцзян.

Чайсан — город, расположенный в 90 ли юго‑западнее уездного центра Цзюцзян в провинции Цзянси.

Чанань — город в провинции Шэньси. Древняя столица Китая. Старый город находился в северо‑западной части нынешнего уезда Чанань.

Чанфаньский мост — находится в северо‑восточной части уезда Данъян провинции Хубэй.

Чанчэн — город в западной части уезда Хуаинь провинции Шэньси.

Чанша — округ, занимавший всю территорию нынешней провинции Хунань. Ныне уезд Чанша.

Чаншэ — город в нынешнем уезде Чангэ провинции Хэнань.

Чаньлин — древний город, находился южнее нынешнего уездного центра Гунань в провинции Хубэй.

Чаомыньцзюй — город, находившийся в 5 ли северо‑восточнее уездного центра Чаосянь провинции Аньхой.

Чашань — находится в восточной части уезда Пинъусянь провинции Сычуань.

Чжандэфу — ныне уездный центр Аньян провинции Хэнань.

Чжанхэ — река. В верхнем течении носит название Цинчжан и Чжочжан. Цинчжан берет начало у хребта Чжаньлин в уезде Пиндинсянь провинции Шаньси. Чжочжан берет начало в горах Чжэньшань в уезде Чжанцзысянь провинции Шаньси. Обе реки текут отдельно до деревни Хэчжанцунь, расположенной в юго‑восточной части уезда Шэоянь провинции Хэнань, и здесь сливаются. Отсюда Чжанхэ течет на юго‑восток через уезд Даминсянь провинции Хэбэй и впадает в р. Вэйхэ.

Чжаньгэ — населенный пункт в восточной части нынешнего уезда Пинъусянь провинции Сычуань.

Чжосянь — уезд в нынешней провинции Хэбэй.

Чжоучжишань — горы в провинции Шэньси.

Чжунмоу — нынешний уездный центр Чжунмоу провинции Хэнань.

Чжунти — город в северо‑западной части нынешнего уезда Чэнсянь провинции Ганьсу.

Чжуншань — город, расположенный северо‑западнее нынешнего уездного центра Цзинъян провинции Шэньси.

Чжунъюань (Срединная равнина) — общее название земель, занимавших территорию провинций: Хэнань, Хэбэй, Шаньдун, юг Шаньси, восток Шэньси.

Чжэньчэн — ныне уездный центр Пусянь провинции Шаньдун.

Чиби (Красная скала) — скала из красного железняка на северо‑восточном берегу р. Янцзы в уезде Цзяюй провинции Хубэй.

Чипо — название местности, расположенной восточнее гор Лунтиншань в нынешнем уезде Янсянь провинции Шэньси.

Чэнгао — уезд, образованный при династии Хань. В его состав входил город Хулао провинции Хэнань.

Чэнгу — ныне уездный центр Чэнгу провинции Шэньси.

Чэнду — административный центр провинции Сычуань. Во времена Троецарствия столица царства Шу.

Чэнмэй — город в уезде Мэйсянь провинции Шэньси. Другое название — Мэйу.

Чэньлю — нынешний уездный центр Чэньлю провинции Хэнань.

Чэньцан — город в восточной части уезда Баоцзи провинции Шэньси.

Шакоу — местность в нижнем течении реки Лушуй.

Шангуй — древний город, находившийся в юго‑западной части уезда Тяньшуй провинции Ганьсу.

Шандан — местность в южной части провинции Шаньси.

Шанлу — название верхнего течения р. Бэйюньхэ в провинции Шаньси.

Шанфан — ущелье возле Цишаня.

Шанъюн — древний город, находившийся в юго‑восточной части нынешнего уезда Чжушань провинции Хубэй.

Шаньдун — местность, расположенная к востоку от гор Тайхан, нынешняя провинция Шаньдун.

Шаньюй (Даньюй) — местность в юго‑восточной части уезда Гуйхуа провинции Суйюань.

Шаньян — город в уезде Сю‑у провинции Хэнань.

Шии — город в северо‑восточной части уезда Холу провинции Хэбэй; ныне город Шицзячжуан.

Шитин — городок, расположенный северо‑восточнее уездного центра Цяньшань провинции Аньхой.

Шитоучэн — город, расположенный западнее уездного центра Цзяннин провинции Цзянсу. Первоначально назывался Цзиньлинчэн, но в период существования царства У был переименован в Шитоучэн.

Шоучунь — город в уезде Шоусянь провинции Аньхой.

Шоушань — гора в юго‑западной части уезда Ляоян в Ляодуне.

Шоуян — нынешний уездный центр Шоусянь провинции Аньхой.

Шэньлин — горный хребет в восточной части уезда Хуасянь провинции Шэньси.

Шэньтин — город, находившийся северо‑западнее уездного центра Цзиньтань провинции Цзянсу.

Юаньчэн — город в шестидесяти ли южнее нынешнего уездного центра Цзинмынь провинции Хэнань.

Юаньшуй — река, называющаяся также р. Аньянхэ. Берет начало в уезде Личэн провинции Шаньси, течет в направлении уезда Линьсянь провинции Хэнань до гор Лунлюйшапь, затем поворачивает на восток и течет до гор Шаньиншань в уезде Аньянсянь, оттуда через Аньян доходит до Нэйхуана и впадает в р. Вэйхэ.

Юйпуфу — место, расположенное в 2 ли юго‑восточнее уездного центра Фынцзе провинции Сычуань.

Юйхан — древний город, находившийся западнее нынешнего уездного центра Хансянь в провинции Чжэцзян.

Юйцюань — горы в западной части уезда Данъян провинции Хубэй; называются также Фуданьшань или Цуйханьшань.

Юйчжан — название местности, охватывающей территорию нынешнего уезда Наньчан провинции Цзянси.

Юйчжоу — округ на территории нынешней провинции Хэнань.

Юйшуй — другое название р. Байхэ. Берет начало в провинции Хэнань, течет на юго‑запад через горы Лишань, потом сворачивает на юго‑восток к городу Наньяну и в пределах провинции Хубэй у города Сянъяна сливается с р. Танхэ, впадающей в р. Ханьшуй.

Юйян — древний город Юйян находился юго‑западнее нынешнего уездного центра Миюнь провинции Хэбэй.

Юнчжоу — округ, находившийся на территории нынешних провинций Шэньси и Ганьсу.

Юцзянкоу — место в западной части уезда Гунань в провинции Хубэй.

Ючжоу — округ, занимавший территорию нынешних провинций Мукден, Хэбэй и частично Шаньдун.

Юэцзунь — древний город; ныне уездный центр Сичан провинции Сычуань.

Янлинпо, или склон Янлин — находится в 15 ли южнее уездного центра Юншоу провинции Шэньси.

Янлупо — склон, находящийся в северной части уезда Сянъян провинции Хубэй, в 5 ли северо‑западнее города Яньчэна.

Янпин — город в северо‑западной части уезда Мяньсянь провинции Шэньси.

Янпингуань — горная застава в северо‑западной части уезда Мяньсянь провинции Шэньси.

Янчжоу — округ, занимавший территорию нынешних провинций Цзянсу, Аньхой, Цзянси, Чжэцзян и Фуцзянь. Во времена Троецарствия административным центром округа был город Хэфэй, расположенный на территории нынешней провинции Аньхой.

Янчэн — гора, расположенная северо‑восточнее уездного центра Дэнфын провинции Хэнань.

Яншань — гора в уезде Жунань.

Яньцзинь — нынешний уездный центр Яньцзинь в провинции Хэнань.

Яньцюйшань — гора в уезде Ланчжун провинции Сычуань.

Яньчжоу — округ, занимавший частично территорию нынешних провинций Шаньдун и Хэбэй. Сам древний город Яньчжоу находился северо‑западнее уездного центра Цзиньсянь провинции Шаньдун.

Яньчэн — город в северной части уезда Сянъян нынешней провинции Хубэй.